Самые известные анны: Самые известные Анны

Содержание

27 знаменитых российских актрис по имени Анна | Киносезон

Статьи, в которых я размещаю фотографии артистов с одинаковыми именами, пользуются особой популярностью. Красота притягивает, а вместе с талантом — вдвойне. Сегодня звездную дорожку я решила расстелить замечательным российским актрисам по имени Анна.

В переводе с древнееврейского Анна означает «милость», «сила», «благодать», «храбрость». Это самое популярное имя в мире 😃.

Аннам свойственна доброта, отзывчивость, стремление помочь, поухаживать, похлопотать. Нуждающиеся в помощи часто злоупотребляют этими качествами. Но Анны понимают это, нисколько не обижаются и по-возможности безропотно продолжают нести людям свет, тепло и спасение от всяких напастей.

Как и всякая женщина, Анна любит произвести впечатление на окружающих, поэтому тщательно следит за своей внешностью.

Анны трудолюбивы, пользуются заслуженным уважением коллег, а их способность убеждать легко заставляет других слушать и подчиняться.

Но самое главное — Анны очень артистичны! И в этом уж точно не приходится сомневаться 😊. Прекрасных, красивых, талантливых актрис по имени Анна в нашей киноиндустрии очень много. Самых известных я разместила по возрасту, от старшей к младшей, указала место рождения и актёрское звание (если оно есть).

Анна Каменкова, 67 лет (Москва), актриса театра, кино и дубляжа. Заслуженная артистка РСФСР

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Ардова, 51 год (Москва), актриса театра и кино. Заслуженная артистка России

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Легчилова, 50 лет (Минск), актриса театра и кино, кинорежиссёр, сценарист

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Михалкова, 46 лет (Москва), киноактриса, продюсер. Заслуженная артистка России

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Банщикова, 45 лет (Санкт-Петербург), актриса театра и кино

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Большова, 44 года (Москва), актриса театра, кино и дубляжа. Заслуженная артистка России

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Ковальчук, 43 года (Нойштрелиц), актриса театра и кино. Народная артистка РФ

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Уколова, 42 года (Сборный, Самарская обл.), актриса театра и кино

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Миклош, 42 года (Санкт-Петербург), актриса театра и кино

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Чурина, 42 года (Свердловск-45), актриса кино и театра

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Полупанова, 42 года (Минск), актриса театра и кино

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Синякина, 39 лет (Москва), актриса театра и кино

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Казючиц, 37 лет (Норильск), актриса театра и кино

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Снаткина, 37 лет (Москва), актриса театра и кино

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Горшкова, 36 лет (Москва), киноактриса, фотомодель

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Носатова, 36 лет (Москва), актриса театра и кино

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Лутцева, 36 лет (Ленинград), киноактриса

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Котова-Дерябина, 34 года (Москва), актриса театра и кино

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Пескова, 34 года (Челябинск), актриса кино и дубляжа

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Попова, 34 года (Москва), киноактриса

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Бегунова, 34 года (Омск), актриса театра и кино

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Чиповская, 33 года (Москва), актриса театра, кино и дубляжа

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Хилькевич, 33 года (Санкт-Петербург), актриса кино и телевидения

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Михайловская, 32 года (Москва), актриса театра и кино

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Старшенбаум, 31 год (Москва), актриса театра и кино

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Цуканова-Котт, 31 год (Калинин), киноактриса

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Анна Васильева, 29 лет (Москва), киноактриса

Фото: Яндекс Картинки

Фото: Яндекс Картинки

Уфф! Красоткам по имени Анна нет конца и края 😊. Анна Данькова, Анна Глаубе, Анна Леванова, Анна Дулова, Анна Масальская, Анна Табанина и многие-многие другие киноактрисы, бесспорно, тоже заслуживают нашего внимания, но о них я напишу в другой раз.

А пока по традиции чисто символически выбираем самую эффектную во всех смыслах российскую актрису по имени Анна. Свой голос я отдам, пожалуй, Анне Чиповской. Недавно услышала, как она поёт, и была в очередной раз очарована ею.

А кому свой голос отдадите Вы?

Если Вам понравилась статья, мне будет приятно увидеть лайк, комментарии и подписку на канал 👍.

День Анны: самые известные актрисы с этим красивым именем и как сложилась их судьба

Сегодня 22 декабря чествуют именинниц. Они празднуют свой День Ангела. Кто является самыми популярными обладательницами этого имени?
Еще издревле считается, что женщины с именем Анна обладают харизматичностью. Из них получаются хорошие артисты, которые привлекают к себе аудиторию.

Это женщины, которые ценят справедливость и доброту. Ввиду этих качеств Анны добиваются успеха в своей профессии артиста. Они любят выступать на публике и постоянно общаться.

В семейных отношениях Анна добрая, отзывчивая, верная и преданная жена. Она многое прощает своему любимому человеку.

Анна Самохина

Анна Самохина – одна из популярнейших актрис и являлась первой красавицей в советском кинематографе. Она сыграла известнейшие роли в кинофильмах: “Узник замка Иф”, “Дон Сезар де Базан”, “Воры в законе”.
В детстве Анна жила очень бедно, она честно признавалась, что хотела вырваться из того бедного и беспросветного отношения в котором находилась ее семья с вечно пьяным отцом.

Поэтому девушка стремилась вырваться из этого застойного мира жизни. Она пошла в музыкальную школу и мечтала попасть на сцену. Анна уже в то время отличалась чувственностью и красотой.
Ходила в музыкальную школу, мечтала о сцене. Словно в противовес уродливому окружению, природа наделила девушку чувственной, трогательной красотой.
И она добилась того, к чему стремилась – стала актрисой.

В 1989 году Анна уже играла в театре им. Ленинского комсомола в Петербурге, и снялась в кинофильмах: “Сделай мне больно”, “Страсти по Анжелике”, “Бульварный роман”, “Колесо любви”. В 2000-х годах артистка снялась в телесериалах “Черный ворон”, “Бандитский Петербург” и других.
Вторым мужем у нее был Дмитрий Коноров. Они открыли рестораны: “Граф Суворовъ”, а также “Поручик Ржевский”. В третий раз она вышла замуж за Евгения Федорова, но потом разошлась.

Анна Самохина умерла от рака желудка в хосписе поселка Парголово Выборгского района Питера. Похоронили ее на Смоленском православном кладбище Санкт-Петербурга. Ее дочка Александра впоследствии стала актрисой.

Анна Стэн

Отцом Анны, являлся танцор и он работал в театре. Мама Анны было шведка. Когда Анна была маленькая, любила заниматься танцами и брала уроки музыки на пианино. Когда отца не стало Анне, пришлось работать официанткой, потом она начала играть в любительском театре. Когда ей было 15 лет ее увидел К. С.Станиславский и помог ей определиться в Московскую кино академию.

Карьера Анны в Советском Союзе пошла в гору. Ее пригласили на главную роль в 1927 году и снялась у Барнета в кинофильме “Девушка с коробкой”. Потом в 1928 году были первые роли в кинофильмах: “Земля в плену”, “Мой сын” и “Белый орёл”, который снимал Яков Протазанов.

Переезд в Европу

Некоторые ранние фильмы Стэн демонстрировались в иностранном прокате и имели резонанс, поэтому в 1930 году Анна по линии Межрабпомфильма отправилась в Германию и снялась там в звуковом фильме «Бухгалтер Кремке». На родину актриса решила не возвращаться и продолжила карьеру в Европе. В тот же период эмигрировал и её супруг.

Когда фильмы с участием Анны были продемонстрированы в иностранном прокате, то через время ее пригласили сниматься в Германию. После съемок, она не захотела возвращаться и осталась там. В последствии к ней переехал и муж.

После удачной работы в Европе, Анна переезжает в США.
Там она начала сниматься во многих фильмах в главных ролях.
Когда Анне Стэн было 84 года, у нее случился сердечный приступ и 12.11.1993 года актрисы не стало.

фильмография, фото, биография. Актер, Продюсер.

Краткая биография

Анна родилась 14 мая 1974 года в Москве. На экране она дебютировала в 1993-м году в документальной ленте своего отца. Фильм, получивший название «Анна: От шести до восемнадцати», показывал изменения в мироощущении ребенка на протяжении нескольких лет. В ленте Никита Михалков задавал дочери одни и те же вопросы в разные периоды ее жизни. Фильм получил международный успех и был удостоен ряда премий. Но сама Анна не любит эту картину, считая ее слишком личной.

Как и остальные дети известного режиссера, Анна с детства была погружена в мир кинематографа, став старше, она поступила на актерский факультет ВГИКа (мастерская А.Ромашина), который окончила с отличием в 1997-м году. Свою первую роль Анна сыграла уже в 1995-м году в мелодраме «Первая любовь», основанной на одноименном рассказе Тургенева, а уже в следующем году вышла экранизация пьесы Гоголя – «Ревизор». В 1998-м году Михалкова сыграла в картине отца «Сибирский цирюльник», имевшей широкий успех. Параллельно с этим Анна училась на юридическом факультете МГИМО, где получала второе высшее образование.

Несмотря на слухи о том, что известность детей Никиты Михалкова объясняется его влиятельным положением в отечественном кинематографе, актерская карьера Анны и по сей день развивается по своему собственному пути. Начиная с 90-х годов, Анна достаточно активно снимается у разных режиссеров, среди ее работ – «Небо в алмазах» (1999), «Лицо французской национальности» (2000), «Любовь и правда Федора Тютчева» (2003), «Свои» (2004), «Изображая жертву» (2006) и «Сыщик Путилин» (2007). Наиболее плодотворным в карьере актрисы оказался 2008-ой год, тогда она сыграла в четырех фильмах: «Скажи Лео», «Обитаемый остров», «Живи и помни» и «Сумасшедшая помощь». А среди последних актерских работ Анна Михалковой можно отметить ленты «2 дня», «Бедуин» и «Кококо».

Параллельно с актерской карьерой Анна занимается работой на телевидении, где ведет популярную детскую передачу «Спокойной ночи, малыши!».

Анна Михалкова замужем за предпринимателем Альбертом Баковым, в браке с которым у нее родились два сына и дочь.

Анна Пармас, Afterparty премии «ТОП 50. Самые знаменитые люди Петербурга»


На этой фотографии: Анна Пармас, Ксения Раппопорт (актриса) Узнал себя на фото, отметь через Скачать фото
  • 1
  • . ..
  • 2
  • .
  • 3
  • 9

Какие самые известные фильмы с Анной Самохиной

Анна Самохина является известной российской актрисой, ведущей и певицей. Ее считали одной из самых красивых советских актрис. В список фильмов с Анной Самохиной, которые являются наиболее успешными, следует отнести такие кинокартины, как «Узник замка Иф», «Воры в законе», «Черный ворон».

Краткая биография актрисы

Анна Самохина (девичья фамилия – Подгорная) появилась на свет в середине января 1963 года в городе Гурьевске. Родители будущей звезды экрана никак не были связаны с миром кинематографа и театром. Помимо Ани, в семье была еще одна девочка – старшая сестра актрисы. У Анны было непростое детство. Семья Самохиных проживала в общежитии, и у них постоянно не хватало денег. Отец много пил и устраивал пьяные драки. Когда маленькой Ане исполнилось 7 лет, его не стало. Мать воспитывала двух дочерей в одиночку. В 14 лет Самохина начала выступать в театре. Окончив школу, будущая актриса поступила в Ярославской театральное училище.

Анна Самохина в фильме «Узник замка Иф»

В 1988 году Анна Самохина впервые снялась в фильме, который сразу принес актрисе небывалую популярность. Актриса исполнила главную женскую роль в картине, состоящей из трех серий, «Узник замка Иф». Этот кинопроект был основан на романе Александра Дюма «Граф Монте-Кристо». В фильме Анна Самохина исполнила роль Мерседес – бывшей невесты главного героя. Благодаря этой роли актрису ждал успех. Ее заметили не только телезрители, но и кинорежиссеры.

«Узник замка Иф» — это приключенческая картина, рассказывающая о непростой судьбе главного персонажа фильма по имени Эдмон Дантес. Его заключают в тюрьму, где ему предстоит провести 14 лет, однако он ни в чем не виноват, все обвинения являются ложными. Главному герою удается бежать из тюрьмы, но все время, проведенное там, он думал только о мести. Его двоюродный брат Фернан предал его ради того, чтобы расторгнуть свадьбу Мерседес и Дантеса. Эдмон меняет свое имя, становится графом Монте-Кристо и возвращается в родные края, чтобы отомстить. Анна Самохина снялась на съемочной площадке с такими звездами российского кино, как Михаил Боярский, Виктор Авилов, Яна Поплавская.

Актриса в фильме «Воры в законе»

После успешного дебюта в кино Анна Самохина не остановилась на достигнутом. В том же 1988 году актриса появилась в криминальной картине «Воры в законе». В этом фильме Анне Самохиной досталась одна из главных ролей – она предстала в образе молодой девушки по имени Рита. Вокруг нее и разворачивается весь сюжет картины.

Рита – молодая красивая девушка, выросшая в селе в семье обычного крестьянина. Устав от сельской жизни, героиня сбежала из дома и стала любовницей главаря преступной банды Артура. Но из-за проблем с полицией Рита с ним расстается. В это время в город приезжает парень по имени Андрей, который работает археологом. Рита и Андрей влюбляются друг в друга, однако прошлая жизнь героини не дает им быть счастливыми. В этом фильме Анна Самохина предстала в образе роковой красотки. Картина была отрицательно встречена критиками, однако телезрители, напротив, остались под положительными впечатлениями от фильма.

«Черный ворон»

В кинокартине «Черный ворон» актриса появилась в 2001 году. Этот многосерийный телепроект вошел в список фильмов с Анной Самохиной как один из самых запоминающихся работ. В картине актриса предстала в совершенно новом образе. Она исполнила роль потомственной ведьмы по имени Ада, матери главной героини. Несмотря на то что в фильме актриса исполнила второстепенную роль, многим телезрителям пришлась по душе ее героиня. Это история о двух девушках с одинаковым именем и абсолютно разными судьбами.

Актуальных мероприятий нет. Спектакль «АННА КАРЕНИНА»

12+

Л.Н.Толстой

В двух частях (12+)
Спектакль идёт с одним антрактом
Продолжительность спектакля – 2 часа 20 минут
Премьера 16 мая 2017 года

Из истории:

Роман «Анна Каренина» Лев Николаевич Толстой писал в течение 7 лет — с 1870 до 1877 года, когда произведение было впервые издано полностью. В 1878 году состоялось второе, дополненное издание романа.
Впервые на театральных подмостках спектакль был поставлен в 1936 году в Свердловске, а спустя год, «Анна Каренина» была поставлена уже на сцене МХАТа. История любви замужней женщины послужила источником вдохновения для создания одноименного балета на музыку Родиона Щедрина, мюзикла (музыка Романа Игнатьева, либретто Юлия Кима) и кинофильмов.
Наиболее известными театральными постановками являются:
1937 г. Режиссеры В.И.Немирович-Данченко, В.И. Сахновский, МХАТ;
1983 г. Режиссер Роман Виктюк, Театр Е.Вахтангова;
2003 г. Режиссер Андрей Житинкин, Театр на Малой Бронной.

О спектакле:

«Анну Каренину» называют романом — энциклопедией семейной жизни. В основе романа лежат предубеждения, стереотипы, внутренний конфликт и вечное желание найти счастье в этом бренном мире. Несчастная любовь Анны развивается на фоне счастливой семейной жизни Константина Левина и Кити Щербацкой и не совсем благополучной семьи брата Анны — Стивы Облонского и его жены Долли.
Лев Толстой дает своему читателю объемную картину современного ему общества, исследуя самые сокровенные стороны русского характера, который едва ли претерпел серьезные изменения за прошедшие полтора века. Поэтому сегодня роман не менее интересен и важен для каждого из нас — однажды человек обязательно приходит к необходимости заглянуть в себя и переосмыслить свою жизнь.
Интересно, что одним из важных персонажей спектакля является столичный высший свет, но по мнению автора романа, лишь суд божий и человеческая совесть могут вынести приговор мятущейся душе. «Мнѣ отмщеніе, и Азъ воздамъ», — цитата из Библии, ставшая эпиграфом романа, использована и в этом спектакле.
Этот спектакль был создан весной 2017 года. Он является настоящей классической постановкой с главной сюжетной линией Анны и Вронского. Поэтому среди его участников — лишь самые знаменитые и популярные актёры сегодняшнего российского кинематографа и театра, такие как Народный Артист России Владимир Стеклов, Заслуженная артистка России Людмила Татарова и другие.

Постановка – Руслан БАНКОВСКИЙ

Светит незнакомая звезда. Чем Анна Герман отличалась от других советских певиц из Польши

В середине 1970-х «белокурый ангел польской эстрады» Анна Герман давала аншлаговые концерты по всему Союзу от Ленинграда до Хабаровска и принимала предложения от лучших композиторов страны, пользуясь огромным расположением «Мелодии», готовой идти на любые уступки — лишь бы всеми любимая пани выступила на советском ТВ, записала песни на русском и была еще одним знаменем победы социализма на мировой арене.  

Анна Герман на съемках праздничной программы «Голубой огонек», посвященной празднику весны и труда, 1974 год

© С. Герасимов/ТАСС

После «Надежды», «Когда цвели сады» и «Эха любви» ее связь с советской эстрадой станет уже нерасторжимой, Герман будет абсолютно «своей» и даже больше — символом славянской, отчетливо русской женской красоты и верности. О том, что она всю жизнь рассчитывала на международную карьеру, куда охотнее пела на польском и обожала итальянскую классику, массовый слушатель предпочитал не думать или вовсе не знать. А то, что в родной Польше ее слава «советской звезды» многих лишь раздражала, а в Италии были востребованы более чувственные типажи поп-див, — не желала признавать уже сама Герман, до конца несущая свое искусство вечного трепета вопреки всему.

Ангел-хранитель с микрофоном

Что бы ни вкладывали в определение «советской певицы» почитатели и хулители Анны Герман, формально они были правы: она родилась в Узбекистане в религиозной семье переселенцев из Германии и до десяти лет прожила в захолустном Ургенче, практически в землянке.  

Когда ей было два года, ее отца, бухгалтера на мукомольном заводе, репрессировали по ложному доносу и расстреляли. Во время войны мать познакомилась с польским офицером и во второй раз вышла замуж, но вскоре снова осталась одна — мужа призвали на фронт. Повестке о том, что он пропал без вести, в семье не поверили. Надеясь, что муж рано или поздно вернется на родину, Ирма Герман подделывает документы, необходимые для репатриации в Польшу, и перебирается вместе с матерью и дочерью во Вроцлав. Найти родню мужа не удается, но дальше ехать уже некуда — младшей Герман надо идти в школу и начать новую жизнь. 

Студенческий билет Анны Герман

© University of Wroclaw/Public domain/Wikimedia Commons

Она осваивает сразу несколько иностранных языков, к польскому и немецкому добавляется английский и итальянский. Поступает во Вроцлавский университет на факультет геологии и участвует в студенческой самодеятельности, пробует себя в театре режиссера Юлиана Кшивки. Он поможет ей заявить о себе и попасть на большой международный песенный конкурс в польском Сопоте, затем в Ольштыне — с молебном Ave Maria. За несколько лет до этого Герман впервые выступила с ним перед публикой на свадьбе в костеле, будучи солисткой хора, после чего удостоилась внеочередного прослушивания в местной филармонии. 

Кажется, именно это сочетание молитвенной чистоты с готовностью служить сцене позднее сформировало ее как певицу и прояснило предназначение — петь о высокой любви, чтобы соединять сердца. Если угодно, дать ангелу-хранителю слово и микрофон. Недаром ее песни ценил будущий Папа Римский Иоанн Павел II.

Танцующая Эвридика

В 1964 году на уже втором для нее конкурсе в Сопоте Герман становится лауреатом с песней Катажины Гертнер «Танцующие Эвридики» — изощренной джазовой композицией для эстрадного оркестра, которая была под силу немногим. Сложная образность, смена темпа и смещенный центр тяжести в мелодии — «Эвридики» и по форме, и по содержанию не вписывались в формат, но идеально подходили Герман как ищущей артистке, способной перевернуть игру. Она мгновенно покорила жюри, аудиторию и коллег по сцене, среди которых оказался молодой Иосиф Кобзон, позднее вспоминавший, как влюбился в незнакомую певицу и ее легкое дыхание. 

Герман вместе с другими лауреатами конкурса приглашают в Москву и предлагают записать песни на русском языке. Рядом с ней будущий «король чешской поп-музыки» Карел Готт, венгерский крунер Янош Коош и любимица Болгарии Лили Иванова, но министр культуры СССР Екатерина Фурцева выделяет прежде всего Герман.

Отныне ей открыта дорога на радио и телевидение, в студию «Мелодии» и концертные залы столицы. Певица соглашается и готовит невероятную по тогдашним меркам пластинку с песнями Гершвина, Бабаджаняна и Фрадкина на четырех языках. На советском экране она дебютирует с песней «Не спеши», уже исполненной когда-то Муслимом Магомаевым, — невиданный аванс и непозволительное соседство суперзвезды с подмастерьем, пусть и дружественного государства. 

Впрочем, слава юной Герман быстро выходит за пределы соцстран, ее ждет вся Европа. Она поет во Франции с иконой шансона Далидой, выступает в Англии и планирует тур за океан. Заманчивее всего тем временем выглядит трехлетний контракт с итальянским продюсером Пьетро Карриаджи, владельцем студии звукозаписи в Милане. Карриаджи берет девушку в оборот и пытается играть по правилам большого шоу-бизнеса. В срочном порядке выдумывает Герман новую биографию, меняет ее платья в пол на мини-юбки и выдает черный парик, попутно пристраивая в СМИ сенсационные заметки о любовных похождениях подопечной. Теперь она не просто певица, но также модель для глянца и «острая штучка» из таблоидов.  

Анна Герман во время выступления во Дворце культуры завода «Серп и молот», 1979 год

© Александр Коньков/ТАСС

Ее пластинки выходят в Польше и Италии, она становится первой иностранной артисткой, получившей приз зрительских симпатий на конкурсе в Неаполе, и первой полячкой на фестивале в Сан-Ремо, где делит сцену с Шер и Челентано. 

Все это, однако, не приносит Герман ни вселенской славы, ни денег на обещанный маме и бабушке дом во Вроцлаве. Они по-прежнему живут в съемной квартире, кроме того, по закону треть валютных доходов уходит в казну Польши. Резкая смена имиджа приводит к нервному срыву и конфликту с продюсером. Последние накопления между тем уйдут на борьбу за жизнь отнюдь не на сцене: возвращаясь после концерта в миланскую гостиницу, певица попадает в страшную автокатастрофу, разделившую ее жизнь на до и после. 

«Курица — не птица, Польша — не заграница» 

«Все свершилось за долю секунды. Отчетливо помню панический ужас при мысли о том, что могу заживо сгореть в машине. За неделю до этого я прочитала сообщение о жуткой смерти французской артистки — одной из знаменитых сестер Дорлеак (Франсуазы, старшей сестры Катрин Денев — прим. автора), она погибла в горящей машине, — рассказывала Герман в мемуарах «Вернись в Сорренто?». — Нас несколько раз подбросило, потом наступила тьма, потом тишина». 

Уснув за рулем, 21-летний водитель и аккомпаниатор певицы врезался на полном ходу в бетонное ограждение. Его зажало между рулем и креслом, Герман выбросило на десятки метров. В общей сложности врачи фиксируют до полусотни переломов, сотрясение мозга, ушибы внутренних органов и большую потерю крови. Сломаны позвоночник, обе ноги, левая рука и несколько ребер. За две недели в больнице она так и не приходит в сознание, Карриаджи отказывается оплачивать лечение, не веря, что Герман оживет. 

Весть о трагедии доходит до Польши. Режиссер Анджей Вайда, собравшийся снимать Герман в своем новом фильме «Пейзаж после битвы», выходит на польское министерство культуры и с его помощью выбивает из итальянских продюсеров страховку и обеспечивает доставку певицы в Варшаву. После трех операций ее тело «скрепляет» каркас из металлических штырей, гипса нет разве что на лице. «Я была не человек, а скорлупа», — приводил слова певицы ее друг Ян Ласковский.   

После года на растяжках в постели у Герман атрофируются мышцы, она заново учится ходить, выезжая с мужем-сиделкой на первые ночные прогулки на берег Вислы — днем ее, немощную и искалеченную, могут увидеть прохожие и поклонники. Как и любая артистка, она хочет вернуться сразу на сцену — без унизительных съемок в гипсе и домашнем халате. Спустя пару лет, осенью 1970 года, это случится: не успев запеть, Герман услышит 20-минутные овации публики.  

К тому времени в СССР огромным тиражом расходится ее первая пластинка-гигант. Несмотря на легкий акцент и флер зарубежной экзотики, за Герман на советской эстраде не закреплено ни своей ниши, ни особого места. Заезжих звезд с польской пропиской и без того хватало: от «их» Рены Рольской и Ирены Сантор до «нашей» Эдиты Пьехи. Написанные для Герман песни Фельцмана «Снежана» и «Двое» напоминали десятки других, не говоря о переводном, вторичном по определению материале («В моих снах»). Для меломанов, специально интересующихся польской эстрадой, выбор был еще шире: в одной только Варшаве блистал десяток певиц-моделей от Алиции Маевской и Халины Фраковяк до герлз-бэнда Filipinki. 

В конце концов, на телеэкранах Союза не первый год шел юмористический капустник «Кабачок «13 стульев», стилизованный под реалити-шоу из польского кафе. Только что завершился показ предшественника «Семнадцати мгновений весны» — популярного сериала «Ставка больше, чем жизнь» о польском разведчике Станиславе Колицком в тылу врага. И вообще, «курица — не птица, Польша — не заграница». 

Аномалия Герман

Возвращение Герман на большую сцену проходит по старым адресам: в Италии — оперы Скарлатти, в Польше — эстрадный джаз, в Америке — соул, в СССР — шлягеры с оркестрами, «Голубой огонек» и «Песня года». 

Певицу помнят и любят, но самые щедрые и по-настоящему интересные предложения ей поступают только из Советского Союза. В следующие пять лет она будет сотрудничать с главными хитмейкерами эпохи: от живого классика Блантера («Колыбельная») и мэтра Френкеля («Снова ветка качнулась») до модных Тухманова («Я к тебе не подойду») и Добрынина («Белая черемуха»). 

Тогда же она споет свои самые известные песни, с которыми навсегда останется в истории советской эстрады: «Надежда», «А он мне нравится», «Когда цвели сады» и, конечно, «Эхо любви» (вместе со Львом Лещенко). Композиторы — в первую очередь Пахмутова, Шаинский, Птичкин — бесконечно влюблены в голос певицы. Их несложно понять — теплый и ласковый тембр Герман пленил миллионы человек, профессионалы говорили о «перламутровых связках». «Такого голоса на мировой эстраде нет. Она пела без малейшего нажима и напряжения, — вспоминал Владимир Шаинский, — будто это само так льется, причем с неба». 

В Италии она услышала лучшие голоса планеты и смотрела на неаполитанских певиц как на богинь, тогда как в Союзе как на богиню смотрели на саму Герман. Выше любой из «соперниц» (184 см), она была еще и не в пример возвышенна, расставляла руки как крылья и, задрав голову, пела будто в небо даже из павильона. И главное — ее вкусы от одежды до музыкальных жанров целиком совпадали с этической и эстетической нормой эпохи застоя. Ей не нужно было менять себя и надевать маску женщины-вамп по заветам западных импресарио. Кто-нибудь видел Герман в костюме или хотя бы брюках? Исключено. 

В Герман не было ничего вызывающего и хоть сколь-нибудь спорного: она пела о любви и природе с необходимой долей мелодраматизма и слез счастья. Она была ослепительной, но не сексуальной, казалась отрешенной и неземной, но всегда милой и домашней, могла разорвать душу, но не разбивала сердце. В отличие от большинства эстрадных див она оставалась сдержанной и подчеркнуто целомудренной — мечтой начальников культуры, боящихся, как бы огненная Алла Пугачева не вспыхнула прямо на сцене. С «Моей любви негромкие слова» им явно спокойнее, чем с «Арлекино».   

Герман ориентировалась на пышные аранжировки американской поп-музыки, училась фразировке на французском шансоне, знала толк и в танго, и в госпеле — но тянулась к русскому романсу и глубокой традиции церковного пения. Ей можно было доверить самое сокровенное вроде «Выхожу один я на дорогу» или «Гори, гори, моя звезда». Ее естественный консерватизм, интуитивное следование патриархальному укладу и тоскливый взгляд в прошлое — те самые слагаемые, в которых нуждались эскаписты от музыки в 1970-х, остро переживающие культурную революцию ВИА и слом эпох. 

Однако вопреки их мечтам аномалия Герман не распространилась на всю эстраду, ее медлительное распевное сопрано и образ мечтательной кроткой нимфы не стали общим местом. Такие «Сумерки» и «Кажется» были только у нее. 

Тайна белого ангела

Весной 1980 года Анна Герман в последний раз выступила в Москве, в сборном концерте в «Лужниках». После финальных аккордов ее увезла скорая помощь. Многолетние боли и истощение организма, вызванное колоссальными перегрузками во время гастролей и родами почти в 40 лет, окончательно подорвали ее здоровье. Когда медики диагностировали рак костей, никто не удивился. Никто, кроме Герман, считавшей себя, по словам друзей, буквально неуязвимой — на фоне почти библейского исцеления после ужасной аварии — и способной выбраться из любых передряг. 

Новый виток борьбы за жизнь оказался недолгим, долгожданный тур по Австралии пришлось отменить. Летом 1982 года певицы не стало. Ее последняя песня так и называлась — «Последняя встреча», едва ли случайно.  

По словам близких, перед смертью Герман стала религиозной, сочинила музыку к «Отче наш» и пообещала мужу, что в случае выздоровления вернется не на эстраду, а в костел, где когда-то начался ее путь. Впрочем, у нее и раньше были песни вроде «Успокоения», которую под конец легко спутать с литургией. 

С разной степенью успеха пойти по ее следам пробовали София Ротару, Вика Цыганова и даже Елена Ваенга, выпустившая свою версию «Когда цвели сады». В 2012 году на Первом канале вышел сериал «Анна Герман. Тайна белого ангела», в котором звучит настоящий голос певицы — в последний момент авторы отступили и не стали доверять ее песни актрисам. Собственно, в этой заведомой неприкосновенности и заключается тайна ее лучших песен.

Список известных людей с именем Анна

Список известных людей с именем Анна | FMSSPL.com

Day01020304050607080910111213141516171819202122232425262728293031MonthJanuaryFebruaryMarchAprilMayJuneJulyAugustSeptemberOctoberNovemberDecemberYear1021

041061

081

101911191219131914191519161917191819191920192119221923192419251926192719281929193019311932193319341935193619371938193919401941194219431944194519461947194819491950195119521953195419551956195719581959196019611962196319641965196619671968196919701971197219731974197519761977197819791980198119821983198419851986198719881989191199219931994199519961997199819992000200120022003200420052006200720082009201020112012201320142015

Популярность Анна как имя ребенка

2.Анна Фэрис

Женский. Американская актриса, комик и певица (* 1976)

3. Анна Николь Смит

Женский. Американская модель, актриса и телеведущая

умер 8 февраля 2007 г. (39 лет)

4.Анна Ахматова

Женский. Русский поэт (1889-1966)

Умер 5 марта 1966 г. (3 года).

7.Анна Мэй Вонг

Женский. Китайская американская актриса

умер 3 февраля 1961 (56 лет)

8.Курникова Анна

Женский. Российская теннисистка и модель

Теннисистка, Спортсмен

9. Анна Лоос

Женский. Немецкая актриса и певица

10.Анна России

Женский. Императрица России

умер 17 октября 1740 (47 лет)

Имя Анна Рейтинг по Bearers

11.Анна Цучия

Женский. Японская певица, актриса и модель на пенсии

12. Анна Герман

Женский. Польская певица, популярная в Польше и Советском Союзе

умер 25 августа 1982 (46 лет)

14.Анна Пакуин

Женский. Канадская новозеландская актриса

19. Анна Карина

Женский. Датско-французская актриса

умер 14 декабря 2019 (79 лет)

20.Анна Чапман

Женский. Агент российской разведки, медийная личность и модель

Шпион

Подробнее

    индекс: 1x 0,06496

05176s страницы-маршрутизатор: 1x 0.064489126205444с fmsppl-page-output: 1x 0,0523

827515s t_ / pages / list-of-people: 1x 0,052328824996948s t_ / blocks / list-of-people: 1x 0,046

706665s t_ / blocks / person-card: 20x 0,020096063613892s t_ / insert / first-name-country-rankings: 1x 0,018311023712158s router_page: 1x 0,0120689868927s list-of-people-content: 1x 0.011774063110352s описание: 1x 0.0093209743499756s фильтры: 1x 0.0023970603942871s t_ / блоки / фильтры: 1x 0.0023918151855469s t_ / common / header: 1x 0.0022

4522705s t_ / insert / first-name-country-baby-names: 1x 0.0019328594207764s заголовок: 2x 0.0018050670623779s связанные: 1x 0,00057792663574219s t_ / common / head: 1x 0,00034213066101074s заголовки: 1x 0,00027084350585938s api-router: 1x 7.7962875366211E-5s поисковый маршрутизатор: 1x 5.5789947509766E-5s t_ / common / footer: 1x 3.9100646972656E-5s image-router: 1x 2.1934509277344E-5s карта сайта-маршрутизатор: 1x 1.7881393432617E-5s qids: 1.5x 1.0967254638672E-5s using-qids-cache: 1x 9.5367431640625E-7s using-file-qids-cache: 1x 9.5367431640625E-7s ----- КОНЕЦ ДАМП (2021-05-21 19:34:05) -----

Жизнь и танец Анны Павловой: Снайдер, Лорел, Морстад, Джули: 9781452118901: Амазонка.com: Книги

Гр 1–4 — Эта высокая, изящная книга с картинками отражает артистический дух, если не всю биографию, одной из мировых прима-балерин. Скромное начало и ранняя жизнь Павловой в царской России XIX века лишь намекают, хотя более подробно изложены в прилагаемой примечании автора. Вместо этого скупой лирический текст предлагает образы, которые скорее поэтичны, чем конкретны. Например, когда над Павловой поднимается занавес: «Она одна выходит на сцену… / и у нее белые крылья, у лебедя»./ Она вплетает ноты, сам воздух / в историю… / Анна — птица в полете, / каприз ветра и воды. / Тихие перья в большом шумном мире. / Анна — лебедь ». Работа Морстада — готово чернилами, гуашью, графитом, карандашом и мелком — стилизовано и сдержано, с задниками, которые больше напоминают декорации, чем пейзажи или домашние сцены. Почти на каждой странице появляется гибкая и прекрасная фигура Павловой, обычно в движении, всегда воплощение красоты и изящества. Даже ее болезнь и смерть представлены в драматической, театральной манере, как-то подходящей для того, кто жил и дышал на сцене.ВЕРДИКТ Очаровательный взгляд на танцовщицу, имя которой стало синонимом ее самой известной роли. — Луанн Тот, School Library Journal

«В свое время Павлова путешествовала по миру, чтобы познакомить с балетом новую аудиторию, а сегодня эта вдохновляющая отправная точка приводит ее к новым, даже начинающим поклонникам». -Сан-Франциско Хроники

Об авторе

Лорел Снайдер — автор книжек с картинками, романов и нескольких сборников стихов. Выпускница Мастерской писателей Айовы, она выросла в Балтиморе, штат Мэриленд, где изучала балет в подготовительном отделении Пибоди, балете Кэрил Максвелл и Институте культурных искусств.Сейчас она живет в Атланте, штат Джорджия, где продолжает танцевать, но в основном на кухне.

Джули Морстад — отмеченная наградами художница, которая делит свою творческую энергию между рисованием, иллюстрацией, анимацией и дизайном. Она живет в Ванкувере, Британская Колумбия.

Анна Ахматова | Фонд Поэзии

Анна Ахматова считается одним из величайших поэтов России. Помимо стихов, она писала прозу, в том числе мемуары, автобиографические произведения, а также писала о русских писателях, таких как Александр Сергеевич Пушкин.Она также переводила итальянские, французские, армянские и корейские стихи. За свою жизнь Ахматова испытала и дореволюционную, и советскую Россию, однако ее стихи расширили и сохранили классическую русскую культуру в периоды авангардного радикализма и формальных экспериментов, а также удушающей идеологической критики социалистического реализма. Ахматова разделила судьбу, постигшую многих ее блестящих современников, в том числе Осипа Эмильевича Мандельштама, Бориса Леонидовича Пастернака, Марину Ивановну Цветаеву.Хотя она прожила долгую жизнь, она была непропорционально омрачена тяжелыми моментами. Исайя Берлин, который посетил Ахматову в ее ленинградской квартире в ноябре 1945 года, когда служил в России первым секретарем посольства Великобритании, точно назвал ее «трагической королевой», по словам Дьёрдя Далоса. Оценка Берлина отозвалась эхом через поколения читателей, которые понимают Ахматову — ее личность, поэзию и, что более туманно, ее поэтический образ — как символ благородной красоты и катастрофического положения.

Она родилась Анна Андреевна Горенко 11 июня 1889 года в Большом Фонтане, недалеко от Черного моря, третья из шести детей в семье высшего сословия. Ее мать, Инна Эразмовна Стогова, принадлежала к влиятельному клану помещиков, а ее отец, Андрей Антонович Горенко, получил титул от собственного отца, который был создан потомственным дворянином для службы на королевском флоте. Горенко вырос в Царском Селе (буквально Царское село), ​​очаровательном пригороде Санкт-Петербурга, где располагалась роскошная летняя королевская резиденция и великолепные особняки русских аристократов.В Царском Селе в 1903 году она познакомилась со своим будущим мужем, поэтом Николаем Степановичем Гумилевым, когда покупала рождественские подарки в большом универмаге «Гостиный двор». Эта первая встреча произвела на Гумилева гораздо более сильное впечатление, чем на Горенко, и он упорно ухаживал за ней в течение многих лет. В Царском Селе Горенко посещала женскую Мариинскую гимназию, но закончила последний год в Фундуклеевской гимназии в Киеве, которую окончила в мае 1907 года; они с матерью переехали в Киев после разлуки Инны Эразмовны с Андреем Антоновичем.В 1907 году Горенко поступила на юридический факультет Киевского женского училища, но вскоре отказалась от юридических исследований в пользу литературных занятий.

Горенко начал писать стихи еще подростком. Хотя сначала ей не нравился Гумилев, они развили совместные отношения вокруг поэзии. Он отредактировал ее первое опубликованное стихотворение, которое появилось в 1907 году во втором номере журнала Sirius , основанного Гумилевым в Париже. Это стихотворение «На руке его много блестящих колец» (в переводе «На руке много сияющих колец», 1990) она подписала своим настоящим именем Анна Горенко.В конце концов, однако, она взяла псевдоним Ахматова. Псевдоним произошел от семейных преданий, что одним из ее предков по материнской линии был Хан Ахмат, последний татарский вождь, принимавший дань от русских правителей. Согласно семейной мифологии, Ахмат, убитый в своей палатке в 1481 году, принадлежал к королевской крови Чингисхана.

В ноябре 1909 года Гумилев навестил Ахматову в Киеве и, неоднократно отвергая его внимание, наконец согласилась выйти за него замуж. Венчание состоялось в Киеве в церкви Никольской Слободки 25 апреля 1910 года.Медовый месяц пара провела в Париже, где Ахматова была представлена ​​Амедео Модильяни, в то время никому не известным итальянским художником. Встреча была, пожалуй, одним из самых необычных событий юности Ахматовой. Модильяни писала письма всю зиму, и они встретились снова, когда она вернулась в Париж в 1911 году. Ахматова пробыла в это время в Париже несколько недель, снимая квартиру возле церкви Святого Сюльписа и исследуя парки, музеи и кафе. Пэрис со своей загадочной спутницей.Адресатом стихотворения «Мне с тобою п’яным весело» (опубликовано в журнале Vecher , 1912; переводится как «Когда пьян, как весело», 1990) был назван Модильяни. В лирике осенний цвет вязов — это сознательная смена времен года со стороны поэтессы, уехавшей из Парижа задолго до конца лета: «Когда ты пьян, это так весело … смысл. / Ранняя осень натянута / Вязы с желтыми флажками ». Модильяни сделал 16 рисунков Ахматовой в обнаженном виде, один из которых остался с ней до самой смерти; он всегда висел над ее диваном в той комнате, которую она занимала в течение ее часто неспокойной жизни.

Примерно в это же время Гумилев стал лидером эклектичной и свободно сплоченной литературной группы, амбициозно получившей название «акмеизм» (от греческого akme, — вершина или время цветения). Акмеизм восстал против предшествующей литературной школы, символизма, которая находилась в упадке после доминирования на русской литературной сцене в течение почти двух десятилетий. Отличительными чертами символизма были использование метафорического языка, вера в божественное вдохновение и упор на мистицизм и религиозную философию.Символисты поклонялись музыке как наиболее духовной форме искусства и стремились передать «музыку божественных сфер», что было обычным выражением символистов, через посредство поэзии. Напротив, Гумилев и его соратники-акмеисты обратились к видимому миру во всей его торжествующей материальности. Они сосредоточились на изображении человеческих эмоций и эстетических объектов; заменил поэта-пророка поэтом-мастером; и продвигал пластические модели для стихов за счет музыки. В октябре 1911 года Гумилев вместе с другим акмеистом Сергеем Митрофановичем Городецким организовал литературную мастерскую, известную как «Цех поэтов», или «Гильдия поэтов», на которой за чтением новых стихов последовала общая критическая дискуссия.Шесть поэтов составили ядро ​​новой группы: помимо Гумилева, Городецкого и Ахматовой, которые были активным членом гильдии и служили секретарем на ее собраниях, в нее вошли также Мандельштам, Владимир Иванович Нарбут и Михаил Александрович Зенкевич. Несколько десятков других поэтов в то или иное время разделяли программу акмеистов; наиболее активными были Георгий Владимирович Иванов, Михаил Леонидович Лозинский, Елизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева, Василий Алексеевич Комаровский.

Гумилев изначально был против того, чтобы Ахматова занималась литературной карьерой, но в конце концов поддержал ее стихи, которые, как он обнаружил, находились в гармонии с некоторыми эстетическими принципами акмеизма.В феврале и марте 1911 года несколько стихотворений Ахматовой появились в журналах Всеобщий журнал ( Universal Journal ) , Gaudeamus и Apollon. Когда она опубликовала свой первый сборник Vecher (1912; переведено как Evening , 1990), сразу же последовала слава. Vecher включает в себя интроспективные тексты песен, ограниченные темами любви и личной судьбы женщины как в блаженных, так и, чаще всего, в несчастных романтических отношениях.Стиль Ахматовой лаконичен; вместо того, чтобы прибегать к пространному изложению чувств, она предоставляет психологически конкретные детали для представления внутренней драмы. В «Песне последних встреч» (в переводе «Песня последней встречи», 1990) достаточно неловкого жеста, чтобы передать боль разлуки: «Тогда беспомощно похолодела моя грудь, / Но мои шаги были легкими. / Я натянул перчатку на левую руку / На правую ». Точно так же абстрактные понятия раскрываются через знакомые конкретные объекты или существа.Например, в «Любовь» (в переводе «Любовь», 1990 г.) змея и белый голубь символизируют любовь: «Сейчас, как маленькая змея, сворачивается в клубок, / Завораживая твое сердце, / Потом на несколько дней. он будет ворковать, как голубь / На маленьком белом подоконнике ».

Читатели испытывали искушение искать в этих стихотворениях автобиографический подтекст. Фактически, Ахматова трансформировала личный опыт в своей работе с помощью серии масок и мистификаций. В стихотворении о Гумилеве под названием «О любви…» (издано в Вечер; переведено как «Любил…» 1990), например, она изображает из себя обычную домохозяйку, ее мир ограничен домом и детьми.Героиня оплакивает желание мужа оставить простые радости домашнего очага в далекие, экзотические страны:

На любви три вещи на свете:
За вечерней пенье, белых павлинов
Я стертые карты Америки.
Не любил, когда плачут дети,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . А я была его женой.


(В жизни он любил три вещи:
Вечерняя песня, белые павлины
И старые карты Америки.
Он ненавидел, когда плачут дети,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . А я была его женой.)

У Ахматовой и Гумилева не было обычного брака. Большую часть времени они жили отдельно; Одним из самых сильных увлечений Гумилева были путешествия, и он участвовал во многих экспедициях в Африку. Более того, отношение Ахматовой к мужу не было основано на страстной любви, и за время их недолгого брака у нее было несколько романов (они развелись в 1918 году).Когда было написано «О любви…», она еще не родила ребенка. Ее единственный сын, Лев Николаевич Гумилев, родился 18 сентября 1912 года. Ахматова передала новорожденного сына на попечение свекрови Анны Ивановны Гумилевой, проживавшей в городе Бежецке, и поэт вернулся к ней. богемная жизнь Петербурга.

Вторая книга Ахматовой, Четки ( Розарий , 1914), была, безусловно, самой популярной ее книгой. К моменту выхода тома она стала фаворитом петербургского общества.Петербургский литературный бомонд и славился поразительной красотой и харизматической индивидуальностью. В эти предвоенные годы, с 1911 по 1915 год, эпицентром петербургской богемы было кабаре «Бродячая собака», размещавшееся в заброшенном погребе винного магазина особняка Дашковых на одной из центральных площадей. города. Художественная элита обычно собиралась в дымном кабаре, чтобы насладиться музыкой, чтением стихов или случайным импровизированным выступлением звезд балета.Стены погреба были расписаны ярким орнаментом из цветов и птиц театральным художником Сергеем Юрьевичем Судейкиным. Ахматова часто читала свои стихи в «Бродячей собаке», ее фирменная шаль накинулась на плечи.

Мандельштам увековечил выступление Ахматовой в кабаре в коротком стихотворении «Ахматова» (1914). В стихотворении шаль Ахматовой задерживает ее движение и превращает ее в вневременную трагическую женскую фигуру. Мандельштам довольно долго преследовал Ахматову, хотя и безуспешно; однако она была более склонна к диалогу с ним в стихах, и в конце концов они стали проводить меньше времени вместе.

«Бродячая собака» была местом, где начинались любовные интриги, где покупатели были опьянены искусством и красотой. Ахматова впервые встретила там нескольких любовников, в том числе мужчину, который стал ее вторым мужем, Владимира Казимировича Шилейко, еще одного поборника ее поэзии. У нее был роман с композитором Артуром Сергеевичем Лурье (Лурье), по всей видимости, сюжет ее стихотворения «Все мои бражники здесь, блудницы» (из Четки; переводится как «Мы ​​все тут пирушки и распутные бабы, 1990), который впервые появился в Apollon в 1913 году: «Вы курите черную трубку, / Клубок дыма имеет забавную форму./ Я надела узкую юбку / Чтобы выглядеть еще стройнее ». Это стихотворение, точно изображающее атмосферу кабаре, также подчеркивает мотивы греха и вины, которые в конечном итоге требуют покаяния. Две темы — грех и раскаяние — повторяются в ранних стихах Ахматовой. Страстная, земная любовь и религиозное благочестие сформировали оксюморонность ее творчества, побудив критика Бориса Михайловича Эйхенбаума, автора книги Анна Ахматова: Опыт анализа (Анна Ахматова: Попытка анализа, 1923), назвать ее «половиной». монахиня, наполовину шлюха.Позже слова Эйхенбаума дали чиновникам Коммунистической партии, отвечающим за искусство, повод запретить поэзию Ахматовой; они критиковали его как аморальный и идеологически вредный.

В Chetki героиню часто можно увидеть молящейся или вызывающей Бога в поисках защиты от преследующего образа ее возлюбленного, который отверг ее. Такой женский образ появляется, например, в «Я научилась просто, мудро жит» (в переводе «Я научился жить просто, мудро», 1990 г.), впервые опубликованной в «Русская мысль » в 1913 г .: «Я научился жить просто, мудро, / Смотреть в небо и молиться Богу… / А если бы ты постучал в мою дверь, / Мне кажется, я бы даже не услышал.Подобная героиня говорит в «Будеш жить, не знайа лиха» (в переводе «Будешь жить без беды», 1990):

Будеш жизнь, не знающая лиха,
Править и судить,
Со своей подруги тихой
Сыновей растить.
. . . . . . . . . . . .
И для нас, склоненных долу,
Алтари гориат,
Наши к Божьему престолу
Golosa letiat.

(Живешь без беды,
Вы будете править, вы будете судить.
С вашим тихим партнером
Вы вырастите своих сыновей.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
И для нас, спускающихся в долину,
Жертвенники горят,
И наши голоса парят
К самому престолу Бога.)

И снова она находит наиболее экономичный способ обрисовать свой эмоциональный пейзаж. Простота ее словарного запаса дополняется интонацией повседневной речи, передаваемой через частые паузы, которые обозначаются тире, например, как в «Provodila druga do perednei» (переводится как «Я вывел своего любовника в зал», 1990), которая впервые появилась в ее четвертом томе стихов « Подорожник » ( Подорожник , 1921): «Одноразовый! придумал слово — / Я действительно записка или цветок? » Поэзия Ахматовой также известна своим многоточием, еще одним примером перерыва или паузы в речи, как это показано в «Я не люблю твоей прошу» (переводится как «Я не прошу твоей любви», 1990), написанном на 1914 и впервые опубликовано в журнале Звезда ( The Star ) в 1946 году: «Я не прошу твоей любви — / Теперь она в безопасном месте…» Смысл безответной любви в лирике Ахматовой двоякий, потому что говорящий то страдает, то заставляет страдать других.Но независимо от того, становится ли она жертвой безразличия своего возлюбленного или становится причиной чужого несчастья, персонаж передает видение мира, который регулярно подвергается ужасным событиям — идеал счастья остается неуловимым.

Начало Первой мировой войны ознаменовало начало новой эры в истории России. Многие восприняли 1913 год как последнее мирное время — конец утонченного и беззаботного периода fin de siècle . Художники больше не могли позволить себе игнорировать жестокую новую реальность, которая быстро надвигалась.Для петербургской богемной элиты одним из первых проявлений нового порядка стало закрытие кабаре «Бродячая собака», не отвечавшего цензурным нормам военного времени. Меняется и поэтический голос Ахматовой; все чаще и чаще она отказывалась от частных причитаний в пользу гражданских или пророческих тем. В стихотворении «Молитва» (в переводе «Молитва», 1990 г.) из сборника « Война в русской поэзии » лирическая героиня умоляет Бога восстановить мир в ее стране: « Об этом молю на твоей литургии / После стольких мучительных дней / Чтоб грозовая туча над затемненной Россией / Может стать облаком славных лучей.”

Третий сборник Ахматовой « Белая Стая » ( Белая Стая , 1917) включает в себя не только любовную лирику, но и множество стихотворений с сильным патриотизмом. Осознавая себя в своей новой гражданской роли, она объявляет в стихотворении, написанном в день, когда Германия объявила войну России, что она должна очистить свою память от любовных приключений, которые она описывала, чтобы запечатлеть грядущие ужасные события. В «Памяти 19 июля 1914» (в переводе «Памяти 19 июля 1914, 1990»), впервые опубликованной в газете « Война свободы » ( Во имя свободы ) 25 мая 1917 года, Ахматова предлагает эта личная память отныне должна уступить место исторической памяти: «Как отныне ненужная ноша, / Тени страсти и песен исчезли из моей памяти.В стихотворении, адресованном возлюбленному Борису Васильевичу Анрепу, «Нет, царевич, ia ne ta» (в переводе «Нет, царевич, я не тот», 1990), первоначально вышедшем в Северных записках ( Northern Notes , 1915), она регистрирует свое превращение из влюбленной женщины в пророчицу: «И больше не делай мои губы / Целуй — они пророчествуют». Ахматова родилась в канун святого Иоанна, особый день в славянском народном календаре, когда считалось, что ведьмы и демоны свободно бродят по миру, и считала себя ясновидящей.Многие из ее современников признавали ее дар пророчества, и она иногда называла себя Кассандрой в своих стихах.

Независимо от того, предвидела ли «прорицательница» Ахматова невзгоды, ожидавшие ее в советском государстве, она никогда не считала эмиграцию жизнеспособным вариантом — даже после революции 1917 года, когда так много ее близких друзей уезжали и упрекали ее последовать примеру. Большую часть революционных лет она провела в Петрограде (бывшем Санкт-Петербурге) и пережила крайние лишения.В тяжелые годы Гражданской войны в России (1918-1920) она жила в Шереметьевском дворце, также известном как Фонтанный Дом (Фонтанный дом), одном из самых изящных дворцов в городе, который был «национализирован» властями. Большевистское правительство; Большевики регулярно перестраивали заброшенные особняки русских дворян, чтобы предоставить жилые помещения выдающимся ученым, художникам и бюрократам, которые считались полезными для недавно основанного государства рабочих и крестьян. Ахматова смогла жить в Шереметьевском дворце после того, как в 1918 году вышла замуж за Шилейко — поэта, близкого к гильдии акмеистов, блестящего ученого Ассирии и профессора Археологического института.За неоценимый вклад в стипендию Шилейко получил комнаты в Шереметьевском дворце, где они с Ахматовой останавливались с 1918 по 1920 годы.

Дворец был построен в 18 веке для одного из самых богатых аристократов и меценатов России, графа Петра Борисовича Шереметьева. Для Ахматовой этот дворец был связан с дореволюционной культурой; она прекрасно знала, что здесь социализировались многие поэты XIX века, в том числе Александр Сергеевич Пушкин и Петр Андреевич Вяземский.

В течение нескольких лет после революции большевистское правительство было занято войной на нескольких фронтах и ​​мало вмешивалось в художественную жизнь. Этот короткий период, казалось бы, абсолютной творческой свободы дал начало русскому авангарду. По городу проводилось много литературных мастерских, Ахматова была частой участницей поэтических чтений. Большинство ее стихотворений того времени было собрано в двух книгах: Подорожник и Anno Domini MCMXXI (1922).Среди ее самых ярких тем в этот период — эмиграция друзей и ее личная решимость остаться в своей стране и разделить ее судьбу. В стихотворении «Ты — отступник: за остров зеленый» (от Подорожник; в переводе «Ты отступник: за зеленый остров», 1990), впервые опубликованном в Воля народа ( Народная воля ) на 13 апреля 1918 года, например, она упрекает своего возлюбленного Анрепа в том, что он бросил Россию ради «зеленого острова» Англии. Вспоминая Россию, она создает стилизованный сказочный образ мирной страны с сосновыми лесами, озерами и иконами — образ, навсегда искалеченный разрушительными действиями войны и революции: «Ты отступник: за зеленый остров / Ты Предал, предал Родину Родину, / Наши песни и наши иконы / И сосна над тихим озером.Предательство Анрепа России сливается со старой темой Ахматовой о личном отказе, когда в последней строфе она играет на значении своего имени, Анна, которое означает благодать: «Да, ни сражения, ни море не ужасают / Тот, кто лишился благодати. ”

Твердая позиция Ахматовой против эмиграции коренится в ее глубоком убеждении, что поэт может поддерживать свое искусство только в своей родной стране. Прежде всего определяя свою личность как поэт, она считала русскую речь своей единственной настоящей «родиной» и решила жить там, где на ней говорят.Позже советские историки литературы, пытаясь перестроить творчество Ахматовой в приемлемом русле социалистического реализма, внесли чрезмерный грубый патриотизм в интерпретацию ее стихов об эмиграции. Например, стихотворение «Когда в тоске самоубийства» (в переводе «Когда в суицидальной тоске», 1990), опубликованное в « Воля народа » 12 апреля 1918 г. и включенное в « Подорожник », обычно появлялось в советских изданиях без нескольких стихотворений. его вступительные строки, в которых Ахматова выражает свое понимание жестокости и утраты традиционных ценностей, господствовавших в России во время революционных потрясений; этот период был «Когда столица на Неве, / Забыв о своем величии, / Как пьяная проститутка / Не знала, кто возьмет ее следующей».Роман Давидович Тименчик предложил библейский источник для ее сравнения между российской имперской столицей и пьяной проституткой. Пророк Исаия изображает евреев «грешным народом», их страну — «опустошенной», а их столицу Иерусалим — «блудницей»: «Как верный город стал блудницей! он был полон суждений; в нем обитала праведность; а теперь убийцы »(Исайя 1:21). Кроме того, Ахматова сообщает о «голосе», который «успокаивающе» взывал к ней, предлагая эмиграцию как способ сбежать из адского ада российской действительности.Но ее героиня отвергает новое имя и личность, которые «голос» использовал, чтобы соблазнить ее: «Но спокойно и безразлично, / Я закрыл уши руками, / Чтобы мой скорбный дух / Не был запятнан этими постыдными словами». . » Вместо того, чтобы запятнать свою совесть, она полна решимости сохранить пятна крови на своих руках в знак общей судьбы и своей личной ответственности, чтобы сохранить память о тех драматических днях.

В «Петроград, 1919» (перевод 1990 г.), из Anno Domini MCMXXI , Ахматова повторяет свой трудный личный выбор отказаться от свободы ради права оставаться в любимом городе:

Никто нам не отель помощи
За то, что мы остались дома,
За то, что, город своей любви,
А не крылатую свододу,
Мои сохранили для себии
Его дворцы, огонь и воду.

(Никто не хочет нам помогать
Потому что мы остались дома,
Потому что любя наш город
И не крылатая свобода,
Мы сохранили для себя
Его дворцы, его огонь и вода.

В стихотворении «Ne s temi ia, kto brosil zemliu» (переводится как «Я не с теми, кто покинул свою землю», 1990), написанном в 1922 году и опубликованном в Anno Domini. Стихотворения. Книга третья ( Anno Domini. Стихи. Книга третья , 1923), расширенное издание Anno Domini MCMXXI , она противопоставляет себя тем, кто уехал из России, но жалеет их печальную участь как чужаков в чужой стране: « Я не с теми, кто покинул свою землю / К терзаниям врага … / Но для меня изгнание навеки жалко.«Из-за года, когда было написано стихотворение,« враг »здесь не Германия (война закончилась в 1918 году), а большевики.

Ахматова и Шилейко недовольны вскоре после свадьбы, но прожили вместе, время от времени, еще несколько лет. Когда в 1924 году ему выделили две комнаты в Мраморном дворце, она переехала к нему и жила там до 1926 года. Этот дворец на набережной Невы, в непосредственной близости от Зимнего дворца, изначально был построен для графа Григория Орлова, графа Орлова. фаворит Екатерины Великой, а затем перешел в руки великих князей.Однако, несмотря на «королевские» помещения, еды, спичек и почти всех других товаров не хватало. И Ахматова, и ее муж были заядлыми курильщиками; она начинала каждый день с того, что выбегала из неотапливаемой дворцовой комнаты на улицу, чтобы попросить прохожего прикурить.

В 1920-е годы более эпические темы Ахматовой отражали непосредственную реальность с точки зрения человека, который ничего не выиграл от революции. Она сетовала на культуру прошлого, отъезд своих друзей и личную потерю любви и счастья — все это противоречило оптимистичной большевистской идеологии.Критики стали называть Ахматову «пережитком прошлого» и «анахронизмом». Ее критиковали из эстетических соображений коллеги-поэты, которые воспользовались радикальными социальными изменениями, экспериментируя с новыми стилями и предметами; они отвергли более традиционный подход Ахматовой. В конце концов, когда железная хватка государства усилилась, Ахматова была объявлена ​​идеологическим противником и «внутренней эмигранткой». Наконец, в 1925 году все ее публикации были официально запрещены. Государство разрешило публикацию следующей книги Ахматовой после Anno Domini под названием Из шести книг ( Из шести книг ) только в 1940 году.

Пятнадцать лет, когда книги Ахматовой были запрещены, были, пожалуй, самым тяжелым периодом в ее жизни. За исключением своей краткой работы библиотекарем в Институте агрономии в начале 1920-х годов, она никогда не зарабатывала на жизнь никаким другим способом, кроме как писательница. Поскольку все литературное производство в Советском Союзе теперь регулировалось и финансировалось государством, она была отрезана от своего непосредственного источника дохода. Однако, несмотря на фактическое исчезновение ее имени из советских публикаций, Ахматова оставалась чрезвычайно популярной как поэт, а ее притягательная личность продолжала привлекать новых друзей и поклонников.Помощь, которую она получила от своего «окружения», вероятно, позволила ей пережить невзгоды этих лет. Иногда, благодаря самоотверженным усилиям ее многочисленных друзей, ей поручали переводить стихи. Помимо перевода стихов, она также занималась литературоведением. Ее очерки о Пушкине и его творчестве были посмертно собраны в О Пушкине ( О Пушкине , 1977).

В 1926 году Ахматова и Шилейко развелись, и она навсегда переехала к Николаю Николаевичу Пунину и его большой семье, которые жили в том же Шереметьевском дворце на реке Фонтанке, где она жила несколько лет назад.Пунин, как и первые два мужа Ахматовой, Гумилев и Шилейко, был поэтом; его стих был опубликован в журнале Acmeist Apollon. Впервые он встретил Ахматову в 1914 году и стал частым гостем в доме, который она тогда делила с Гумилевым. До революции Пунин был знатоком византийского искусства и участвовал в создании Отдела иконописи Русского музея. После 1917 года он стал поборником авангардного искусства. Большевистское правительство высоко оценило его усилия по продвижению новой революционной культуры, и он был назначен комиссаром Народного комиссариата просвещения (Народного комиссариата просвещения или Министерства образования), также известного как Наркомпрос.На протяжении большей части своей карьеры Пунин работал с Русским музеем, Академией художеств и Ленинградским государственным университетом, где заработал репутацию талантливого и интересного преподавателя. К 1922 году, как выдающемуся искусствоведу, ему разрешили жить в квартире в флигеле Шереметьевского дворца. Романтические отношения Ахматовой с Пуниным датируются примерно этим же годом, и следующие несколько лет она часто подолгу жила в его кабинете. Хотя дворец был ее резиденцией в течение короткого времени, пока она была с Шилейко, он стал ее давним домом после того, как она снова переехала туда, чтобы быть с Пуниным.Неизбежно, он служил декорацией для многих ее работ.

Пунин, которого Ахматова считала своим третьим мужем, в полной мере воспользовался относительно просторной квартирой и заселил ее своими последующими женами и их семьями. Обустройство Фонтанного дома было типичным для советского образа жизни, которому не хватало места и уединения. В течение многих лет Ахматова делила квартиру с первой женой, дочерью и внучкой Пунина; после расставания с Пуниным в конце 1930-х годов она жила с его следующей женой.Несмотря на шум и общую тревогу обстановки, Ахматова, похоже, не возражала против совместной жизни и сумела сохранить свой царственный образ даже в тесной, неухоженной и плохо обставленной комнате. Лидия Корнеевна Чуковская, писательница и близкая знакомая Ахматовой, которая вела дневники их встреч, запечатлела противоречие между достойной жительницей и убогой обстановкой. В Записках об Анне Ахматовой ( Записки об Анне Ахматовой , 1976; переведено как Ахматовские журналы , 1994), в записи от 19 августа 1940 года Чуковская описывает, как Ахматова сидела «прямо и величественно в одном углу. ободранный диван, выглядящий очень красиво.”

В течение длительного периода навязанного молчания Ахматова не написала много оригинальных стихов, но то немногое, что она сочинила — тайно, под постоянной угрозой обыска и ареста, — является памятником жертвам террора Иосифа Сталина. В период с 1935 по 1940 год она написала длинное повествовательное стихотворение « Реквием » (1963; переведено как « Реквием » в « Избранных стихотворениях » [1976]), впервые опубликованное в России в годы перестройки в журнале « Октябрь ». (Октябрь) 1989 г.Это шепотом шептали ее самые близкие друзья, которые быстро запомнили то, что слышали. Затем Ахматова сжигала в пепельнице клочки бумаги, на которых она написала « Rekviem». Если бы эта поэма была обнаружена тайной полицией, она могла бы спровоцировать новую волну арестов за подрывную деятельность.

Как говорит Ахматова в коротком прозаическом предисловии к произведению, Rekviem была задумана, когда она стояла в очереди перед центральной тюрьмой в Ленинграде, известной как Кресты, в ожидании известий о судьбе своего сына.Талантливый историк, Лев провел большую часть времени с 1935 по 1956 год в исправительно-трудовых лагерях — его единственным преступлением было то, что он был сыном «контрреволюционера» Гумилева. До того, как его в конце концов отправили в лагеря, Льва сначала держали в Крестах вместе с сотнями других жертв режима. Эпоха чисток охарактеризована в Реквием как время, когда «Ленинград, как бесполезный придаток, вырвался из тюрем». Ахматова посвятила стихотворение памяти всех, кто разделил ее судьбу — кто видел, как близких утащили посреди ночи, чтобы быть раздавленными актами пыток и репрессий: «Они увели вас на рассвете, / Я шла за вами, как скорбящий… »

Без единого или последовательного размера, разбитого на строфы разной длины и рифм, Rekviem выражает дезинтеграцию себя и мира.Смешивая разные жанры и стили, Ахматова создает поразительную мозаику из элементов народных песен, народных траурных обрядов, Евангелий, одической традиции и лирической поэзии. Она возрождает эпическую условность заклинаний, обычно обращенных к музе или божеству, вызывая вместо этого Смерть, которую в других местах называют «блаженной». Смерть — единственный выход от ужасов жизни: «В любом случае вы придете — так почему не сейчас? / Я жду тебя — больше терпеть не могу. / Я потушил свет и открыл дверь / Тебе так просто и чудесно.”

В эпилоге, визуализируя памятник, который может быть установлен ей в будущем, Ахматова вызывает тему, которая восходит к оде Горация «Exegi monumenum aere perennius» («Я воздвигла памятник прочнее бронзы», 23 г. до н. Э.). Эта тема неизменно пользуется популярностью в европейской литературе на протяжении последних двух тысячелетий, и пушкинская «Я памятник себе воздвиг нерукотворный» («Мой памятник, который я воздвиг, а не рукотворный», 1836) была самой известной ее обработкой в ​​русских стихах.Гораций и его последователи использовали изображение памятника как аллегорию своего поэтического наследия; они считали, что стихи обеспечивают посмертную славу лучше, чем любая материальная статуя. Ахматова же буквально говорит о бронзовом памятнике самой себе, который должен быть установлен перед воротами тюрьмы:

А если когда-нибудь в этой стране
Воздвигнут задумают памятник мне,

Согласие на это даю торжество,
Нет только с условиями — не ставить его

Николо моря, где я родилась;
Последняя с морем разорвана связь.

Ни в царском саду у заветного пня,
Где десять безутешная ищет меня,

А здесь, где стояла иа триста часов
Я где для меня не открыли засов.


(А если вообще в этой стране
Решают поставить мне памятник,

Я согласен на эту честь
В этих условиях — что стоит

Ни у моря, где я родился:
Моя последняя связь с морем разорвана,

Ни в царском саду у заветного пня сосны,
Где меня ищет безутешный оттенок,

Но здесь, где я простоял триста часов,
И там, где мне никогда не открывали двери.)

Ахматова находит другую, гораздо более личную метафору значимости своего поэтического наследия: ее стихотворение становится «мантией слов», распространяющейся на людей, которых она хочет почтить память. Она пишет: «Я хотела бы назвать их всех по имени /, но список конфискован, и его нигде нет. / Я соткал для них широкую мантию / Из их скудных, подслушанных слов. Изображение мантии напоминает защитный покров, который, согласно раннехристианской легенде, Богородица накинула на прихожан в византийской церкви, событие, которое ежегодно отмечается праздником в православном календаре.Ахматова, хорошо разбирающаяся в христианских верованиях, переосмысливает эту легенду, чтобы отразить ее собственную роль спасительницы своего народа; она плетет мантию, которая защитит память о жертвах и тем самым обеспечит историческую преемственность. Rekviem , таким образом, является свидетельством катарсической функции искусства, которое сохраняет голос поэта даже перед лицом невыразимого.

В более поздний период Ахматовой, возможно, отражая ее поиски самоопределения, тема поэта становится все более доминирующей в ее стихах.Она всегда верила в «святое ремесло» поэта; она писала в «Наше священное Ремесло» (Священное наше ремесло, 1944; впервые опубликовано в Знамя , 1945): «Наше святое ремесло / Существовало тысячу лет… / С ним даже мир без света был бы ярким». Еще она верила в общую поэтическую судьбу. В коротком предвоенном цикле «Тростник» (переведенный как Рид , 1990) и впервые опубликованном как «Ива» (Ива) в сборнике 1940 года « Из шести книг » Ахматова обращается ко многим поэтам, живущим и умершим, в одной пытаются сосредоточиться на архетипических особенностях своей судьбы.Жизнь поэта, как становится ясно из этого цикла, определяется изгнанием, понимаемым как буквально, так и экзистенциально. Данте Алигьери для Ахматовой является прототипом поэта в изгнании, тоскующего по родной земле: «Но босиком, в рубахе, / С зажженной свечой он не шел / Через свою Флоренцию — свою любимую, / Вероломный, низменный, тоскующий… »(« Данте », 1936 г.). Среди ссыльных русских поэтов, упомянутых Ахматовой, есть Пушкин; Михаил Юрьевич Лермонтов, посланный царем на далекий Кавказ; и ее друг и современник Мандельштам, которого по приказу Сталина посадили в провинциальный город Воронеж.Она даже включает себя в этот собирательный образ ссыльного поэта — только ее изгнание не из места, а из времени. Живя во мраке советской жизни, Ахматова тосковала по прекрасному и радостному прошлому своей юности. В лирике «Тот город, много любимый с детства» (в переводе «Город, любимый мною с детства», 1990), написанной в 1929 году и опубликованной в журнале « Из шести книг », она изображает себя иностранкой в ​​своем родном городе. , Царское Село, место, ныне неузнаваемое:

Тот город, много любимый с детства,
В его декабрьской тишине
Моим промотанным наследством
Сегодня показалась мне.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Но с любопытством иностранки,
Плененной каждой новой,
Глиадела ия, как мчатся санки,
Я слушала язык родной.

(Город, любимый мной с детства,
Мне показалось сегодня
В своей декабрьской тишине
Как мое растраченное наследство.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Но с чужим любопытством,
Очарованы каждой новинкой,
Смотрел как санки скользили,
И слушал свой родной язык.)

В основе всех этих размышлений о поэтической судьбе лежит фундаментальная проблема взаимоотношений поэта и государства. Ахматова предполагает, что, хотя поэт находится во власти диктатора и уязвим для преследований, запугивания и смерти, его искусство в конечном итоге превосходит все притеснения и передает правду. С этой точки зрения название «Тростник» символизирует слово поэта, которое невозможно заставить замолчать. Образ тростника восходит к восточной сказке о девушке, убитой своими братьями и сестрами на берегу моря.Согласно легенде, вскоре из лужи ее пролитой крови выскочил тростник, и когда пастух позже разрезал тростник на трубу, инструмент спел историю об убийстве несчастной девушки и предательстве ее братьев и сестер.

В 1940 году Ахматова написала длинное стихотворение «Путь всей земли» (опубликовано в журнале « Бег времени », 1965; переведено как «Путь всей Земли», 1990), в котором она размышляет о смерть и оплакивает неминуемое разрушение Европы в горниле войны.Ее память переносит ее на рубеже веков и ведет ее через места самых важных военных столкновений, включая англо-бурскую войну, уничтожение российского флота при Цусиме и Первую мировую войну, которые предвещали катастрофу для Европы. В эту зловещую панораму прошлого вплетены личные воспоминания о Санкт-Петербурге и Крыму. Несмотря на назойливый апокалиптический настрой стихотворения, героиня спокойно созерцает приближающуюся смерть, конец, обещающий облегчение и возвращение в «отеческий сад»: «И я спокойно займу свое место / В легких санях… / В своем последнем жилище / Уложи меня в покой.Здесь Ахматова перефразирует слова средневекового русского князя Владимира Всеволодовича Мономаха, которые появляются в его «Поучении» (Поучение, около 1120 г.), которое он произнес, обращаясь к своим детям, со своего смертного одра (представленного в виде «саней», использованных древними славянами для передачи трупов для захоронения). В «Путем всей земли» Ахматова берет на себя аналогичную роль и говорит как мудрый, опытный учитель, инструктирующий своих соотечественников.

Ахматова провела первые месяцы Великой Отечественной войны в Ленинграде.По мере усиления немецкой блокады города многие писатели, музыканты и представители интеллигенции обратились к своим согражданам в серии специальных радиопередач, организованных литературным критиком Георгием Пантелеймоновичем Макагоненко. Участвуя в этих передачах, Ахматова еще раз стала символом своего страдающего города и источником вдохновения для его жителей. В конце сентября 1941 г. уехала из Ленинграда; вместе со многими другими писателями она была эвакуирована в Среднюю Азию. Но даже из Ташкента, где она жила до мая 1944 года, ее слова доходили до народа.Ее поэтический голос, ставший в предвоенные годы более эпическим и философским, приобрел в стихах военного времени отчетливую гражданскую каденцию. Самым известным из этих стихотворений, впервые опубликованных 8 марта 1942 года в газете Правда ( Истина ), а затем опубликованных в Бег времени , является «Мужество» (в переводе «Мужество», 1990), в котором поэт призывает своих соотечественников прежде всего беречь русский язык: «И мы сохраним тебя, русская речь, / Могущественное русское слово! / Мы передадим вас нашим внукам / Свободным, чистым и спасенным из плена / Навсегда! » Здесь, как и во время революции, патриотизм Ахматовой является синонимом ее усилий служить хранителем исчезающей культуры.

В Ташкенте Ахматова часто читала стихи на литературных собраниях, в госпиталях и в Военной академии имени Фрунзе. После выздоровления от тяжелого тифа в 1942 году она начала писать свою отрывочную автобиографию. Очарованная своим окружением в Узбекистане, она посвятила своему «Азиатскому дому» несколько коротких поэтических циклов, в том числе «Луна в зенит: Ташкент 1942-1944» (в переводе «Луна в Зените», 1990), изданную в виде книги в году. Бег за время . Особое отношение Ахматовой к Ташкенту стимулировалось ее верой в свою азиатскую родословную, поскольку она пишет в цикле «Луна в зенит»: «Я не была здесь семьсот лет / Но ничего не изменилось…».”

Ахматова вернулась в Ленинград в конце весны 1944 года, полная новых надежд и светлых ожиданий. Годом ранее из-за временного ослабления государственного контроля над искусством во время войны вышло ее « Избранное »; его издание было осуществлено при содействии известного и влиятельного писателя Алексея Николаевича Толстого. Более того, она собиралась выйти замуж за Владимира Георгиевича Гаршина, выдающегося доктора и профессора медицины, с которым познакомилась до войны.Они регулярно переписывались во время пребывания Ахматовой в Средней Азии, и Гаршин в одном из писем предлагал жениться. Однако после ее приезда в Ленинград он разорвал помолвку, что она приписала его наследственному психическому заболеванию — он был родственником эмоционально обеспокоенного русского писателя XIX века Всеволода Михайловича Гаршина, который покончил с собой, бросившись вниз. лестница. Тем не менее, есть свидетельства того, что настоящей причиной был роман Гаршина с другой женщиной.Ахматова нехотя вернулась жить в Шереметьевский дворец. Ее сын Лев, который был освобожден из трудового лагеря ближе к концу войны и отправлен на фронт для участия в штурме Берлина, был восстановлен в Ленинградском государственном университете и позволил продолжить свои исследования. К 1946 году Ахматова готовила еще одну книгу стихов.

Однако, когда ее жизнь, казалось, наладилась, она стала жертвой еще одного жестокого нападения правительства. Скорее всего, это было вызвано двумя визитами Исайи Берлина, которого советские официальные лица, естественно, подозревали в шпионаже только из-за его должности в британском посольстве.Осенью 1945 года Берлин организовал два частных визита к Ахматовой и снова увидел ее в январе 1946 года. Ахматова всегда хранила воспоминания о ее ночных беседах с Берлином, блестящим ученым в своем роде. Вдохновленная их встречами, она составила любовный цикл «Чинкве» (впервые опубликован в журнале « Ленинград, » в 1946 году; переведен в 1990 году), который вошел в « Бег времени»; частично гласит: «Звуки стихают в эфире, / И тьма настигает сумрак./ В мире немом на все времена / Есть только два голоса: твой и мой ».

Она заплатила высокую цену за эти моменты счастья и свободы. Решением Коммунистической партии от 14 августа 1946 года два журнала, Звезда и Ленинград , были выделены и подвергнуты критике за публикацию произведений Ахматовой и писателя Михаила Михайловича Зощенко — произведений, признанных недостойными и декадентскими. В осуждающей речи партийный секретарь назвал стих Ахматовой пессимистичным и укоренившимся в буржуазной культуре; ее называли «монахиней» и «шлюхой» — ее критики-коммунисты позаимствовали термины из монографии Эйхенбаума 1923 года.Ахматова испытала драматические последствия. Исключена из Союза писателей СССР; потеря этого членства означала серьезные трудности, поскольку в то время не хватало продуктов питания, и только члены Союза имели право на продовольственные карточки. Почти все экземпляры ее недавно изданных книг были уничтожены, а дальнейшие публикации оригинальных стихов были запрещены. Важнее всего то, что Лев, только что защитивший диссертацию, был повторно арестован в 1949 году.

Ситуация казалась настолько безнадежной, что друзья посоветовали Ахматовой выкупить помилование сына, скомпрометировав ее дар поэзии.В сталинской России от всех художников ожидалось, что они будут защищать дело коммунизма, и для многих случайное применение их талантов с этой целью было единственным путем к выживанию. Вынужденная пожертвовать своей литературной репутацией, Ахматова написала десяток патриотических стихов на предписанные советские темы; она восхваляла Сталина, прославляла Родину, писала о «счастливой» жизни в Советском Союзе и разоблачала «ложь» о нем, которая распространялась на Западе. Опубликованный в журнале « Огонек » ( Пламя ) в 1949–1950 годах цикл «Слава миру» (Хвала миру) был отчаянной попыткой спасти Льва.Однако такое восхваление палача его жертвой, одетой в утонченную классическую форму Ахматовой, не убедило даже самого Сталина. Ей не удавалось сделать свои пропагандистские стихи достаточно искренними, и поэтому они остались напрасной жертвой — еще одним свидетельством художественного угнетения при советской власти.

Самым значительным творческим произведением Ахматовой в ее более поздний период и, возможно, ее шедевром, было Поэма без героя (в переводе Поэма без героя , 1973), начатая в 1940 году и неоднократно переписываемая и редактируемая до 1960-х годов; он был опубликован в г. до времени в 1965 г.Это самое сложное стихотворение Ахматовой. В нем есть резкие сдвиги во времени, разрозненные образы, связанные только косвенными культурными и личными аллюзиями, полуцитками, внутренней речью, эллиптическими отрывками и различными метрами и строфами. Темы этой поэмы (длинное повествовательное стихотворение) можно сузить до трех: память как нравственный поступок; ритуал искупления; и похоронный плач. Столкнувшись с прошлым в Poema bez geroia , Ахматова обращается к 1913 году, до того, как «настоящий — а не календарный — двадцатый век» открыл свою первую глобальную катастрофу — Первую мировую войну.Это время ее юности ознаменовалось элегантным беззаботным декадансом; эстетические и чувственные удовольствия; и отсутствие заботы о человеческих страданиях или ценности человеческой жизни. Тени прошлого предстают перед поэтом, когда она сидит в своем освещенном свечами доме накануне 1940 года. Ее знакомые, теперь уже все мертвые, приходят в облике различных персонажей комедии дель арте и вовлекают поэта в «адскую арлекинаду».

Маски гостей ассоциируются с некоторыми выдающимися деятелями искусства модернистского периода.Ахматова использует « Poema bez geroia » отчасти, чтобы выразить свое отношение к некоторым из этих людей; например, она превращает поэта-гомосексуалиста Михаила Алексеевича Кузьмина, критиковавшего ее стихи в 1920-е годы, в сатану и главного грешника ее поколения. Среди этой сюрреалистической и праздничной толпы появляются и ее бывшие друзья и возлюбленные. Как единственная выжившая в этом богемном поколении («Только как это случилось / Что я один из них все еще жив?»), Она чувствует себя обязанной искупить коллективные грехи своих друзей — акт искупления будет обеспечить лучшее будущее своей стране.Один из лейтмотивов этого произведения — прямая связь между прошлым, настоящим и будущим: «Как будущее созревает в прошлом, / Так прошлое гниет в будущем…» За сценами 1913 года следуют отрывки из «Части». «tret’ia: Epilog» (Часть третья: Epilogue), которые описывают настоящий ужас войны и лагерей для военнопленных, возмездие за греховное прошлое:

А за проволокой колючей,
В самом сердце тайги дремучей —
Я не знаю, какой бог —
Ставший горсть лагерной пыли,
Ставший сказкой из страшной были,
Мой двойник на допрос идет.

(А из-за колючей проволоки,
В самом сердце тайги —
Не знаю, в каком году —
Став грудой «походной пыли»,
Став жуткой сказкой,
Мой двойник идет на допрос.)

Ахматова помещает коллективную вину в небольшое частное событие: бессмысленное самоубийство молодого поэта и солдата Всеволода Гаврииловича Князева, покончившего с собой из-за своей безответной любви к Ольге Афанасьевне Глебовой-Судейкиной, красивой актрисе и Ахматовой. друг; Ольга становится дублером самой поэтессы.Хотя самоубийство Князева — центральное событие поэмы , он не настоящий герой, поскольку его смерть наступает не на поле боя, а в момент эмоциональной слабости. Другие тени прошлого, такие как Князев, не могут быть квалифицированы как герои, и поэма «» остается без таковой. Ученые сходятся во мнении, что единственный настоящий герой произведения — это время. По сути, Poema bez geroia напоминает мозаику, изображающую артистическую и причудливую юность Ахматовой в 1910-х годах в Санкт-Петербурге.Петербург.

Отождествляя себя со своим поколением, Ахматова в то же время действует как хор древних трагедий («И роль рокового хора / Я согласен взять на себя»), функция которого — обрамлять события, которые она рассказывает, с комментариями, обожанием. , осуждение и плач. Кроме того, негативная эстетика играет важную роль в « Poema bez geroia». Они выражаются, в частности, не только в отсутствии конкретного героя, но и в многоточиях, которые Ахматова вставляет, чтобы предложить темы, которые нельзя было обсуждать открыто из-за цензуры.Другой центральный момент стихотворения — это не событие, такое как пропущенная встреча с гостем, который должен навестить автора: «Он придет ко мне во Дворце фонтанов / Выпить новогоднее вино / И он опоздает в это время». туманная ночь ». Отсутствующий персонаж, которого поэт далее называет «гостьей из будущего», не может влиться в тени друзей Ахматовой, потому что он еще жив. Этот загадочный гость был идентифицирован как Берлин, чей визит к Ахматовой в 1945 году вызвал такие драматические последствия для ее сына и ее самой (отсюда и строчка: «Он несет смерть»).В 1956 году, когда Берлин был в короткой поездке в Россию, Ахматова отказалась принять его, предположительно из-за страха за Льва, только что вышедшего из тюрьмы. Она разговаривала с Берлином только по телефону, и это «несоответствие» впоследствии появилось в «Поэме без героев » в виде расплывчатых намеков. Цикл Ахматовой «Шиповник цветет» (опубликован в Beg vremeni; переведен как «Sweetbriar in Blossom», 1990), в котором рассматриваются встречи с Берлином в 1945-1946 годах и несвоевременные встречи 1956 года, имеет много перекрестных ссылок на Poema bez героя.

Наконец, как и положено современной повествовательной поэме, самое сложное произведение Ахматовой включает в себя метапоэтическое содержание. В «Часть второго: Интермеццо. Решка »(Часть вторая: Интермеццо. Хвосты) Поэмы без героев рассказчик спорит со своим редактором, который жалуется на непонятность произведения, а затем напрямую обращается к поэме как к персонажу и собеседнику. Ахматова знала, что « Poema bez geroia » будет считаться эзотерической по форме и содержанию, но она сознательно отказалась давать какие-либо разъяснения.Во время интервью Берлину в Оксфорде в 1965 году на вопрос, планирует ли она комментировать работу, Ахматова ответила, что она будет похоронена вместе с ней и ее веком — что она написана не для вечности или для потомков, а для тех, кто еще помнит мир, который она описала в нем. В самом тексте она признает, что ее стиль — «секретное письмо, криптограмма / запрещенный метод», и признается в использовании «невидимых чернил» и «зеркального письма». « Поэма без героев» свидетельствует о сложности поздних стихов Ахматовой и остается одним из самых захватывающих произведений русской литературы ХХ века.

В 1952 году Ахматова и Пунины с большим неудовольствием переехали из Фонтанного дома, который полностью перешел в собственность Арктического института, и разместились в другой части города. Несмотря на ухудшающееся здоровье, последнее десятилетие жизни Ахматовой было довольно спокойным, отражая политическую «оттепель», последовавшую за смертью Сталина в 1953 году. Лев был освобожден из тюрьмы в 1956 году, и несколько томов ее стихов, хотя и подверглись цензуре, были опубликованы в конец 1950-х и 1960-е гг.В этот период вышел и ее самый важный сборник стихов. Вышедший в 1965 году « Бег времени » собрал стихи Ахматовой с 1909 года и включал несколько ранее изданных книг, а также неопубликованную «Седьмую книгу». К тому времени, когда ей было уже за 70, ей разрешили совершить две поездки за границу: в 1964 году она поехала в Италию, чтобы получить Международную премию Этна Таормина в области поэзии, а в 1965 году она поехала в Англию, где получила степень почетного доктора Оксфорда Университет.Во время второй поездки она ненадолго остановилась в Париже, чтобы навестить своих старых друзей, уехавших из России после революции.

Анна Андреевна Ахматова умерла 5 марта 1966 года в Домодедово (Подмосковье), где она выздоравливала от сердечного приступа. После официальной похоронной церемонии в столице ее тело было доставлено в Ленинград на богослужение в Никольском соборе. Похоронена в Комарово, расположенном в пригороде Ленинграда и наиболее известном как место отдыха; в 60-е годы жила в Комарово на даче, предоставленной Литературным фондом.Полного признания в родной России Ахматова получила только в конце 1980-х, когда все ее ранее не публиковавшиеся работы наконец стали доступны широкой публике. В 1989 году ее столетний день рождения был отмечен множеством культурных мероприятий, концертов и поэтических чтений. Коммунальная квартира в Шереметьевском дворце, или Фонтанном доме, где она жила с перерывами почти 40 лет, теперь является музеем Анны Ахматовой.

О композиторе Анне Торвальдсдоттир — Anna Thorvaldsdottir

Портретные концерты с музыкой Анны были представлены на нескольких крупных площадках и музыкальных фестивалях, включая Фестиваль Моцарта в Линкольн-центре в Нью-Йорке, серию портретов композиторов в театре Миллера в Нью-Йорке, серию ведущих международных композиторов в Нью-Йорке. Коллекция Филлипса в Вашингтоне, округ Колумбия, Фестиваль больших ушей в Ноксвилле, Музей современного искусства Чикаго, Бруклинский национальный фестиваль опилок, Лондонский музыкальный фестиваль Спиталфилдс, серия Nachtmusic der Moderne Мюнхенера Каммерорчестера и Фестиваль Point Гетеборгского симфонического оркестра.Другие места проведения: BBC Proms, ISCM World Music Days, Nordic Music Days, Ultima Festival, Летний фестиваль в Люцерне, Пекинский фестиваль современной музыки, Рейкьявикский фестиваль искусств, Tectonics, Фестиваль современной музыки в Хаддерсфилде, фестиваль Musica Nova в Хельсинки и Центр Кеннеди в Вашингтоне. ОКРУГ КОЛУМБИЯ.

Анна в настоящее время проживает в районе Лондона. Она регулярно преподает и проводит презентации по композиции, в академической обстановке, в рамках ординатуры и на частных уроках. Приглашенные лекции и презентации включают Стэнфорд, Колумбию, Корнелл, Нью-Йоркский университет, Северо-Западный университет, Академию Сибелиуса и Королевскую музыкальную академию в Лондоне.В настоящее время Анна работает композитором в Исландском симфоническом оркестре. Анна имеет докторскую степень (2011 г.) Калифорнийского университета в Сан-Диего.

AEQUA (Sono Luminus, 2018) — списки на конец года включали The New York Times, The New Yorker, NPR Classical и SPIN Magazine [Слушайте на Spotify]

In the Light of Air (Sono Luminus, 2015) — конец года списки включали The New York Times, The New Yorker, Boston Globe, NPR Classical и Chicago Reader [Слушайте на Spotify]

Aerial (Deutsche Grammophon, 2014) — списки на конец года включали The New Yorker, Boston Globe, iTunes Classical и Второй квартал WQXR [Слушайте на Spotify]

Rhizoma (Innova, 2011) — в списки на конец года включены TimeOut New York и TimeOut Chicago [Слушайте на Bandcamp]

***

Gramophone Magazine — Contemporary Composers Профиль (нажмите ниже для полноэкранного просмотра или здесь для веб-версии )

Анна Сегерс | Еврейский женский архив

Анна Сегерс, одна из самых известных немецких писательниц двадцатого века, родилась Нетти Рейлинг 19 ноября 1900 года в Майнце на Рейне.По обе стороны от родителей она происходила из еврейских семей, которые достигли процветания в девятнадцатом веке. Ее отец, Исидор Рейлинг (1867–1940), был антикваром и торговцем предметами искусства, чей магазин на Флахсмаркт имел национальные и международные деловые связи. Ее мать, Хедвиг Фульд (1880–1942), принадлежала к очень богатой франкфуртской семье, которая также занималась искусством и антиквариатом, но члены которой занимались другими очень успешными предприятиями дома и за рубежом. Исидор Рейлинг был членом Israelitische Religionsgemeinschaft в Майнце, консервативной ветви еврейской общины, и он и его молодая жена вырастили свою дочь в ортодоксальной вере.Нетти, единственный ребенок, часто болела и искала утешения в своем живом воображении и в книгах. Поездки к морю и на оздоровительные курорты были частью ее раннего опыта и воспитали на всю жизнь любовь к путешествиям и воде. Помимо моря, реки — как символы открытости, свободы и приключений — занимают видное место в ее рассказах и романах.

Когда она росла и ходила в школу, у Нетти Рейлинг были друзья и евреи, и христиане, и она впитала христианскую, в основном католическую, атмосферу своего родного города, где доминировал собор Майнца.Христианские мотивы и аллюзии играют важную роль во многих ее работах, а лютеранская библия, по-видимому, является одной из наиболее часто используемых книг в ее кабинете в Адлерсхофе недалеко от Берлина, где она жила последние тридцать лет своей жизни, а сейчас музей, в котором находится ее большая библиотека. Тем не менее, будучи молодым человеком — и в отличие от многих других в то время — она ​​не рассматривала обращение в веру как вариант. Вместо этого она сильно заинтересовалась экзистенциальным христианством Сёрена Кьеркегора (1813–1855), а также трудами Мартина Бубера (1878–1965) и оставалась религиозной еще долгое время после того, как отказалась от ортодоксальной веры своего отца.Только в 1932 году они с мужем официально покинули еврейскую общину. К тому времени она уже четыре года была членом Коммунистической партии Германии. Всю оставшуюся жизнь она сохраняла глубокое уважение к религии в целом и, в частности, к вере своих родителей, а также к христианству. Она считала, что коммунизм должен продолжить и завершить социальную миссию иудаизма и христианства.

Годы становления Нетти Рейлинг совпали с Первой мировой войной и последовавшими за ней социальными потрясениями и кризисами.Хотя ее собственное материальное существование не сильно пострадало, она была очень чувствительна к изменениям вокруг нее. Вначале она стала противницей шовинизма, распространенного по обе стороны Рейна, и полюбила Францию ​​и ее освободительные традиции, которые росли в течение ее жизни. С 1920 по 1924 год она училась в Гейдельбергском университете, который в то время оставался самым активным местом учебы в Германии. За четыре года работы там она изучала множество предметов, в том числе китайский язык и культуру, немецкую, французскую и русскую литературу, социологию и историю, в конечном итоге получив докторскую степень по истории искусств.Ее диссертация на тему Jude und Judentum im Werke Rembrandts (Евреи и иудаизм в творчестве Рембрандта) показала ее растущий интерес к искусству и его связь с общественным развитием.

Во время своего пребывания в Гейдельберге Нетти Рейлинг познакомилась со своим будущим мужем Ладислаусом Радваньи (1900–1978). Он был венгерским евреем и однокурсником, который был членом «Воскресного кружка» Георга Лукаша и бежал из своей родной страны после того, как в 1919 году режим Хорти сверг ее правительство в советском стиле.Она вышла за него замуж в 1925 году с неохотного согласия родителей и последовала за ним в Берлин. Член Коммунистической партии Германии с 1925 года, он работал в Marxistische Arbeiterschule (MASCH) , — важном и популярном мероприятии по обеспечению политического и общего образования для рабочего класса. Школа привлекла для своих учителей левую и все более коммунистическую интеллигенцию Веймарской республики, и вскоре Радвани стал ее руководителем. Он оставался учителем всю свою жизнь, был большой любовью и самым важным советником Сегерса.У пары было двое детей: Пьер (1926 г.р.) сейчас живет в Париже, а Рут (1928 г.р.) сейчас живет в Берлине.

Сегерс никогда не занималась историей искусства, но на протяжении всей жизни сохраняла интерес к искусству, что также повлияло на ее теоретический и практический подходы к письму. Она была высококультурным, широко читаемым человеком, особенно любила Достоевского и Толстого, Клейста, Бюхнера и Кафку, Расина и Бальзака, и была погружена в сказки, еврейские и христианские легенды. Она всерьез занялась писательством на последнем курсе университета и в конце 1924 года опубликовала свой первый рассказ «Die Toten auf der Insel Djal» («Мертвые на острове Джал»), который она озаглавила «Легенда из голландцев, пересказанная Антье Сегерс.С тех пор она постоянно писала и оттачивала свое мастерство. Две истории из этого раннего периода: «Легенда о бисквите Иоанна д’Эгремонта фон Святой Анны в Руане» («Легенда о покаянии епископа Святой Анны в Руане» Жеана д’Эгремона) и Jans muß sterben (Янс должен умереть) были обнаружены и опубликованы совсем недавно. Следующими двумя ее публикациями были рассказ «Грубец» (1926) и целая книга Der Aufstand der Fischer von St. Barbara (1928, Восстание рыбаков).Оба появились под именем Сегерс — вероятно, в честь голландского художника Геракла Сегерса, современника Рембрандта, — но изначально без имени. Затем автор выбрал Анну Сегерс в качестве своего псевдонима и публичной персоны и сохранил его до конца своей жизни. Эти две истории с их резким, скудным языком и выразительной образностью привлекли к автору всеобщее внимание: в 1928 году она получила престижную премию Клейста за вновь появляющиеся таланты.

В том же году Сегерс вступил в Коммунистическую партию и стал членом BPRS, Ассоциации пролетарских революционных писателей, , которая провозгласила искусство оружием в классовой борьбе.Работы Сегерса уходят корнями в экспрессионизм. С самого начала он был антибуржуазным по своим импульсам и ориентирован на аутсайдеров, особенно на бедных и бесправных. Теперь он стал более политическим, но не утратил своих поэтических качеств. Тогда и позже он встречался с партийной критикой за неясность. Это отсутствие реального признания никогда не повлияло на приверженность Сегерса «die Sache», социалистическому предприятию в целом и партии в частности. По ее мнению, такое обязательство всегда предполагало жертвы.В то же время и на протяжении всей своей жизни она отстаивала искусство и необходимую свободу художественного самовыражения — настолько, насколько, по ее мнению, позволяла ее преданность партии. Это был жизненный баланс, который стал намного труднее и даже трагедией в последующие годы, когда она жила в Германской Демократической Республике и в частном порядке разочаровалась в избранном коммунизмом пути. Она всегда полагалась на собственное искусство, чтобы показать больше, чем ее публичные заявления, и неоднократно умоляла внимательных читателей, которые оценили бы многие пласты ее работ.

В 1930 году Сегерс опубликовала сборник рассказов « Auf dem Weg zur amerikanischen Botschaft » (1933, По дороге к американскому посольству), в котором она продемонстрировала весь спектр своей работы и таланта. Ее первый роман, Die Gefährten (Товарищи), вышедший в свет в 1932 году. Это повествование о международном коммунистическом движении после русской революции с акцентом на судьбу людей и их жертвы во имя дела. Политически и стилистически это ее самая авангардная работа, отстаивающая интернационализм, имеющий (непризнанные) корни в Троцком, и использующий приемы письма, пионерами которых были Джон Дос Пассос (1896–1970) и Альфред Дёблин (1878–1957).

Когда Гитлер пришел к власти в январе 1933 года, Сегерс не сразу бежал из страны. Однако после сожжения рейхстага в феврале она была ненадолго арестована и после освобождения немедленно уехала в Швейцарию. Как и многие другие изгнанники, она затем отправилась во Францию, где вместе с семьей поселилась на окраине Парижа, в Бельвю. Она стала очень активной в создании Volksfront (Народный фронт) , антифашистской коалиции, которая вышла за рамки партийных линий, хотя Москва и коммунисты играли в ней ведущую роль.Сегерс был одним из организаторов Международного конгресса защиты культуры , который проводился в Париже в 1935 году и собрал писателей и интеллектуалов из тридцати восьми стран. Для нее наиболее продуктивными были годы изгнания во Франции. Помимо ее антифашистских речей, эссе и действий, которые настаивали на существовании «другой Германии» и возвращали свои корни в культуру и традиции, незаконно присвоенные нацистами, она написала множество романов и рассказов и выпустила некоторые из своих лучших работ.Она также критически размышляла о том, что позволило Гитлеру так легко прийти к власти.

В основных литературных дебатах конца тридцатых годов, так называемом «Expressionismus-Debatten», которые фактически были дискуссиями о реализме, Сегерс, как Бертольт Брехт (1898–1956), Эрнст Блох (1885–1977) и Вальтер Бенджамин (1892) –1940), защищал модернистские подходы к искусству и открытое отношение к различным стилям письма против консервативных рецептов, исходящих из Советского Союза и Георга Лукача (1885–1971), марксистского критика.Однако ее собственная художественная литература больше никогда не возвращалась к экспериментальному стилю Die Gefährten. Скорее, он обратился к более традиционной форме современного романа, отстаиваемого Лукачем, который восходит к великим мастерам девятнадцатого века, Толстому и Бальзаку. Тем не менее, она никогда не придерживалась норм «социалистического реализма» в том виде, в каком они были определены, даже если критики пытались подогнать ее более поздние работы под эту категорию.

Первым романом Сегерса, появившимся в изгнании, был Der Kopflohn (1933, Цена на его голову) с подзаголовком Roman aus einem deutschen Dorf im Spätsommer 1932 (Роман из немецкой деревни поздним летом 1932 года).Это поразительное исследование подъема фашизма и той жестокости, которую он вызывает среди некоторых фермеров Германии. Одна из тем Сегерса здесь и повсюду — это тоска по молодым людям, у которых нет перспектив в достижении цели и чувства собственного достоинства. Другое дело судьба женщин при таких обстоятельствах.

После гражданской войны 1934 года в Австрии Сегерс путешествовал по этой стране, чтобы исследовать события. Они разжигали антифашистов повсюду, потому что австрийские социал-демократы и коммунисты фактически вместе боролись против клерикально-фашистского режима Дольфуса и делали это бок о бок.Они проиграли, но в презентациях Сегерса — рассказе « Der letzte Weg des Koloman Wallisch » (Последний путь Коломана Уоллиша) и романе Der Weg durch den Februar (1935, Путь через февраль) — поражение , как всегда, обещает укрепить решимость и будущую, в конечном итоге, успешную борьбу. Ее следующий роман, Die Rettung (1937, Спасение), был посвящен Германии и тяжелому положению промышленного рабочего класса в конце Веймарской республики.

Последним романом Сегерс, завершенным во французском изгнании, станет ее самый известный роман — Das siebte Kreuz (1942, Седьмой крест). Он предлагает поразительную панораму Германии при Гитлере, особенно ее любимого Рейнского региона вокруг Майнца, его нацистов, оппортунистов и тихих, порядочных людей. Несмотря на всепроникающий страх, последним удается помочь одному из семи беглецов из раннего концлагеря сбежать на свободу. Хотя Сегерс интенсивно работала над своим романом во время «Хрустальной ночи», когда непосредственно пострадали ее родители в Майнце, с которыми она поддерживала тесный контакт, она не уделяла особого внимания ухудшающемуся положению евреев.Это «слепое пятно» имело отношение к коммунистической идеологии в целом и ее собственному желанию говорить от имени всех тех «других немцев», которые не делали расовых и этнических различий. Роман и его успех за границей, а также среди немцев были основаны на его видении способности обычных людей противостоять даже самому сильному и страшному давлению, сохранять свою порядочность и в конечном итоге победить. Противостоять фашизму можно и нужно было. Этот призыв пришелся на все более трудные времена — для Сегерса, для Европы и для всего мира.Публикация — в английском переводе в Соединенных Штатах — должна была подождать до 1942 года, но затем появилась бестселлер и голливудский фильм со Спенсером Трейси в главной роли.

Помимо своих антифашистских романов, которые положили начало амбициозному проекту по описанию социальной, в основном рабочего класса, истории Германии в двадцатом веке и которые должны были быть продолжены в более поздние годы, Сегерс взращивала то, что было в основе ее творчества — ее любовь и умение рассказывать истории. На протяжении всей своей жизни, особенно в трудные моменты ее жизни, она создала множество историй и «мифических сказок», которые составляют важную и, возможно, самую интригующую часть ее творчества.В тридцатые годы, когда испытания и чистки в Москве напугали и разделили коммунистов, Сегерс написала некоторые из своих самых красивых и загадочных сказок: «Die schönsten Sagen vom Räuber Woynok» (1938, Самые красивые легенды о разбойнике Войноке), «Sagen фон Артемида »(1938, Легенды об Артемиде) и« Die drei Bäume »(написано 1940, Три дерева). Самым «прямым» комментарием событий в Москве стала ее радиоспектакль 1937 года о знаменитом судебном процессе в истории: Der Prozeß der Jeanne d’Arc zu Rouen 1431 (Суд над Жанной д’Арк в Руане). Он внимательно следил за существующими записями и, таким образом, зависел от слушателя / читателя в интерпретации, подход, который хорошо служил ему в то время и снова в 1952 году, в разгар другого показательного процесса — Рудольфа Сланского (1901–1952) и его сообвиняемые в основном евреи в Праге — когда это было исполнено на сцене Берлинским ансамблем Брехта. Ни в тридцатые, ни в начале пятидесятых годов Сегерс не выступала открыто против советских чисток и не выражала своего разочарования, когда Гитлер и Сталин заключили свой «пакт» в 1939 году.Хотя позже она защищала хитрый ход Сталина — в своем рассказе «Die Kastanien» (1950, Каштаны), — в то время она была глубоко разочарована и дезориентирована. Начало Второй мировой войны, быстрое наступление Гитлера, его оккупация северной части Франции и установление правительства Виши на юге угрожали ее существованию и существованию ее семьи и вынудили ее снова бежать, сначала на юг Франции. что быстро становилось ловушкой. У нее было двое маленьких детей, она была нищей, а ее муж находился во французском концлагере.Затем с помощью товарищей, друзей и Лиги американских писателей ей удалось покинуть Европу через Марсель.

После долгого и опасного путешествия через Мартинику, Доминиканскую Республику и различные небольшие карибские гавани, Сегерс и ее семья приземлились в Нью-Йорке 16 июня 1941 года, но им было отказано даже во временном въезде, хотя семья надеялась на это. Им пришлось двинуться дальше и отправиться на юг, в Мексику, которая приняла беглецов из побежденной Испанской республики и включила европейских коммунистов, которые, как и Сегерс, поддерживали республиканское дело.В Мехико возникло большое и активное сообщество изгнанников, в котором коммунисты играли ведущую, хотя и противоречивую и вызывающую разногласие роль. Сегерс быстро заняла важное место в культурной деятельности эмигрантских общин и стала сопредседателем клуба Генриха Гейне, названного в честь известного немецко-еврейского поэта и изгнанника, которого она любила и восхищалась с юных лет.

Именно во время ее мексиканского изгнания, особенно ближе к концу войны и сразу после нее, когда широко распространились знания о масштабах Холокоста и дискуссии о послевоенной судьбе Германии, Сегерс начала уделять ей больше внимания. собственное еврейское наследие, особенно в ее единственном якобы автобиографическом рассказе «Der Ausflug der toten Mädchen» (написанном в 1943/1944 г., опубликованном в 1946 г., «Экскурсия мертвых девушек») и в «Post ins gelobte Land» (написанном в 1945 г., опубликованном в 1946 г., Почта в землю обетованную).Когда Сегерс писала эти рассказы, которые являются одними из лучших, она знала о судьбе своих родителей: ее отец умер в 1940 году, после того как его выгнали из дома и через два дня после того, как он и его брат были вынуждены «продать» семейный бизнес и собственность. Ее мать, для которой слишком поздно была получена виза в Мексику в последнюю минуту, была депортирована 20 марта 1942 года в гетто Пяски недалеко от Люблина в Польше без каких-либо дальнейших записей о жизни и смерти. Тем не менее, эти рассказы — и эссе Сегерса того времени — не призывают к всеобщему осуждению немцев и Германии, а призывают к новому началу, которое приведет к созданию эгалитарного, социально справедливого общества, в котором расизм, наконец, будет искоренен.

Во время бегства из Европы Сегерс начала работу над романом, который, возможно, станет для нее лучшим и самым продолжительным: Transit (впервые опубликовано на английском — Transit — и испанском — Visado de tránsito — в 1944 году). Используя мифические и литературные аллюзии, а также внимательно наблюдаемые детали из своего собственного опыта и опыта своих друзей, автор представляет отчаянное положение людей, которые не могут оставаться там, где они есть, и им некуда идти.

Во время своего полета Сегерс мало интересовалась Мексикой.И за шесть лет ее жизни там ее взгляд оставался сосредоточенным на Европе и ее ожидаемом возвращении, несмотря на то, что, не считая серьезной аварии, это были хорошие годы, и она и ее муж стали гражданами в 1946 году. полюбил страну, ее людей и культуру, особенно художников и великих художников-монументалистов того времени. С некоторыми из них, включая самого известного, Диего Риверу, она познакомилась лично.

Еще находясь в Мексике, Сегерс также поставила перед собой цель стать посредником между культурами и познакомить немцев, которые были отрезаны от нефашистского мира, с искусством и мыслями о других.По возвращении она сосредоточилась на Латинской Америке и писала о Мексике в эссе и художественной литературе, например. в Crisanta. Mexikanische Novelle (1955, Crisanta, Mexican Novella). В то время как Сегерс всегда считала, что борьба с угнетением должна продолжаться независимо от того, сколько жизней она унесет, и первоначально думала, что советская революция действительно была «завершением» французов, ее разочарование в развитии событий после Второй мировой войны, включая разрушения сталинизма заставляли ее все больше беспокоиться о цене революции, а также о ее предательстве и коррупции.Ее особенно заинтриговал Туссен-Л’Увертюр (ок. 1744–1803), черный раб, который освободил Гаити и мудро управлял им, пока не был схвачен Наполеоном и депортирован в Европу, где умер в тюрьме. Он является предметом эссе и занимает видное место в одной из двух Карибских сказок , которые она написала вскоре после возвращения в Европу, «Die Hochzeit von Haiti» (1948, Свадьба на Гаити), другой — «Wiedereinführung der Sklaverei». в Гваделупе »(1948, Восстановление рабства в Гваделупе).Главный герой «Die Hochzeit» — еврейский торговец, изображение которого вызвало критику Сегерса за сохранение негативных еврейских стереотипов — в соответствии с широко распространенным антисемитизмом и сопутствующим отрицанием еврейских корней среди коммунистов в советском блоке. Тем не менее, история представляет его как верного помощника и писца Туссена и героя в его собственном скромном образе. В 1960 году Сегерс добавила к своему Caribbean Tales третий рассказ: «Das Licht auf dem Galgen. Eine karibische Geschichte aus der Zeit der Französischen Revolution »(Свет на виселице: Карибская сказка времен Французской революции).В качестве одного из главных героев она снова выбрала еврея, историческую фигуру. На этот раз критика заключалась в том, что Сегерс не придавала своему герою никаких еврейских черт. В целом критики утверждали, что Сегерс, как и другие коммунисты, «отрицала свою еврейскую идентичность». На самом деле она не подчеркивала свое еврейское происхождение, но при этом она не скрывала и не отвергала их. Она оставила свою веру и дала своим детям светское образование, но с этической и творческой точек зрения глубоко укоренилась в еврейских традициях и знаниях.В своих рассказах она косвенно подчеркивала вклад своих товарищей-евреев в «дело». Даже если она мало говорила об этом публично, Холокост и судьба ее матери в нем сформировали ее послевоенное видение. Это заставило ее еще более отчаянно цепляться за социализм, в котором она увидела единственный шанс создать Германию и мир, который не допустит повторения ужасов прошлого.

Сегерс вернулся в Европу в 1947 году и в одиночку добрался до Берлина через Соединенные Штаты, Швецию и Францию. Ее дети уже учились в Париже, а ее муж остался в Мексике профессором Национального университета.Их первоначальный план, который быстро оказался неосуществимым, заключался в том, чтобы вести «двухконтинентальное» существование. После ее возвращения решимость Сегерс помочь построить новую Германию оставалась сильной, но ее недовольство жизнью в Берлине росло с разгаром холодной войны и растущим разделением страны и города. Несмотря на то, что в 1947 году она была удостоена престижной премии Бюхнера — признания, которое представляла вся Германия, она не чувствовала себя «как дома». Ее разочарование и чувство изоляции в то время нашли выражение в другой ее интригующей мифической сказке « Das Argonautenschiff.Саген фон Джейсон »(1949, Корабль аргонавтов. Легенды Ясона). В первые годы после своего возвращения Сегерс проводила большую часть своего времени за пределами Германии, особенно во Франции, и стала очень вовлеченной в международное движение за мир, поддерживаемое Советским Союзом того времени. На его собраниях она возобновляла или завязала много друзей с писателями и интеллектуалами из других стран. Даже когда Германская Демократическая Республика, которая стала ее страной, но не домом, о котором она мечтала, сомкнулась вокруг нее, она продолжала много путешествовать — и заплатила за это цену.

Вскоре после основания двух немецких государств в 1949 году Сегерс подверглась массовому давлению со стороны нового правительства ГДР и его лидера Вальтера Ульбрихта с требованием переехать в Восточный Берлин, отказаться от своего мексиканского паспорта и стать гражданином своего государства. В то время, когда коммунистов, которые, как и она, вернулись из западного изгнания, проводились расследования и преследования, у нее не было другого выбора, кроме как подчиниться, если только она не хотела отказаться от своих прошлых социальных и политических обязательств и «бежать» в Западную Германию.Сегерс была соблазнена и вознаграждена: в 1952 году она получила в Москве Международную Сталинскую премию мира, ее муж стал профессором Университета Гумбольдта в Берлине и, наконец, присоединился к ней, и она стала президентом Союза писателей ГДР. продержалась до 1978 года. На протяжении всей своей должности — она ​​хотела бы уйти раньше — она ​​была голосом разума и умеренности против повторяющихся нападок на художественное самовыражение и отдельных писателей, но мало что могла сделать.Она поддерживала молодые таланты, в первую очередь Кристу Вольф (р. 1929). Однако в решающие моменты, такие как восстание рабочих в 1953 году, Венгерская революция в 1956 году, строительство Берлинской стены в 1961 году, Пражская весна 1968 года и изгнание еврейского поэта Вольфа Бирмана в 1976 году, она поддерживала свою партию. публично защищая или не выступая публично против его действий. За кулисами она была более откровенна в литературных и культурных вопросах, но из чувства лояльности и дисциплины не протестовала открыто, когда партия использовала ее, «великое имя», как это часто бывало.

Несмотря на репрессии, 1950-е годы все еще казались периодом надежд, когда Сегерс упорно трудилась, чтобы поставить свой талант на службу требованиям партии по написанию статей о зарождающемся обществе. Это далось нелегко, потому что как вернувшаяся изгнанница она была — и, несмотря на попытки приобщиться к ней, осталась — по существу посторонней. Когда она действительно имела дело с послевоенной реальностью и реальностью ГДР, она писала более трезво и критически, чем хотелось бы Востоку, а Запад считал ее заслугой. Однако нет никаких сомнений в том, что ее работы подтвердили идеи социалистического «Aufbau» (строительства), которые продвигались в ГДР.И они представили Западную Германию как возвращающуюся к старым социальным структурам, которые поддерживали и поощряли фашизм. Тем не менее, Сегерс подчеркнула, что такие ценности, как взаимное доверие, солидарность, общность и терпимость, необходимы для создания нового общества, и тонко указала, что их тоже не хватает на ее стороне. Ее романы Die Entscheidung (1959, Решение) и Das Vertrauen (1968, Trust), в частности, представляют собой серьезную и изнурительную попытку показать то, что она хотела увидеть.Они охватывают период с 1947 по 1953 год и заканчиваются Рабочим восстанием, когда она заставляет российские танки останавливаться возле своего вымышленного сталелитейного завода: сами рабочие защищают завод от недовольных коллег и агитаторов, а руководство партии и Советской армии верит в это. они так и сделают. Сегерс мечтал о том, чтобы ГДР создала подлинно социалистический рабочий класс и партию, которая могла бы и будет верить в народ и не нуждалась бы в Советах для ее защиты.

Вера Сегерс в праведность своей стороны получила тяжелый удар, когда Хрущев разоблачил преступления Сталина в 1956 году, но она не видела альтернативы социализму на Западе.После этого серьезные болезни — с первым большим эпизодом в конце 1955 года — омрачили ее жизнь, а с 1968 года участились. Частично они могли быть следствием несчастного случая в Мексике, частично — реакцией на разочарование и давление, которое она и другие оказывали на нее, чтобы поддержать видимость надежды.

Помимо путешествий, включая такие далекие места, как Бразилия и Армения, писательство продолжало ее утешать. В то время как проект романа все больше и больше превращался в добровольный долг и был остановлен после выхода второго тома — в какой-то момент Сегерс подумала перенести события в 1956 год — она ​​вернулась к рассказыванию историй с новой энергией и позволила себе отойти от современного Реальность ГДР во времени, регионе и предмете.Когда она, хотя и редко, писала о восточногерманском сеттинге, как в рассказе «Дуэль» («Дуэль»), она имела дело с ранними годами. И все же разочарование в текущей ситуации присутствовало, как и желание выйти за ее пределы. Ее самой прямой попыткой разобраться с подрывом правосудия в советском блоке был документ Der gerechte Richter , над которым она работала между 1956 и 1964 годами, но никогда не публиковала его при жизни. История появилась только в 1990 году, после того как Вальтер Янка, бывший сослан и ее издатель, обвинил ее в молчании во время показательного процесса в 1957 году и вызвал запоздалые дебаты об отсутствии у Сегерса сопротивления злоупотреблениям системы.Однако в более косвенном смысле многие из ее рассказов и циклов рассказов, задуманных и написанных после 1957 года, отражают ее амбивалентность между утопическим видением, от которого она не была готова полностью отказаться, потому что без него мир был бы невыносимым, и страданиями, которые она видела повсюду. независимо от исторической или мифической обстановки. Она отчаянно хотела передать надежду и верила в силу искусства, и особенно рассказа историй, для возвышения людей. В период с 1965 года, когда появился ее сборник сказок Die Kraft der Schwachen (Сила слабого), и до 1980 года, когда были опубликованы ее последние мрачно-меланхоличные рассказы Drei Frauen aus Haiti (Три женщины из Гаити), Сегерс выпустила собрание сочинений, в которых есть много интересного для чтения.Многие из этих историй — например, Das wirkliche Blau. Eine Geschichte aus Mexiko (Benito’s Blue, 1967), Die Überfahrt. Eine Liebesgeschichte (The Crossing. A Love Story, 1971) или сборник Sonderbare Begegnungen (Strange Encounters, 1973) — приглашают к множеству интерпретаций. В свое время они также предоставили новые направления для литературы ГДР, такие как интерес к романтизму и фантастике.

В последние годы жизни Сегерс все больше и больше чувствовала себя в плену из-за неудач своего тела и своей страны.Тем не менее, она продолжала сражаться до своей смерти, которая наступила в 1983 году. Впечатляющие государственные похороны еще раз показали, что она позволила использовать себя в качестве символа мнимого союза интеллектуальной и политической жизни правительства. Ее репутация сегодня страдает от этой роли и политического выбора, который к ней привел. Однако не следует забывать, что ее времена и ее обстоятельства были чрезвычайно трудными, и что ее работа наилучшим образом справляется с ними, что позволило ей занять важное место в немецкой литературе.Ее сочетание социальной приверженности и мифического видения так же редко, как и ее стиль, суровый, но поэтичный.

ИЗБРАННЫЕ РАБОТЫ АННЫ СЕГЕРС

В Aufbau Verlag (Берлин, 2000 и далее) готовится всеобъемлющий Werkausgabe (Собрание сочинений), главных редакторов Хелен Фехервари и Бернхард Спис. Он рассчитан на двадцать пять томов, пять из которых вышли в 2003 году. На данный момент наиболее полным изданием является Gesammelte Werke in Einzelausgaben, 14 томов.Берлин, Веймар: Aufbau Verlag, 1977–1980. Самый полный и доступный сборник рассказов Сегерса — Erzählungen , с послесловиями Сони Хильцингер. Берлин: Aufbau Taschenbuch Verlag, 1994. Пока опубликованы лишь некоторые из ее писем, наиболее интересным из которых является Christel Berger, ed. Hier im Volk der kalten Herzen. Briefwechsel 1947. Berlin: 2000.

Нет переводов собрания сочинений на какой-либо язык. Многое переведено на русский язык, где есть избранные издания произведений.Тем не менее, некоторые романы и рассказы Сегерса, особенно The Seventh Cross, , были переведены на многие языки, последнее издание на английском языке — The Seventh Cross, , переведенное Джеймсом А. Гэлстоном, с предисловием Курта Воннегута и одного из авторов. Послесловие Дороти Розенберг. New York: 1987. Есть также английские переводы Revolt of the Fishermen of Santa Barbara и A Price on His Head (последний раз в: Two Novelettes. Berlin: 1962), Transit, в переводе Джеймса А.Галстон. Бостон: 1944 г .; и Transit Visa , переведенная Джеймсом А. Галстоном. Лондон: 1945 г .; а также различные рассказы, в первую очередь «Экскурсия мертвых девушек» и «Голубые рассказы Бенито и девять других рассказов». Берлин: 1973.

Анна Хельд: звезда моды из «Парижа» Дэвида Сорена

Элен Анна Хельд (Варшава, 1873? — Нью-Йорк, 12 августа 1918 г.), известная как Анна Хельд, была одной из самых изобретательных, красивых и привлекательные звезды начала ХХ века.Дата ее рождения неизвестна, по разным сообщениям, она произошла в Варшаве или Париже где-нибудь с 1865 по 1878 год. Обычно ее считают полякой, и она любила рассказывать истории о своем прошлом, которые могли быть правдой, а могли и нет. Дата рождения 1870-х годов, кажется, лучше всего подходит для самых ранних визуальных образов, которые у нас есть для нее, в которых она кажется молодой девушкой, едва вышедшей из подросткового возраста. Ее отец-еврей был перчаточником, и было высказано предположение, что ее мать могла быть католичкой.

Семья переехала из Варшавы в Париж, чтобы избежать антисемитских нападений, известных как погромы, а после смерти ее отца где-то около 1885 года она и ее мать переехали в Англию, где вскоре умерла ее мать.Анна уже пела и стала ассоциироваться со знаменитым идишским театром Якоба Адлера в Лондоне. Повзрослев, она оставила Адлера, который в то время занимался весьма творческой работой, но, как известно, трудной и сложной в работе, и нашла работу в Париже, где стала довольно известной как красивая молодая леди с супертонкими, тонкими волосами. 18-дюймовая талия и дерзкое кокетливое поведение, которое не стесняется показывать немного плоти.

Примерно в 1894 году она вышла замуж за пятидесятилетнего южноамериканца по имени Максимо Каррера и в 1895 году (1895-1988) родила дочь по имени Лиана Каррера, которая также стала артисткой, иногда называя себя Анной Хельд-младшей.Скорее всего, в то время ей было около 22 лет, но брак не увенчался успехом, хотя подробности о нем отрывочны. Вскоре после этого Флоренц Зигфельд, чей незаурядный вкус к театральности, в одиночку спас Чикагскую всемирную ярмарку 1893 года, включив его в фестиваль полуобнаженного силача Сандова, демонстрирующего свои таланты и собравшегося на выставку толпами дам. Зигфельд в то время был молод, полон идей, энергии и благополучия благодаря тому, что его отец был известным классическим музыкантом и импресарио оркестра.В душе Анна не была похожа на яркого Зигфельда, но обратилась в католицизм и отказалась от иудаизма, и у нее был очень преданный и домашний характер, когда она была с мужчиной, которого любила, а не на сцене.

В 1896 году Хелд развелся с подлым уругвайским плейбоем Каррерой и переехал в Соединенные Штаты с 25-летним Зигфельдом, который провел с ней гражданскую церемонию и прожил с ней около десяти лет, а в 1913 году наконец развелся. ее дочь и пытается укротить неугомонного Зигфельда, который всегда планировал что-то новое, нарастал огромные долги и распутствовал.По-видимому, она предложила Зигфельду идею создания сценической феерии, подобной спектаклю, который устраивали в Фоли-Бержер в Париже, который был в моде в 1890-х годах. К 1906 году он превратил это в безумие Зигфельда, величайший успех своей карьеры, хотя в то время она была беременна ребенком Зигфельда и не могла быть в первых безумствах.

Она дебютировала в Америке, что вызвало теплые критические отзывы, в Театре Геральд-Сквер в Нью-Йорке 21 сентября 1896 года в A Parlor Match , а также выступала на различных площадках Нью-Йорка, демонстрируя кокетливый стиль и обнажая маленькую ножку. и улыбаясь, предлагая наводящие на размышления тексты.Ее огромная красота и очаровательные глаза, а также напор и мастерство Зигфельда превратили ее в знаменитую звезду Нью-Йорка, а также она стала одним из первых представителей европейской волны сексуальных экзотических звезд, которые должны были очаровать американскую публику, в том числе сестер Долли и Габи Десли. а позже — Ирен Бордони в шоу и водевилях.

Зигфельд, который использовал кушетку для кастинга тех американских девушек, которыми он хотел проявлять особый интерес, в 1909 году закрутил роман с прекрасной Лилиан Лоррейн, и это положило конец его связи с Анной Хельд.Его страсть к Лоррейн продолжалась, несмотря на ее собственные браки с другими и ее поведение, которое временами делало ее неспособной работать и подпитывало предположения, что она страдает психическим заболеванием. Сообщается, что Хельд была опустошена открытой страстью и отсутствием приличия, проявленными ее мужем в его отношениях с Лоррейн.

После разрыва с Зигфельдом Анна Хельд продюсировала и снялась в нескольких своих собственных бродвейских музыкальных комедийных шоу, часто работая в компании своего друга, так называемого сумасшедшего комика Генри Льюиса, который стал популярен благодаря своим глупым и эксцентричным песням. сценическое поведение.Одного из его персонажей звали А. Кнутт. Шоу Анны также показывали ее в великолепных костюмах в традициях Зигфельда, и ее песни всегда были озорными в текстах, но не похотливыми, а ее глаза всегда были кокетливыми и метались.

После разрыва Зигфельда Анна также вызвала большое сочувствие со стороны широкой публики, которая знала о неблагоразумных поступках Зигфельда и чувствовала себя жертвой его любовных приключений. Ее также очень полюбили за интерес к американским, французским и британским солдатам во время Первой мировой войны.Она вернулась во Францию, собрала деньги на военные нужды и развлекала войска даже на передовой. Затем она вернулась в Америку и сняла фильм, гастролировала в водевилях и начала ставить больше шоу.

Она преуспевала на Бродвее с несколькими хитами, в первую очередь Follow Me с Генри Льюисом, хотя некоторые критики отмечали, что она казалась стареющей и даже слишком старой для своей кокетливой роли. Тем не менее, в тот момент она была очень любимой американской иконой, когда во время успешного тура с Follow Me она серьезно заболела, потеряла сознание на сцене, закрыла шоу и вскоре умерла в Нью-Йорке в возрасте около 45 лет от нескольких человек. миелома, форма рака костного мозга, которая неожиданно поразила ее с симптомами истощения.В 1976 году ее дочь открыла музей своей матери в Сан-Хасинто, Калифорния, и почти сразу же он был разгромлен, а ключевые предметы украдены, что вынудило его закрыть. Зигфельд, которого ненавидела дочь Анны Хельд из-за его обращения с ними, не присутствовал на похоронах из-за своего навязчивого страха смерти и смерти. СМИ жестоко критиковали его за его отсутствие.

Наследие Анны Хельд — наследие одной из величайших и самых любимых звезд водевиля и театра. Она была человеком, который в начале своей жизни победил тяжелые невзгоды и даже преследования, и ее с большой любовью вспоминали солдаты, служившие в Европе во время Первой мировой войны, и американская общественность, которая ее обожала.Она также помогла создать образ сексуальной французской артистки и проложила путь многим другим, кто пришел после нее в американские фильмы, сцену и кино.

Архив Школы антропологии Университета Аризоны гордится тем, что владеет 15 нотами, иллюстрирующими различные аспекты карьеры Анны Хельд, включая несколько ее главных хитов с ее выступлений (все ноты, показанные на этой странице, взяты из Школы антропологии. сборник):

I Want Dem Presents Back (1896) Пола Уэста датируется тем самым периодом прибытия Хельда и Зигфельда в Нью-Йорк и является первой попыткой продать ее, давая ему популярные песни и публикуя их с М.Витмарк и компания. Песня не стала хитом, но сразу сделала Анну заметной.

«Дева с мечтательными глазами» (1901) возникла раньше, чем Florenz Ziegfeld Follies , и он использовал свое настоящее имя Флоренс, но утверждал, что Хелд находился под его руководством. Шоу не имело большого успеха, но эта песня была заказана Зигфельдом трем молодым и практически неизвестным афроамериканским композиторам, что было весьма примечательно. Это были Дж. Розамонд Джонсон, Джеймс Велдон Джонсон (его брат) и Боб Коул, команда авторов песен, которая имела большое влияние во время знаменитого Гарлемского Возрождения, и они писали, что удивительно, хитовые «белые» мюзиклы для Бродвея, такие как The Sleeping Красавица и чудовище, , которая привлекла внимание Зигфельда как людей большого таланта.Песня была разработана, чтобы подчеркнуть красивые глаза Хелда в шоу Маленькая герцогиня , и это была вставка в шоу, в котором обычно использовался белый композитор Гарри Б. Смит. В шоу было представлено 144 респектабельных выступления. В Аризоне есть как зеленая, так и желтая музыка на обложке песни.

Дорогой (1904) — Густав Линдерс, Джозеф Герберт. Это из шоу Mam’selle Napoleon и довольно редко, поскольку шоу провалилось и было проведено всего 43 выступления, поэтому ноты для него редко можно найти.Публику не интересовала тема начала девятнадцатого века, и песни считались незабываемыми.

Игра любви (1904) — Эдгар Смит и Морис Леви. Эти прекрасные ноты содержат цветное изображение Анны Хельд и представляют собой успешное музыкальное ревю, усыпанное звездами, которое было представлено в Бродвейском зале Вебера и Филд мюзик-холл как результат сотрудничества Вебера и Зигфельда, и они оба изображены на обложке. Эти двое сформировали партнерство, которое привело к так называемой «All Star Stock Company» и шоу, действие которого разворачивается в Швейцарии и Париже с участием звезд под руководством этих двух богатых и влиятельных людей.Вебер расстался со своим партнером Лью Филдсом и начал это сотрудничество с Зигфельдом, которое не продолжалось, и Вебер взял на себя управление мюзик-холлом, который назывался «Старый трибун».

Я просто не могу заставить свои глаза вести себя 1906 — Гас Эдвардс и Уилл Д. Кобб. Эта песня, опубликованная Эдвардсом, освещает Анну Хельд в фильме « Парижская модель » и стала одним из ее лучших хитов и фирменных песен, прославляющих ее непослушные длинные волосы и кокетливые глаза и названная «Сенсационной песней Анны Хельд», «встречающейся с беспрецедентным энтузиазмом». .Это было успешное шоу на Бродвее и помогло Анне выйти в авангарде главных звезд того времени.

Поцелуй, поцелуй, поцелуй 1906 — Макс Хоффманн, Гарри Б. Смит. Еще одна мелодия из A Parisian Model , на этот раз на слова Смита, написавшего книгу для успешного шоу.

Восхитительно быть замужем 1906- Также из Парижская модель вышла настоящим хитом с музыкой В. Скотто и английскими словами самой Анны.Песня была популяризирована фразой «Все взоры прикованы к Анне Хелд, когда она поет…». Эта песня, которая позже оказалась ироничной из-за постоянной распущенности ее мужа Зигфельда, была одной из мелодий, которые больше всего ассоциировались с Анной Хельд на протяжении многих лет.

My Pony Boy 1909 — Бобби Хит, Чарли О’Доннелл. Знаменитая песня «Giddyup Giddyup Giddyup Whoa» на самом деле была спета сексуальной соперницей Анны Хельд по Зигфельду, Лилиан Лоррейн в шоу « Miss Innocence » в период сильнейшего напряжения в браке.Шоу было очень респектабельным — 179 представлений. Анна сыграла главную героиню.

Ой! Та Янкиана Тряпка 1909 — Э. Рэй Гетц, Мелвилл Дж. Гидеон. Исполняет Анна Хельд в фильме Miss Innocence . Часто у Зигфельда для своих шоу работали многие композиторы, и они выбирали из них лучшие песни, надеясь на хитовые мелодии. Это одна из менее удачных интерполяций в этом шоу.

Когда гудит, гудит, гудит время в Пчелах, Пчелах, Пчелах 1913 — Стэнли Мерфи, Генри I.Маршалл. Очаровательная цветная фотография на обложке Анны Хельд в платье и дикой шляпе с двумя перьями из шоу под названием M’lle Baby , названного юбилеем All Star Varieté! Анна теперь была одна, ее покинул Зигфельд. Теперь ею руководил Джон Корт. Корт разбогател во время золотой лихорадки в Клондке, и ему было уже за сорок, и он произвел фурор в законном театре на Бродвее и скупал недвижимость по всей стране. Эти редкие ноты взяты из тура, поскольку это было не бродвейское шоу, а национальный тур на поезде, который останавливался в разных городах на несколько дней, устанавливал тщательно продуманные декорации и демонстрировал костюмы на 50 000 долларов для Анны в попытке путешествовать. она по всей Америке а-ля Анна Павлова, русская балерина, известная своими поездками по многим странам.

Это было в день моей свадьбы, когда я впервые услышал, как они играют в колокола 1914 — Лу Кляйн, Фрэнк Стиллвелл. «С большим успехом исполнена всемирно известной художницей Анной Хельд». Это была песня из водевильных гастролей Анны Хельд за несколько дней до ее возвращения во Францию ​​и ее службы в войсках. Это не было хитом и поэтому встречается очень редко. Особо следует отметить цветной портрет Анны на обложке. В этот период Анна также писала тексты песен и стихи и работала с такими композиторами, как Альфред Брайан и Гарри Тирни.

Следуй за мной 1916 — Хелен Трикс. Анна Хельд вернулась героиней с фронта во Франции и была очень любима американской публикой, и критики приветствовали ее возвращение на Бродвей после долгого отсутствия. Она явно была уже среднего возраста, но все еще играла кокетливую девушку. Теперь под контролем Ли и Джейкоба Шуберта, влиятельных театральных продюсеров и владельцев, шоу под названием Follow Me было не очень хорошо, так как Анна казалась слишком старой для этой роли и закрылась после скромного пробега в 78 исполнителей. которую Анна решила взять с собой на гастроли.

Это мой милый маленький путь 1916 — Анна Хельд, Альфред Брайан, Гарри Тирни. Анна продолжала писать тексты для этой песни на шоу Follow Me , но это не было хитом.

Для чего вы хотите, чтобы эти глаза смотрели на меня (когда они не имеют в виду то, что говорят) 1916 — Джо Маккарти, Ховард Джонсон, Джимми Монако. На обложке изображена Анна с «сумасшедшим комиком» Генри Льюисом, и дуэт для этой песни стал одним из главных национальных хитов этого шоу, фактически став одной из самых громких песен Анны, даже несмотря на то, что шоу не было так хорошо в начале. .Но с ростом популярности этой песни появилась возможность совершить поездку по шоу с хорошей оценкой узнаваемости хитовой мелодии шоу.

Есть немного обезьяны (все еще осталось в тебе и во мне) 1916 — Грант Кларк, Джимми Монако. На обложке снова изображена Анна с Генри Льюисом, который какое-то время в этот период был очень популярен как комикс, но его звезда быстро угасла после закрытия Follow Me . Эта мелодия и ее ноты с изображением милых обезьян в цилиндрах (!) Оказались еще одним национальным хитом шоу в Casino Theatre в Нью-Йорке, но этот хит принадлежит Генри Льюису, который его представил.

Комнина, Анна | Encyclopedia.com

1 декабря 1083
Константинополь

c. 1148

Византийская принцесса, историк и ученый

Анна Комнена, Алексиада Анны Комнины, книга 14, глава 3 «>

» Я клянусь опасностями, которые претерпел император для благополучия римского народа из-за его печали и страданий, которые он перенес ради христиан, я не одобряю его, когда говорю или пишу такие вещи…. Я считаю его дорогим, но правда еще дороже ».

— Анна Комнина, Алексиада Анны Комнины, книга 14, глава 3.

Анна Комнина была одной из самых известных женщины-ученые средневековья. Дочь императора Византийской империи (преемницы Римской империи), базировавшейся в Константинополе, она жила в одиннадцатом и двенадцатом веках и была известна своими знаниями в области медицины, астрономии, математики и Однако лучше всего ее помнят за пятнадцатитомную биографию своего отца, императора Алексия I (см. запись), а также за историю Византийской империи во время его правления, которую она написала в преклонном возрасте.В этой работе содержится много информации о Первом крестовом походе (1095–1099), который произошел в результате просьбы ее отца о помощи со стороны папы, католического лидера в Риме, в борьбе с вторгшимися исламскими силами. В этом сочетании истории и биографии она рисует интересные и подробные портреты многих христианских лидеров Первого крестового похода. Она считается первой в мире женщиной-историком.


Принцесса Византии

Анна Комнина была старшим ребенком императора Алексия I и его жены Ирины Дукас, которая сама была родственницей более ранней линии византийских императоров.Таким образом, по обе стороны родословной Комнины существовали члены королевской семьи, и ее первые годы были потрачены на обучение в качестве будущей императрицы. Еще будучи молодой девушкой, она была помолвлена ​​с Константином Дука, двоюродным братом по материнской линии и сыном императора Михаила VII, правившего с 1067 по 1078 год, что было приемлемой помолвкой для того времени. Это укрепило ее права на корону, но когда в 1087 году появился младший брат по имени Иоанн, все права на трон внезапно перешли к нему. Комнина так и не оправилась от этой потери и отказалась простить брата.Вскоре после этого умер Константин Дука, как и надежды Комнины на королевскую карьеру.

Комнена уделяла много внимания учености, изучению поэзии, греческой философии и медицине. Похоже, она была знакома с работами известного римского врача Галена (ок. 130–200 н. Э.) И, возможно, даже преподавала и практиковала медицину в медицинской школе Константинополя. Когда она была еще молода, на ее жизнь повлияли еще два события. В 1096 году, когда ей было всего тринадцать, армии крестоносцев прибыли, чтобы сражаться с мусульманами (верующими в религию ислама).Эти группы европейских христианских солдат, которых византийцы называли латинянами или франками, казались жителям сложного города Константинополя варварами. Хуже того, они пришли не для того, чтобы помочь империи вернуть территорию, которую она потеряла от таких врагов, как турки-сельджуки, тюркское племя, исповедующее исламскую религию, вторгшиеся на восточные границы Византийской империи. Вместо этого эти крестоносцы пришли, чтобы завоевать свои королевства и освободить Святую Землю, состоящую из Палестины и Иерусалима, от мусульманской оккупации.Солдаты крестоносцев произвели на Комнину очень негативное впечатление. Вторым крупным событием этих лет была ее свадьба в 1097 году с Никифором Бриеннием, ученым и историком, который происходил из влиятельной семьи и, таким образом, мог претендовать на престол через своего деда. Комнине было всего четырнадцать на момент замужества.

Заговоры и изгнание

Комнина достигла совершеннолетия в то время, когда волевые женщины Византийской империи не боялись заниматься политикой.Алексиус I сам был порождением такой сильной женщины: его матери, Анны Десассены. Мать Комнины, Ирэн, была еще одной сильной личностью и повлияла на ее мужа в принятии решений относительно империи. Комнина вела себя примерно так же, как эти женщины. Если она не могла стать императрицей, то она хотела, чтобы ее муж взял на себя власть после смерти ее отца. Она и ее мать пытались убедить Алексия I обойти своего собственного сына Иоанна и сделать Никифора Вриенния следующим в очереди на престол. Они продолжали свои усилия, даже когда император умирал в своей постели, но они не смогли заставить его изменить свое мнение.

После смерти Алексия I в 1118 году брат Комнины, Иоанн, быстро пришел к власти и стал императором Иоанном II. Комнина, однако, не сдавалась. Вместе с другими она замышляла убить своего брата, но ее муж не принял участия, и заговор провалился. Говорят, что позже она жаловалась, что природа ошиблась с полом ее мужа, потому что он должен был быть женщиной, настолько он был робким. Джон обнаружил заговор против него и заставил свою сестру отказаться от своего имущества и состояния. Он сослал ее (отослал) от двора в Константинополе в место в западной части Малой Азии, где она не могла создать для него неприятностей.Девятнадцать лет она оставалась в ссылке. Когда ее муж умер в 1137 году, ей разрешили вернуться в Константинополь. Комнина поступила в женский монастырь (религиозное учреждение для женщин), основанный ее матерью.

Алексиада

Именно тогда Анна Комнина начала работу, по которой она наиболее известна, Алексиада, пятнадцатитомное стихотворение в прозе (стихотворение, которое читается как рассказ) о правлении ее отца. На самом деле эту работу начал ее муж. На момент своей смерти Никифор Вриенний завершил четыре книги, охватывающие девять лет, незадолго до прихода к власти Алексия I, когда собственный дед Никифора боролся за корону против двух предыдущих императоров.Как отметил Джон К. Роуман в «Греческой службе связи », Никифор «письменно поставил себе цель прославить правление Алексия и его комнинскую линию». Когда Комнина взялась за проект, ее цели не изменились. Роуман продолжает: «Как Как и следовало ожидать от образованной, послушной и преданной дочери, Комнина прославляет величие Алексия ». Роуман сравнивает ее историю с работами греческого историка Фукидида (ок. 460–400 до н. э.), автора« Истории ». Пелопоннесской войны.

В томах своей книги Комнина не только представляет очерк истории Византии с 1081 года, когда ее отец стал императором, до своей смерти в 1118 году, но также рассматривает военные технологии, оружие и тактику. Кроме того, она предоставляет информацию по теории медицины, пишет о последних болезнях своего мужа и отца. Большая часть книги также посвящена христианской или латинской знати, а также Первому крестовому походу, включая описания рыцарей (обученных солдат) и простых людей, которые прошли через Константинополь летом и зимой 1096 и 1097 годов, чтобы сражаться с силами ислама. .

Историки отмечают, что рассказ Комнины о Первом крестовом походе следует читать с осторожностью. Во-первых, ей было всего тринадцать, когда произошли эти события, и она вряд ли могла понять все, что происходило вокруг нее, или что ей было известно о частных разговорах между ее отцом и крестоносцами. Как заметил Джон Франс в книге Reading Medieval Studies Online, «Анна Комнина не может считаться очевидцем Первого крестового похода. Она писала примерно через сорок лет после того, как крестовый поход прошел через Константинополь, поэтому детские воспоминания могли лишь изредка добавить яркости. ей использовать другие источники.Франция также предупредила, что « Алексиада — это жизнь ее отца и очень благосклонна к нему». Несмотря на такой уклон, работа по-прежнему ценна как часть истории. Комнина лично знала о событиях тех лет. Она также использовала письма и отчеты генералов и советников своего отца и, похоже, имела доступ к королевским архивам или библиотеке, где хранились такие официальные документы.

Ее взгляд на крестовые походы определенно является византийским.Таким образом, она не очень заботится о латинских солдатах, которых она называет «варварами». Слово в греческом оригинале означает просто того, кто не говорит по-гречески. Однако уже во времена Комнины это слово приобрело дальнейшее значение нецивилизованного человека. Фактически, эти крестоносцы были отсталыми по византийским стандартам. Немногие из них умели читать или писать, и они мало увлекались искусством, кроме войны. Она представляет живые портреты таких лидеров крестовых походов, как Петр Отшельник (см. Запись), французский священник, который привел двадцать тысяч простых людей на смерть от рук турок; Французские дворяне, такие как Годфри Бульонский (см. Запись), Хью Великий и Раймонд Тулузский; и особенно интересный взгляд на Богемунда, сына Роберта Гискара и лидера нормандских войск, который был давним врагом ее отца.Этот последний крестоносец, казалось, очаровал и рассердил ее. Несмотря на то, что он был красивым мужчиной, по словам Комнины, он также был «лжецом по природе», и ему нельзя было доверять. Она также описывает его как жадного и нелояльного. Фактически, Богемунд был всем этим. Он присоединился к крестовому походу, чтобы обогатить себя и норманнов, которые уже создали королевство на юге Италии.

In Alexiad Comnena также пишет о битвах Первого крестового похода, освещая победу Византии и христиан в Никее, древнем городе недалеко от Константинополя, который когда-то оккупировали турки-сельджуки.Она дает меньше подробностей о более поздней осаде Антиохии, еще одного бывшего византийского владения в Сирии. В своей статье в Reading Medieval Studies Online, France отмечает, что ценность The Alexiad «как источника для Первого крестового похода уменьшается по мере того, как армия все дальше и дальше удаляется от Константинополя». Больше фактических ошибок, особенно в хронологии или временной шкале, встречается в тех разделах, которые касаются крестоносцев, движущихся через Святую Землю, чтобы осадить (атаковать) Иерусалим и отбить его у мусульман.

Конкурирующие истории

В Алексиада, Анна Комнина дает из первых рук рассказ о Первом крестовом походе с византийской точки зрения. Это одно из нескольких свидетельств очевидцев, которые более поздние историки использовали для построения истинной картины событий конца XI века. Другой — Historia rerum in partibus transmarinis gestarum ( История деяний, совершенных за пределами моря, ) Вильгельма Тирского (1130–1184 гг.). Как и рассказ Комнины, версия событий Уильяма также исходит от кого-то за пределами Европы, поскольку он родился и вырос в Иерусалимском королевстве, территории в Палестине, захваченной крестоносцами после Первого крестового похода.Однако, в отличие от Анны Комнины, он происходил из очень скромной, простой семьи. Неизвестно, был ли он французского или английского происхождения. Он проявил талант к учености, что привело его к тому, что он стал священником, служившим помощником архиепископа или главного религиозного лидера Тира, древнего города, расположенного на территории современного Ливана. Он был отправлен в Европу для завершения своего образования и обучения и к 1163 году вернулся в Тир, где стал архидьяконом в 1175 году.

Вильгельм знал много языков, включая французский, латынь, греческий, иврит, персидский и арабский.Вскоре он стал официальным историком Иерусалимского королевства. Он писал истории церковных соборов, а также историю Ближнего Востока со времен пророка Мухаммеда, но он наиболее известен своей работой о крестовых походах и Иерусалимском королевстве до 1184 года. Как и Комнина, Уильям писал долго. постфактум. Однако, в отличие от нее, он мог использовать документы на многих языках, чтобы представить более объективную историю событий Первого крестового похода. Его История деяний, совершенных за морем, , занимающая двадцать три книги, на века стал стандартным текстом.Переведенная на английский язык Уильямом Кэкстоном, человеком, который представил печатный станок в Англии, книга была опубликована в 1481 году под названием Годефруа Болойнского; или «Осада и захват Иерусалима». Он до сих пор используется и остается бесценным ресурсом для ученых и студентов крестовых походов.

Комнина завершила свою историю в 1148 году. С тех пор о ее жизни мало что известно. Похороны были проведены в 1156 году, но, по-видимому, они произошли не очень близко к моменту ее фактической смерти.Историки считают, что она умерла около 1148 года или, по крайней мере, до 1156 года. Алексиада остается для нас увлекательным документом из средневекового византийского мира. Как отмечали многие ученые, он явно предвзят, то есть не объективен. Тем не менее, он позволяет взглянуть изнутри на жизнь Византийской империи во времена Первого крестового похода и позволяет современным читателям узнать, как византийцы относились к европейским христианам того же периода. Для Джеймса Ховарда-Джонсона, написавшего в « English Historical Review», ее биография — «возможно, лучшая работа по истории, написанная в Византии… существование ». Тот факт, что книга менее чем объективна, не умаляет ее важности:« Она … дает бесподобное свидетельство эпохи драматических перемен в Византии и окружающем мире. Он наполнен надежными данными (обычно хорошо упорядоченными) и выражен в элегантном, но не чрезмерно богато украшенном классическом стиле. «Также важным, по словам Говарда-Джонсона, является тот факт, что The Alexiad » отличается тем, что является первой историей из пера женщины ».

Дополнительная информация

Книги

Комнина, Анна. Алексиада Анны Комнины. Перевод Э. Р. А. Сьютера. Балтимор, Мэриленд: Penguin, 1969.

Gouma-Gouma-Peterson, Thalia, ed. Анна Комнене и ее времена. Нью-Йорк: Гарленд, 2000.

Хасси, Дж. М. Кембриджская средневековая история. 2-е изд. Vol. 4, Византийская империя. Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета, 1967.

Норвич, Джон Джулиус. Краткая история Византии. Нью-Йорк: Винтаж, 1998.

Острогорский, Георгий.A История византийского государства. Перевод Джоан Хасси. Piscataway, NJ: Rutgers University Press, 1986.

Тредголд, Уоррен. A История византийского государства и общества. Стэнфорд, Калифорния: Stanford University Press, 1997.


Periodicals

Howard-Johnson, James. «Анна Комнене и ее времена». English Historical Review (сентябрь 2002 г.).


Сайты

«Алексиада». Интернет-средневековый справочник. http://www.fordham.edu/halsall/basis/AnnaComnena-Alexiad.html (по состоянию на 14 апреля 2004 г.).

«Анна Комнина». О том, кто есть кто в истории средневековья и эпохи Возрождения. http://historymedren.about.com/library/who/blwwannacomnena.htm (по состоянию на 24 июня 2004 г.).

«Анна Комнина». Новое пришествие. http://www.newadvent.org/cathen/01531a.htm (по состоянию на 24 июня 2004 г.).

«Анна Комнина / Komnene (1083 – до 1186 г.)». Другие женские голоса. http: // home.infionline.net/~ddisse/comnena.html (по состоянию на 24 июня 2004 г.

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.