В кого влюблен был пушкин: 15 женщин, вдохновивших Пушкина на бессмертные строки — Российская газета

Содержание

В кого был тайно влюблен Пушкин?

Ответ мгновенно и самовольно срывается с языка: ну, конечно же, в Анну Керн. Такое восторженное посвящение… Как мимолетное виденье, как гений чистой красоты…

Моя собеседница как-то особенно, очень по-учительски тихо, вздохнула:

— Ну, какая же это тайная любовь, если есть посвящение? Это во-первых. Во-вторых, специалисты до сих пор серьезно спорят: действительно ли поэт был так страстно влюблен в Анну Керн?

Но в кого же тогда? Есть ответ. Точнее, версия. Но о ней чуть позже.

Сначала представлю собеседницу. Сегодня мы в гостях у Любови Петровны Бутенко, заместителя директора лицея

№ 14 по учебной и воспитательной работе. Но повод для встречи — отнюдь не должностной ее статус, а русская литература, которую Любовь Петровна любит, уважает, ценит, которой не устает восторгаться и перед которой трепетно преклоняется. И вот уже тридцать лет открывает своим питомцам прекрасный мир родной литературы.

ыучить можно все. И самые сложные формулы, и самые заковыристые правила, и са-

мые занудные даты… Конечно же, можно отлично выучить и любое задание по литературе — от биографии автора до анализа любого произведения. Конечно же, можно отлично изложить выученное, ответить на все дополнительные вопросы. В результате, возможно, в журнале появится «пятерка». Именно «пятерка» (за усердие, усидчивость, добросовестность), а не «отлично». И дети прекрасно чувствуют разницу между этими оценками. Заслужить «отлично» у учительницы литературы Бутенко можно в том случае, если произведение не только читаешь, но и размышляешь над ним, если задумываешься: почему автор сказал так, а не иначе, что он имел в виду, что сказал прямо, а что скрыл между строк, вплоть до того, почему он именно так расставил знаки препинания. А главное — если не боишься высказать собственную, пусть даже и бредовую, но (обязательно!) неординарную точку зрения… Причем не только высказать, но и обосновать, доказать и отстоять ее.

Тут кстати будет вернуться к Пушкину, его потаенной любви. Тот урок литературы, на котором и родилась подобная идея исследования, был несколько лет назад. Урок обычный: читали стихи, обсуждали их, вспоминали какие-то литературоведческие публикации, кто-то упомянул книгу П.Губера «Донжуанский список Пушкина», кто-то высказал мнение, что у великого поэта обязательно должна была быть своя муза, своя Беатриче, что имя ее поэт не открывал никому… Размышления так понравились учительнице, что она предложила ребятам: а давайте поищем, кто вдохновлял поэта, кто был его музой.

Идеей зажглись многие, но потом, как часто это бывает, многие и поостыли. Многие, но не Оля Алепова. Почти три года она (разумеется, Любовь Петровна всегда была рядом) читала и перечитывала любимого поэта, пропадала в библиотеках, «заразила» идеей маму, других родственников. Сначала версия была такая: потаенной любовью Пушкина была Мария Раевская. Вроде бы логично, многое указывает именно на это имя. Но есть и нечто ускользающее, что заставляет сомневаться.

Опять книги, опять библиотеки, опять догадки, опять поиск подтверждений… Возникла весьма неожиданная версия. Она была отработана, блестяще доказана и признана интересной. Заметим, не только в родной школе, но и … в далекой Америке. Предположение такое: Пушкин возвышенно, издалека и потаенно был влюблен (еще с юношеских лет) в императрицу Елизавету Алексеевну… По мнению юного исследователя, это ее образ трепетно пронес поэт через многие свои произведения.

Что работа Оли Алеповой была с интересом прочитана, что была должным образом оценена не только в лицее, но и на международной конференции по гуманитарным наукам среди школьников, понятно. Но при чем здесь Америка? А вот при чем: Оля, теперь уже студентка, стажируется в США, рассказала о своей работе куратору, профессору, тот очень заинтересовался и самой версией, и теми доказательствами, которыми Оля ее подкрепила. И предложил девушке прочитать уникальную лекцию в своем классе.

Этот пример — вовсе не исключение в преподавательской практике Любови Петровны, скорее, эпизод из разряда ожидаемых и привычных. На то и рассчитывает, начиная урок: чтобы ребята заинтересовались, активно включились в работу, думали, искали. Ее уроки привычными или ожидаемыми назвать трудно. Да, программная тема обязательно будет обсуждаться, но вся соль в том — как. Она может, лишь открыв дверь, начать читать стихи, может, задумчиво глядя в окно, неожиданно спросить:

— Как вы думаете, почему Достоевский назвал свой роман «Преступление и наказание»? И что такое в данном случае наказание? Почему я голосом выделяю «и»? У Достоевского это предлог или слово?

Знает, ответы будут самые разные — и о характере, метаниях Раскольникова, и о неотвратимости наказания… Но так же точно знает, что кто-то тихо и растерянно спросит: а может, все дело в необходимости покаяния? И так же точно знает что разговор обязательно выйдет на библейские заповеди, человеческие ценности. Учительница с гордостью признается, что была в восторге, когда кто-то из ребят осторожно заметил: а может, наказание — это не кара, а наказ Бога человеку, как жить, как вести себя?

-Когда мы выходим на философские проблемы, это мой любимый урок, — признает-

ся Любовь Петровна, — я бы даже сказала, это мой звездный час, как учителя: мне удалось затронуть в душах детей самые важные струны, побудить их к размышлениям, поиску ответов. Вот, к примеру, возник на одном из уроков вопрос: почему герои произведений Достоевского всегда стоят перед выбором? А как вам нравится такая аналогия: стоят, как герои русских сказок перед горючим камнем? Мне очень нравится! Услышала я такое сравнение на уроке, от учеников. А ведь действительно, в жизни нет легких дорог. А вот еще вывод, который я услышала на уроке: если идешь — то только вперед, другие дороги — отступление, измена себе, это не твой путь… Так что человек всегда стоит перед выбором… И заметьте: из трех вариантов тот же сказочный герой всегда выбирает самый трудный, это путь поиска, познания себя и мудрости. И в реальной жизни человек чаще всего поступает так же — выбирает путь чести и достоинства, познания и творчества…

Кстати, а ей самой часто приходится выбирать?

— Да постоянно! Как и любому из нас, — говорит она, — жизнь ставит вопросы каждый день.

Не согласиться невозможно. Но есть выбор каждодневный, бытовой, а есть выбор главный, так сказать, судьбоносный… Вес вопроса не имеет значения, считает Любовь Петровна, главное при любом выборе — не изменять себе.

Но вернемся в класс. Признаюсь: я позавидовала лицеистам, что их судьба свела с таким талантливым учителем, с уверенностью могу сказать, что, как бы ни сложилась их жизнь, родная литература с ними навсегда. Как путеводная нить…

Сегодня они беседовали с Блоком. Именно так: беседовали с гениаль-

ным поэтом, а не «разбирали» его стихи. Как она любит его стихи! Любит читать себе, любит читать детям. «Открыла» его для себя еще в школе, и годы нисколько не поколебали восторг открытия. Скорее, наоборот: чем старше становилась, тем глубже понимала и принимала его поэзию. Вот и сегодня (уж который раз за 30-летнюю педагогическую практику!) с волнением открыла сборник: «… И в тайне ты почиешь, Русь…»

Конечно, они знают эти строки. Но так любят, когда Любовь Петровна читает вслух… Тишина в такие минуты удивительная. И вдруг — тихий вздох:

— Она — как спящая царевна, правда? Ее надо разбудить…

— Россию? — задает каверзный вопрос учительница.

— Нет, — горячо уточняет ученик, — Русь!

Как она ждала именно такого ответа, такого понимания поэзии. Кто знает, кем станет в самостоятельной жизни этот мальчик, но она точно знает, что он никогда не станет равнодушным. Ни в чем. Ни в своей жизни, ни в жизни страны.

Отлично! И ученику, и учителю!

Недавно из Америки пришло письмо. От Оли Алеповой. «Вечер. Ветер. Вечность. Восемь. И вы. Одна. В огромной школе темно. И только в каморке на третьем этаже свет…

Ради этого стоит жить, учить, любить… Чтобы в каморке был свет…»

Любовь Петровна часто читает это письмо. И поругивает Ольгу: ну какая же это каморка, этот просторный кабинет? Ну конечно же, упрек и ворчание условные, придирается по учительской привычке. А вообще-то, письмо хорошее. Просто замечательное! У нее много профессиональных наград, но самыми ценными она считает награды вот такие — признания своих учеников.

Кого любил Пушкин? | Филологический маньяк

Фрагмент картины Попкова В. Е. «Пушкин и Керн»

Фрагмент картины Попкова В. Е. «Пушкин и Керн»

О любвеобильности Александра Сергеевича ходят легенды: его пассии включены в «донжуанский список», который поэт составил сам. В этом перечне Пушкин перечислил всех девушек, в которых был влюблен или к которым испытывал симпатию. На его основе многие биографы позже проводили исследования.

Всего поэт отметил 37 девушек: интересно, что список состоит из двух параллельных столбцов. Возможно, в первом — имена тех, кто оказал на Пушкина наибольшее влияние, а во втором — дамы, к которым поэт испытывал лишь легкое увлечение. Хотя есть вероятность, что возлюбленных у Александра Сергеевича было куда больше: донжуанский список был составлен буквально на коленке в альбоме одной из сестер Ушаковых, с которой у Пушкина также были связи.

Александр Сергеевич был азартен: почти все героини его любовных дум — замужние дамы из светского общества. Некоторые девушки отвечали взаимностью, другие оставались холодны. В списке Пушкина — жена Карамзина, княгиня Голицына, с которой поэт познакомился в Петербурге, гречанка Калипсо, дочери влиятельных людей и другие титулованные дамы. В этом же списке нашлось место и для будущей жены Пушкина — Натальи Гончаровой.

Отношения Натальи и Александра часто романтизируют: Пушкин познакомился с ней на балу, долго добивался руки и сердца. Смущает то, что в письмах Александр Сергеевич называл жену своей 113-ой любовью, а до этого делал предложение другим дамам, которые ему отказали.

Невозможно сказать, любил ли Пушкин хоть одну из девушек по-настоящему, и нужна ли была поэту такая любовь. Он был не прочь высмеять свою пассию, спокойно обсуждал с друзьями подробности личной жизни. Но известно точно — страсть и увлечения были необходимы ему так же, как сама поэзия.

Для проекта важна ваша благодарность в виде лайков, подписок на канал Дзен, в VK или в Одноклассниках

Каким был Пушкин в любви? Донжуанский список | Биографии

Все эти имена Пушкин набросал в альбоме Елизаветы Николаевны Ушаковой в Москве зимою 1829−30-х годов. У исследователей творчества Пушкина он и получил название Донжуанского списка.

В этот период Пушкин часто бывал в доме Ушаковых, где центром общества стали две взрослых дочери — Екатерина и Елизавета. Поэт ухаживал за ними обеими, но слегка, в виде шутки. В это же время он возобновил свои попытки добиться руки Н. Н. Гончаровой.

Донжуанский список — это что-то вроде шутки поэта, он, по мнению исследователей, далеко не полон.

Первая часть списка:

Наталья 1
Катерина 1
Катерина 2
NN
Кн. Авдотия
Настасья
Катерина 3
Аглая
Калипсо

Пулхерия
Амалия
Элиза
Евпраксея
Катерина 4
Анна
Наталья.

Часть вторая:

Мария
Анна
Софья
Александра
Варвара
Вера
Анна
Анна
Анна
Варвара
Елизавета
Надежда
Аграфена
Любовь
Ольга
Евгения
Александра
Елена.

Рассмотрим более подробно некоторые любовные эпизоды из жизни русского поэта.

Донжуанский список открывается именем Натальи. Среди биографов нет полного единогласия в том, о какой именно Наталье идет речь. Ведь в Царском селе Пушкин был знаком с тремя женщинами с таким именем.

Натальей была горничная фрейлины Валуевой. Из-за нее с поэтом произошла следующая история. Ему навстречу в темных коридорах дворца попалась женская фигура. Пушкин был уверен, что это горничная Наталья, и обнял ее. Когда это случилось, он вгляделся в лицо и увидел, что перед ним княжна В. М. Волконская. Об этой истории стало известно высокопоставленным особам, и директору Лицея стоило немало усилий, чтобы выпросить виновному Пушкину прощение. Эта история случилась во второй половине 1816 года.

Вторая версия любви связана с другим женским образом — графиней Натальей Викторовной Кочубей, также жившей в Царском Селе, в 1817 году посещавшей Царский Лицей.

И, наконец, третья претендентка на звание первой любви Пушкина в глазах биографов — крепостная актриса театра труппы графа В. В. Толстого, как писал Пушкин в одном из своих стихотворений — «жрица Тальи» (т.е. актриса).

О ней Пушкин написал:

Миловидной жрицы Тальи
Видел прелести Натальи
И уж в сердце Купидон!
Так, Наталья, признаюся,
Я тобою полонен:
В первый раз еще — стыжуся-
В женски прелести влюблен.

Бойкий, веселый ритм куплетов, посвященных Наталье, доказывает легкий характер чувства, которое Наталья внушила поэту. Любовь эта была, по мнению биографов, настоящим мальчишеством. Однако в следующем году сердце Пушкина было серьезно затронуто Катериной 1 (в списке), т. е. Екатериной Павловной Бакуниной, сестрой товарища по Лицею.

Об этой любви Пушкин оставил запись в своем дневнике:

«Итак, я счастлив был, итак, я наслаждался,
Отрадой тихою, восторгом упивался.
И где веселья быстрый день?
Промчался летом сновиденья,
Увяла прелесть наслажденья,
И снова вкруг меня угрюмой скуки тень.

Я счастлив был… Нет, я вчера не был счастлив: по утру я мучился ожиданием, с неописуемым волнением стоя под окошком, смотрел на снежную дорогу — ее не видно было! … вдруг, нечаянно встречаюсь с нею на лестнице, — сладкая минута! Как она мила была! Как черное платье пристало к милой Бакуниной! Но я не видел ее 18 часов — ах! Какое положение, какая мука! Но я был счастлив пять минут».

Влюбленность Пушкина в Бакунину длилась почти весь 1816 год (при изучении исследований о Пушкине я обнаружила некоторые несоответствия в их хронологии, однако в нашей статье отражены даты, указанные в источниках). За этот год он написал несколько элегий, в которых царила любовная меланхолия, но о реальных событиях в отношениях между поэтом и его избранницей ничего не сказано. Предполагается, что весь этот типично юношеский роман повлек за собой несколько мимолетных встреч на крыльце или в парке. Осенью Бакунины переехали жить в Петербург, и Пушкин сильно переживал разлуку.

Но молодость и первые литературные успехи его закружили в своем водовороте, и Бакунина со временем была забыта.

Не все возлюбленные Пушкина были отражены в его донжуанских списках. Есть имена, восстановленные его биографами в серьезных исследованиях, но мы продолжим движение вдоль нашего списка.

Итак, Авдотия, или княгиня Евдокия Ивановна Голицына. Женщина, по отзывам современников, очень незаурядная. Пушкин познакомился с ней после выхода из Лицея (Лицей он окончил в 1817 году). Она была почти на 20 лет старше Пушкина, но поражала его своей красотой и любезностью. Императором Павлом она была выдана замуж за богатого, но некрасивого и неумного князя С. М. Голицына (как утверждают авторы исследований). После смерти Павла она развелась с мужем и стала держать в своем доме один из светских салонов в Петербурге. Современники характеризовали ее не как просто барыню, а как «жрицу какого-то высокого и чистого служения».

В декабре 1817 года Н. Карамзин писал Вяземскому: «Поэт Пушкин у нас в доме смертельно влюбился в пифию Голицыну и теперь проводит у нее вечера: лжет от любви, сердится от любви, только еще не пишет от любви».

Сообщения друзей Пушкина в личной переписке о его любви к княгине Галицыной датированы 1817, 1818 годом, значит именно в эти годы Авдотья царила в его уме и сердце.

Самыми загадочными в списках Пушкина являются две буквы NN, которые стоят между именами Катерины 2 и княгини Авдотьи.

Кто скрывается за этими буквами? Исследователи путаются в догадках. Еще до ссылки в жизни Пушкина прошла какая-то очень большая и серьезная неразделенная любовь. Об этой любви молчат друзья и современники поэта. Ничего как будто не говорит прямо и он сам. Но косвенные свидетельства этой любви рассеяны в его стихах. В этот период любви неразделенной Пушкин утрачивает свою творческую способность к написанию стихов (что случалось с ним не раз в часы и дни душевного беспокойства). Творческий кризис случился в начале 1820 года и был самым глубоким и резким из всех последующих.

В первой главе «Евгения Онегина» Пушкин говорит:

Любви безумную тревогу
Я безотрадно испытал.
Блажен, кто с нею сочетал
Горячку рифм: он тем удвоил
Поэзии священный бред,
Петрарке шествуя вослед,
А муки сердца успокоил,
Поймал и славу между тем;
Но я, любя, был глуп и нем.

Эта душевная скорбь о неразделенной любви слышится и в других стихотворениях. Например, в элегии «Погасло дневное светило» он пишет:

…прежних сердца ран,
Глубоких ран любви,
Ничто не исцелило…

В стихотворение «Желание» (1821 год) есть такие строки, указывающие на исчезновение пушкинского гения:

И ты, моя задумчивая лира,
Найдешь ли вновь утраченные звуки?

Но это состояние утраты любви и таланта постепенно пройдет, жизнь снова возьмет свое, и Пушкин об этом скажет так:

Предметы гордых песнопений
Разбудят мой уснувший гений.

(стихотворение «Война», 1821 год)

В поэме «Кавказский пленник» поэт также изобразит героя, своего двойника, с помертвелой, опустошенной душой, пережившей на родине несчастную любовь.

Чуть позже у Пушкина появятся новые сердечные увлечения в Крыму. Но, признавая автобиографическое значение «Кавказского пленника», биографы поэта не отрицают факт его «северной любви», к кому бы она не относилась.

Патография Пушкина

„Это состояние души можно назвать юродством поэта. Оно замечается в Пушкине до самой женитьбы, а, может быть еще позднее».

П. И. Бартенев. Пушкин в Южной России.

В то время, как на Западе патографическая литература все более разростается и большинство величайших мастеров слова (по крайней мере Германии) освещены так или иначе патографически, у нас в России в этом отношении сделано очень и очень мало. А один из величайших мастеров слова —А. С. Пушкин до сих пор патографически совершенно не освещен. Давно уже пора к этому приступить.

Автору этой работы, хотя и не представляется сейчас возможным разработать полной патографии Пушкина (считая это делом будущего), но положить вехи к такой работе в виде указаний на некоторые патографические материалы для выяснения психической конституции Пушкина представляется возможным хотя бы на основании тех скудных данных, которые имеются у нас, не претендуя на большее. Словом, мы здесь хотим только наметить ту канву, на которой может быть построена патография Пушкина.

Прежде всего отметим те наследственные данные, из которых сложилась личность поэта. Как известно, родоначальником Пушкиных был прусский выходец Радши, выехавший в Россию при Александре Невском. Самое имя Пушкиных пошло от потомка Радши в шестом поколении — Григория Пушки.

Изучая родословную Пушкина мы можем отметить, с одной стороны, целый ряд душевнобольных и резко патологических типов, с другой—лиц творческих одаренных, поэтов и писателей.

Прадед поэта по отцу, Александр Петрович Пушкин, умер весьма молодым, в припадке сумашествия зарезав свою жену, находившуюся в родах; сын его, Лев Александрович, представлял собой ярко патологическую личность: пылкий и жестокий, он из ревности замучил свою жену, заключив ее в домашнюю тюрьму, где она умерла на соломе.

От отца своего поэт унаследовал, с одной стороны, одаренность, поэтический талант, с другой—много психопатических черт. Сергей Львович был известен во всей аристократической Москве своими каламбурами, остротами и стихами; стихотворство было его страстью. Отец поэта был раздражителен и очень тяжел в домашней жизни; нрава был непостоянного, мелочного, попеременното мотал деньгами, то бывал неимоверно скуп. Барон Корф считает Сергея Львовича человеком пустым, бестолковым и безмолвным рабом своей жены. Увлекшись религией в пожилом возрасте, он вступил в массонскую ложу. Кроме отца, мы встречаем в семье Пушкина еще несколько лиц, поэтически одаренных: Василий Львович (дядя поэта) пользовался славой хорошего стихотворца; также был известен своими стихами младший брат поэта—Лев Сергеевич Пушкин. Лев Сергеевич отличался своими „странностями» и чудачествами.

Мать поэта происходила из рода Ганнибалов, родоначальником которого был известный Абрам Петрович Ганнибал, африканский негр, подаренный Петру Великому турецким султаном. Как у родоначальника, так и у всех потомков Ганнибала мы можем отметить резко выраженные психопатические черты характера: Абрам Петрович был очень сварлив и неуживчив и постоянно ссорился со своими сослуживцами; будучи необузданно ревнив, он отличался в семейной жизни своеволием и скупостью. Сын его (Петр) был алкоголик, другой сын (Осип), умерший от „невоздержанной жизни», отличался „пылкой страстью» и „легкомыслием», вследствие чего брак его с дочерью Алексея Федоровича Пушкина был „несчастным» и окончился разводом.

Как мы видим, мать Пушкина, Надежда Осиповна Ганнибал и отец поэта были в родстве. Надежда Осиповна была женщиной вспыльчивой, эксцентричной, взбалмошной и рассеянной до крайности. Все эти черты характера поэт унаследовал от матери, как мы увидим ниже.

Таким образом из этих (правда, скудных) данных мы видим, что Пушкин был отягчен как по материнской, так и по отцовской линии. Литературную же одаренность он получил по отцовской линии.

Переходя к анализу личности поэта с психопатологической стороны, мы должны заранее сказать, что не собираемся сейчас дать исчерпывающий патографический анализ личности поэта. Мы отметим лишь некоторые выпуклые и ярко бросающиеся в глаза моменты в патопсихической структуре личности Пушкина.

Самым характерным и ярким, что в его личности бросается в глаза, даже и не специалистам, так это—резкая неустойчивость его психики, имеющая ярко выраженную цикличность смены настроений, далеко выходящая за пределы нормальной ритмичности настроений обыкновенных здоровых людей. Если мы обратимся к материалам, иллюстрирующим доподлинную (а не искусственно панегирическую) биографию Пушкина, то все течение его психической жизни в ее сменах настроений пришлось бы графически изобразить в виде волнистой кривой с крутыми колебаниями и подъемами то вниз, то вверх. Эти колебания будут соответствовать колебаниям его бурной психики то в форме резкого возбуждения, то в форме депрессии. Эта волнообразность, правда, будет протекать с известной периодичностью, но не будет иметь той строгой ритмичности подъемов и спусков, свойственных тем чистым формам маниакально-депрессивных состояний, где регулярно и ритмично депрессия сменяет возбуждение. У Пушкина, скорей, та часть кривой, которая бы характеризовала подъемы возбуждения, будет преобладать и доминировать над той частью кривой, которая должна характеризовать депрессии. Это—первая особенность, которую бы можно было отметить.

Вторая особенность, которую мы бы могли констатировать, —это то, что в последний период его жизни депрессивные приступы стали учащаться и даже, пожалуй, удлиняться. Эта психическая неустойчивость и цикличность психики резко бросалась в глаза даже всем тем из его современников, которые далеки были до каких-либо психиатрических оценок его настроений. „Случалось удивляться переходам в нем»,—пишет И. И. Пущин, товарищ Пушкина, в своих заметках о Пушкине.

Правда, современники его и даже его близкие люди, не понимая конституцию психики поэта, часто ложно истолковывали эти резкие смены настроения, приписывая их той или иной мнимой причине, якобы зависящей от его воли и желаний. Так, брат его, Лев Сергеевич, говорит1 : „Должен заметить, что редко можно встретить человека, который бы объяснялся так вяло и несносно, как Пушкин, когда предмет разговора не занимал его, но он становился блестяще красноречивым, когда дело шло о чем-нибудь близком его душе. Тогда он являлся поэтом и гораздо более вдохновенным, чем во всех своих сочинениях».

Точно также А. М. Керн2 о Пушкине говорит так:

„Трудно было с ним сблизиться. Он был очень неровен в обращении: то шумно весел, то дерзок, то нескончаемо любезен, то томительно скучен, и нельзя было угадать, в каком он будет расположении духа через минуту. Вообще же надо сказать, что он не умел скрывать своих чувств, выражал их всегда искренно и был неописанно хорош, когда что-либо приятно вдохновляло его. Когда же он решался быть любезным, то ничто не могло сравниться с блеском, остротою и увлекательностью его речи».

Конечно, дело тут не в том, что Пушкин “вяло и несносно” держал себя и был “томительно скучен”, потому что “предмет разговора не занимал его”, также и не потому он “становился блестяще красноречивыми, что дело шло о чем-нибудь близком его душе и не потому, что он “решался быть любезным”, а дело тут в том, в какой фазе маниакально-депрессивного состояния находился Пушкин в данный момент — в депрессивной или в маниакальной. И верно подметила А. М. Керн в Пушкине: что “он не умел скрывать свои чувств, выражал их всегда искренно”, так как он не мог их скрывать в силу конституциональных особенностей маниакально—депрессивного состояния, а не потому, что хотел или “решался быть любезным” или “томительно скучным”.

Теперь перейдем к иллюстрации тех моментов из биографии Пушкина, которые характеризуют вышеупомянутую кривую в ее подъемах и спусках. Причем оговариваемся, что ниже приводимые иллюстрации для этой цели являются далеко не исчерпывающим материалом для демонстрирования такой кривой. Эти материалы могут служить лишь канвой для попытки построения такой кривой, и этим могла бы быть охарактеризована маниакально-депрессивная психическая конституция Пушкина, а еще вернее было бы сказать—маниакально-депрессивный компонент психической конституции Пушкина, так как, по нашему мнению, в сложную психику Пушкина должны входить еще и другие компоненты, помимо маниакально-депрессивного3 . Уже с самого раннего детства и юношества замечается эта циклическая смена кривой, которая то вверх (возбуждение), то вниз (депрессия) сменяет одна другую. Так, в раннем детстве—до 7 лет—поэт был толстым, неповоротливым, угрюмым и сосредоточенным ребенком, предпочитавшим уединение всем играм и шалостям. Вдруг в возрасте 7 лет в Пушкине произошла резкая перемена: он стал резвым и шаловливым; родители пришли в ужас от внезапно проявившейся необузданности. Испытав все меры к его “укрощению”, они успокоились на мысли, что ненормальность природы их сына ничем исправить нельзя.

На 8-ом году Пушкин стал сочинять комедии и эпиграммы, 12-ти лет поэт поступил в Лицей. Здесь он поразил всех товарищей ранним развитием, раздражительностью и необузданностью; опять-таки здесь отмечается, что характер его был неровный: то расшалится без удержу, то вдруг задумается и долго сидит неподвижно. “Видишь его поглощенным не по летам в думы и чтение”, и тут же он внезапно оставляет занятия, входит в какай-то припадок бешенства из-за каких-тo пустяков: из-за того, что другой перебежал его или одним ударом уронил все кегли.“Пушкин с самого начала пребывания в Лицее был раздражительнее всех и потому не возбуждал общей симпатии”,— рассказывал Пущин в своих воспоминаниях.

Учился Пушкин очень небрежно и только благодаря хорошей памяти смог сдать хорошо большинство экзаменов; он не любил математики и немецкого языка. Поэт окончил лицей в 18 лет. По описанию его друзей он был среднего роста, широкоплечий, худощавый, имел темные курчавые волосы, светло-голубые глаза, высокий лоб, смуглое небольшое лицо и толстые губы. Во всех его движениях видна была робость; он был очень неровен в обращении: то шумливо весел, то .грустен, то робок, то дерзок. С этого периода, т. е. с 1817 года по 1820 год, он живет в Петербурге, где поступает на службу. Этот период характеризуется резкими приступами возбуждения, повышенного тонуса всех жизненых отправлений, далеко выходящего за пределы нормального повышения психического тонуса, свойственного юношам такого возраста. Здесь характерны данные воспоминания современников о Пушкине этого периода. Приведем воспоминания барона Корфа, относящиеся к тому времени: “Пушкин был вспыльчив до бешенства, вечно рассеянный, погруженный в мечтания, с необузданными страстями.4 Характерная черта души поэта полная неуравновешенность, готовность отдаться впечатлениям, способность глубоко, но мимолетно их переживать”. И, действительно, в Петербурге он предается вихрю развлечений и разврата; дни и ночи он проводит в оргиях и вакханалиях, предаваясь разгулу и разврату, низводивших его не раз на край могилы; о его бесконечных дуэлях, странностях и выходках говорил весь Петербург. Отдыхает он и предается серьезному литературному творчеству только тогда, когда бывает болен венерическими болезнями.

Для характеристики приведем отрывки писем современников:

Тургенев пишет Вяземскому 18.IX.1818 г.: „Сверчек (название Пушкина как члена Арзамаса) прыгает по бульвару и по б…,но при всем беспутном образе жизни его он кончает четвертую песнь поэмы. Если еще два или три, так дело в шляпе. Первая… болезнь была и первой кормилицей его поэмы» (Остафьевск. Архив, ч. I, стр. 174).

„Старое пристало к новому и пришлось ему опять за поэму приниматься—радуется Вяземский—Венера пригвоздила его к постели» (Там же, стр. 191).

„Пушкин простудился, дожидаясь у дверей Б…, которая не пускала его в дождь к себе для того, чтобы не заразить его своей болезнью. Какая борьба великодушия любви и разврата». (Тургенев в письме от 1819 г. Там же стр. 253).

В одной из черновых тетрадей Пушкин кается в своих грехах и их последствиях таким образом

„Я стражду 8 дней

С лекарствами в желудке

С Меркурием в крови

С раскаяньем в рассудке».

В петербургский период (после окончания Лицея) психическое состояние Пушкина как нельзя ярче характеризуется как состояние резкого возбуждения. Возбуждение этого периода превосходит по интенсивности и, пожалуй, по деятельности все до сих пор бывшие приступы возбуждения юношеского периода. Этот период прерывается вскоре резкой депрессией.

В 1819 г. наступил приступ резкой меланхолии: в письмах к друзьям он говорит о полной апатии, об омертвелости духа, о недоступности каким бы то ни было впечатлениям; он пишет об утрате поэтического вдохновения:

“И ты, моя задумчивая лира,

Найдешь ли вновь утраченные звуки”.

Был ли этот приступ депрессии за этот петербургский период единственным или были еще такие приступы—мы не знаем, но вскоре наступает снова фаза возбуждения. Возбуждение настолько резкое, что Пушкин сталкивается всюду с окружающим из его среды. В связи с его скандальным и вызывающим поведением (связанным, несомненно, с его патологически возбужденной психикой) Пушкин высылается административно из Петербурга (возбудивши против себя тогдашнюю бюрократию) в распоряжение генерала Инзова, в Екатеринослав.

К этому времени приблизительно у Пушкина наступает новый более длительный период депрессии. За это время Пушкин не подавал о себе никаких вестей близким и друзьям до половины сентября месяца. Пушкин, обычно любивший делиться своими впечатлениями, вдруг чуть ли полгода не пишет. Что с ним случилось? Об этом мы можем судить по письму к брату Л. С. Пушкину, написанному в сентябре 1820 г:

„Милый брат, я виноват перед твоей дружбой, постараюсь изгладить вину мою длинным письмом и подробными рассказами. Начинаю с яиц Леды. Приехав в Екатеринослав я соскучился, поехал кататься по Днепру, выкупался и схватил горячку по обыкновению5 . Генерал Раевский, который ехал на Кавказ с сыном и двумя дочерьми, нашел меня в жидовской хате, в бреду без лекаря, за кружкой оледенелого лимонада. Сын его (ты знаешь нашу тесную связь и важные услуги для меня вечно не забытые) предложил мне путешествие к Кавказским водам; лекарь, который с ним ехал, обещал меня в дороге не уморить. Инзов благословил меня в счастливый путь. Я лег в коляску больной, через неделю вылечился. Два месяца жил на Кавказе; воды были мне очень нужны и чрезвычайно помогли, особенно серные горячие…”.

В другом письме к барону Дельвигу от 1824 г., описывая это свое путешествие на юг, он между прочим пишет:

„В Бахчисарай приехал я больной”. Описывая далее развалины дворца и фонтана и проч., он тут же замечает:

«… но не тем в то время сердце полно было- лихорадка меня мучила…”.

Итак эту “горячку” или “лихорадку”, о которой говорит Пушкин, он „схватил по обыкновению», как он выражается в письме к брату. Мы знаем, что до этого в Петербурге он никакой такой лихорадкой, как мы бы могли думать о периодических приступах малярии или какой-либо другой инфекционной болезни и которая бы его трепала „по обыкновению» (значит периодически), он не страдал. Мы знаем, наоборот, что до высылки из Питера он был в сильно возбужденном нервном состоянии—вел разгульный образ жизни, натворил величайшие безумства, и поведение его вообще указывает, что он находился в ненормальном и сильно возбужденном состоянии, соответствующем маниакальному или гипоманиакальному. Поведение его настолько ненормально, что заставляет тогдашнюю администрацию выслать его из Петербурга.

По-видимому, это возбуждение сменяется, ко времени высылки депрессивным приступом, сменившимся затем возбуждениями, называемыми Пушкиным „горячкой» или „лихорадкой». Депрессивный приступ этот, сопровождаемый глубоким упадком телесных и духовных сил, и затем возбуждением, по-видимому, он переживает не впервые, ибо он сам отмечает, что он наступил у него „по обыковению».

В эту же пору депрессии творчество Пушкина замирает и становится вдруг ему недоступно. Замечается резкий упадок творческих сил как никогда (такие приступы отсутствия творчества у Пушкина были неоднократно). Им овладевает то нравственное омертвение, когда психический тонус понижается настолько, что на южное великолепие картин природы он глядит со странным равнодушием, которому сам впоследствии удивляется. За четыре месяца этого периода (май—август 1820 г.) написаны им только две коротенькие элегии, носящие имя „Дориды» и незаконченный отрывок „Мне бой знаком, люблю я звук мечей», да еще эпиграммы на Аракчеева.

Также во время пребывания на Кавказе в этот период написан лишь эпилог к “Руслану и Людмиле”, и здесь об упадке его творческих сил он делает сам горькое признание:

“На скате каменных стремнин

Питаюсь чувствами немыми

И чудной прелестью картин

Природы дикой и угрюмой;

Душа как прежде, каждый час

Полна томительною думой,

Но огонь поэзии угас.

Ищу напрасно впечатлений.

Она прошла пора стихов,

Пора любви, веселых снов

Пора сердечных вдохновений.

Восторгов каждый день протек

И скрылась от меня на век

Богиня тихих песнопений…».

Позже когда он стал выздоравливать:

„И ты, моя задумчивая лира,

Найдешь ли вновь утраченные звуки» (“Желание”, 1821).

И, наконец, в первой песне „Евгения Онегина» возобновляется:

“Адриатические волны.

О, Брента. Нет, увижу вас

И вдохновенья снова полный

Услышу Ваш волшебный глас”.

Напрасно хотят авторы приписать этому упадку творчества как причину затаенную какую-то любовь.

Те же черты необузданности, приступов возбуждения мы встречаем в период изгнания, в Кишиневе и Одессе. Бартенев так описывает период жизни в Кишиневе: “у Пушкина отмечаются частые вспышки неудержимого гнева, которые находили на него по поводу ничтожнейших случаев в жизни. Резко обозначалось противоречие между его повседневной жизнью и художественным служением; в нем было два Пушкина: Пушкин—человек, Пушкин—поэт». Начальник его в Кишиневе получал безконечное число жалоб на „шалости и проказы» Пушкина; драки, дуэли и т. п похождения служили темой постоянных толков.

Этот период наиболее выраженный в патологическом отношении. Пребывание в Кишиневе отличается скандальной хроникой его жизни, и недаром биографы этот период обозначают как период сатанизма.

Анненков (“Вестник Европы”, 1873—74. „О Пушкине по новым документам») по поводу кишиневского периода, касаясь найденной тетради с изображением чертей и „всяких гадостей,» говорит: „Надо быть в патологическом состоянии. чтобы подолгу останавливаться на производстве этого цикла» и относит эти произведения прямо к душевной болезни Пушкина. В свое время это мнение Анненкова вызвало резкое недовольство и протест среди поклонников Пушкина. Некоторые же из петербургских журналистов в то время также были того мнения, что многие эскизы Пушкина изобличают такую „дикую изобретательность, такое горячечное свирепое состояние фантазии», что приобретают уже значение симптома душевной болезни. Другие же готовы были считать даже некоторые проявления его психики как симптомы душевной болезни. Вообще, кишиневский период характеризуется сильными приступами возбуждения, которые сопровождаются цинизмом, граничащим с парнографией, авантюризмом, скандалами, драками, дуэлями из за любовных приключений.

Вот несколько любовных скандалов: Пушкин был в связи с женой помещика Инглези. Муж, узнав, запер ее в чулан, а Пушкина вызвал на дуэль. За этот скандал Пушкин был посажен его начальником Инзовым на 10 дней на гауптвахту. Жены кишиневских нотабелей Мариола Рали и Аника Сандулаки, по-видимому, были тоже в числе возлюбленных Пушкина. Можно думать, что у него была связь с Мариолой Баят, молодой супругой члена Верховного Совета Годараки Баята, но связь эта скоро прервалась. Красивая Мариола затаила злобу на Пушкина и преследовала его разными обидными намеками так, что он в конце концов вызвал на дуэль, а потом ударил по лицу ее мужа-почтенного и уже пожилого боярина. Это дело повлекло для Пушкина новое заточение под арестом (Цит, по Губеру. Дон-Жуанский список, стр. 69)

Приступы возбуждения кишиневского периода можно считать как один из наиболее сильных приступов возбуждения. Кроме того, в этот период возбуждения (а, может быть, и несколько раньше) примешивается и новый психотический компонент в развитии его психики, отчего маниакально-депрессивные состояния с этого времени получают несколько иную окраску, другой колорит, а потому кишиневский период надо еще считать и переломным в развитии его психики. Этот новый психотический компонент есть шизоидный компонент.

Тот „сатанизм», о котором говорят различные литературные критики и литературные историки, точно так же, как и „байронизм», начавшиеся именно в эту эпоху жизни Пушкина (или несколько раньше)—есть именно результат развернувшегося в психике Пушкина шизоидного начала. Это шизоидное начало, развиваясь на фоне маниакально-депрессивных состояний, в дальнейшем изменит ту более правильную смену возбуждения и депрессии, которая была характерна для первого периода жизни Пушкина—периода ссылок и репрессий.

В дальнейшем характер маниакально-депрессивных состояний, благодаря шизоидному компоненту, меняется. Приступы возбуждения развиваются не так ярко и резко, зато приступы депрессии делаются как будто длительнее и чаще. Тут, конечно, необходимы более детальные исследования, чтоб эти моменты более определенно осветить, что в дальнейшем и должно быть сделано. Здесь мы пока только это намечаем.

Краткий одесский период также характеризуется аналогичными состояниями его психики, что и в предыдущих: возбужденное состояние, ажитация, повышенный сексуализм и связанное с этим агрессивное поведение, с авантюризмом и скандальными выходками. Этим вызывается и его новая высылка из Одессы.

Из Одессы поэт был выслан в село Михайловское, где он прожил несколько лет. В 1825 г. отмечается снова резкое угнетенное настроение, тоска, резиньяция и разорванность со своими. „Я не могу больше работать»,—пишет сам Пушкин,—„здесь на берегу реки я хотел бы построить себе хижину и сделаться отшельником». Вообще, как уже выше было сказано, в эту эпоху жизни и в последующие годы бросаются в глаза менее приступы возбуждения, более приступы депрессии.

В 1827 г. он стал избегать людей. В обществе бывал редко, а если и бывал, то или скучающим, или придирчивым, озлобленным и неприятным. По свидетельству А. П. Керн, Пушкин в эту зиму часто бывает мрачным рассеянным и апатичным. В нем проявляется недовольство самим собой и другими. Под влиянием какой то безотчетной тоски Пушкин то едет в Москву, то в Петербург. К концу года это состояние временно проходит, но вскоре он опять начинает „хандрить». В это время он пишет:

„Дар напрасный, дар случайный,

Жизнь, зачем ты нам дана?

Цели нет передо мною,

Сердце пусто, праздней ум,

И томит меня тоскою

Однозвучный жизни шум».

И эта тоска все более его пожирала, несмотря на растущую славу поэта.

Наблюдатель6 , видевший Пушкина в Москве в начале 1827 г., очень тонко подметил и моменты тяжелых приступов депрессии.

„Судя по всему, что я здесь слышал и видел, Пушкин здесь на розах. Его знает весь город, все им интересуются, отличнейшая молодежь собирается к нему, как древле к великому ларуэту собирались все, имевшие хоть немного здравого смысла в голове. Со всем тем Пушкин скучает. Так он мне сам сказал… Пушкин очень переменился наружностью: страшные черные бакенбарды придали лицу его какое-то чертовское выражение, впрочем он все тот же— так же жив, скор и по-прежнему в одну минуту переходит от веселого смеха к задумчивости и размышлению».

Из последующей эпохи его жизни к его вечно возбужденному состоянию примешивается возрастающее чувство ревности, пожиравшее его и ухудшавшее его самочувствие все сильнее и сильнее, несмотря на то, что приступы возбуждения как будто и ослабли. Таково было его состояние во время женитьбы и в последующей брачной жизни. Здесь ревность уже превращается в нечто бредовое, шизоидные элементы сказываются все более и более. Тоска, скука, замкнутость настолько начинают доминировать, что в 1835 г. стали замечать сильное изменение характера Пушкина: Он стал желчным, обозленным, подозрительным; все окружающие кажутся ему врагами; в каждом слове ему чудится намек или оскорбление. В 1837 году все стали замечать, что Пушкин сделался прямо каким-то ненормальным. По-видимому, в одном из депрессивных состояний он добивался той роковой дуэли, во время которой смертельная рана подсекла его жизнь.

В связи с приступами маниакально-депрессивного состояния у Пушкина мы должны связать другую яркую особенность его психики, а именно: его резко патологическую сексуальность, выражавшуюся в чрезмерной похотливости, сексуальном цинизме и извращений половых влечений. О своей патологической сексуальности сам Пушкин в одном послании к Ф. Ф. Юрьеву так описывает себя:

„А я, повеса вечно праздный,

Потомок негров безобразный,

Взрощенный в дикой простоте,

Любви не ведая страданий,

Я нравлюсь юной красоте

Бесстыдным бешенством желаний». (Цит. по Губеру: „Дон-Жуанский список Пушкина», Петроград, 1923г.).

„Бешенство желания» носило прямо резко патологический характер похотливости, о чем ярко свидетельствуют его современники. Лицейский товарищ поэта, Комовский (статьи и материалы Грота, изд. 2-е, „Пушкин его лицейские товарищи и наставники»), характеризует его таким образом:

„Пушкин любил приносить жертвы Бахусу и, вернее, волочился за хорошенькими актрисами гр. Толстого, причем проявлялись в нем вся пылкость и сладострастие африканской природы. Пушкин был до того женолюбив, что, будучи еще 15 или 16 лет, от одного прикосновения к руке танцующей во время лицейских балов взор его пылал, и он пылал, и он пыхтел, сопел, как ретивый конь среди молодого табуна».

Другой его лицейский товарищ, знавший его хорошо, барон М. А. Корф, так говорит о нем (цит. там же): „В лицее он превосходил всех чувственностью, а после в свете предался распутствам всех родов, проводя дни и ночи в непрерывной цепи вакханалий и оргий. Должно дивиться как здоровье и талант его выдержали такой образ жизни, с которым естественно сопрягались и частые гнусные болезни, низводившие его часто на край могилы. Пушкин не был создан ни для света, ни для общественных обязанностей, ни даже, думаю, для высшей любви или истинной дружбы. У него господствовали только две стихии: удовлетворение чувственным страстям и поэзия; и в обоих он ушел далеко. В нем не было ни внешней, ни внутренней религии, ни высших нравственных чувств, и он полагал даже какое-то хвастовство в отдаленном цинизме по этой части. Злые насмешки часто в самых отвратительных картинах над всеми религиозными верованиями и обрядами, над уважением к родителям, над родственными привязанностями, над всеми отношениями общественными и семейными—это было ему нипочем, и я не сомневаюсь, что для едкого слова он иногда говорил более и хуже, нежели в самом деле думал и чувствовал. Вечно без копейки, вечно в долгах, иногда почти без порядочного фрака, с беспрестанными историями, частыми дуэлями, в близком знакомстве со всеми трактирщиками, непотребными домами и прелестницами петербургскими, Пушкин представлял тип самого грязного разврата».

И, действительно, цинизм, утонченный разврат, стратегия сластолюбца—соблазнителя заполняли другую часть содержания жизни Пушкина и, что замечательно, когда он заболевал венерической болезнью, друзья его радовались: наконец-то он, прикованный, напишет в уединении большое произведение.

При встречах с женщинами Пушкин мгновенно загорался, стремительно и бурно налетала на него любовь, и также скоро угасала в нем. „Натали (говорит он про свою жену) — моя сто тринадцатая любовь«, —признавался он княгине Вяземской.

«Более или менее я был влюблен во всех хорошеньких женщин, которых знал (говорит он в другом месте). Все они изрядно надо мной посмеялись, все, за одним единственным исключением, кокетничали со мной».

Из этого надо делать вывод, что и к серьезной и глубокой любви Пушкин не был способен, и что здесь, как и везде, вся его натура, была поверхностна в отношении любви. Ему нужно было легкое отношение к женщинам. Если же женщина была ему недоступна в смысле физического обладания, то он буквально готов был сойти с ума, и нарастающее чувство обычно протекало как тяжелая болезнь, сопровождаемая бурными пароксизмами.

Еще более замечательно, что даже известная содержательница публичного дома в Петербурге, Софья Астафьевна, жаловалась полиции на „безнравственность» Пушкина, который „развращает ее овечек».

Отсюда понятно будет, почему в тогдашних светских и бюрократических кругах общества, где бывал Пушкин, его боялись как развратника настолько,что в резузьтате правительству приходилось ссылать его куда-нибудь в ссылку. Его высылали в Одессу, Кишинев. Здесь его поведение принимало тот же характер, и его высылали в другое место и т. д.

О том, как боялись цинизма и развратного поведения Пушкина, характеризует и следующий отрывок из дневника соседа по имению А. Н. Вульфа: „Я видел Пушкина, который хочет ехать с матерью в Малинники. Мне это весьма неприятно, ибо оттого пострадает доброе имя сестры и матери, а сестре, и других ради причин, это вредно» („Пушкин и его современники», выпуск XXI, стр. 19).

Как все патологические эротоманы, Пушкин был фетишист: образ женской ноги всего ярче зажигал его эротическую фантазию. Это общеизвестно, об этом свидетельствуют многочисленные стихи и рисунки, набросанные в черновых его рукописях. Один ученый и пушкинианец—проф. Сумцов—написал специальную работу о женской ножке в поэзии Пушкина.

Если о фетишизме Пушкина ученый мог написать работу, то тем более можно написать целую книгу о патологической ревности Пушкина, которая могла принимать у него фантастические размеры и которая всегда была злокачественным осложнением патологической сексуальности Пушкина. Ревность Пушкина поедом ела его в продолжении всей его жизни, по всякому ничтожному поводу, и приняла грандиозные размеры во время женитьбы Пушкина.

Сестра Пушкина, Ольга Сергеевна Павлищева, в одном письме так характеризовала страдания брата в начале 30-х годов:

„Брат говорил мне, что иногда чувствует себя самым несчастным существом, существом, близким к сумасшествию, когда видит свою жену разговаривающей и танцующей на балах с красивыми молодыми людьми: уже одно прикосновение чужих мужских рук к ее руке причиняет ему приливы крови к голове, и тогда на него находит мысль, не дающая ему покоя, что жена его, оставаясь ему верной, может изменять мысленно… Александр мне сказал о возможности не физического предпочтения его, которое по благочестию и благородству Наташи предполагать в ней просто грешно, но о возможности предпочтения мысленно других перед ним». (Из семейной хроники „Воспоминания о Пушкине». А. Павлищева, стр. 298).

Вообще вся семейная драма Пушкина, приведшая его к роковому концу, разыгралась на почве этой патологической ревности. Пушкин, видя в женщине предмет чувственного обожания, в то же самое время если не вполне ненавидел женщину то, по крайней мере, ее очень и очень низко ставил: он считает ее существом низшего порядка, лживым, злым, коварным и душевно грубым.

В эстетическую чуткость женщины он совершенно не верил, он говорил: “Природа, одарив их тонким умом и чувствительностью, самою раздражительною, едва ли не отказала им в чувстве изящного. Поэзия скользит по слуху их, не досягая души; они бесчувственны к ее гармонии» (цит. “Дон-Жуанский список”, стр. 29).

Тут напрашивается невольно один вопрос: как Пушкин, певший столько дифирамб женской ножке, любви, автор страстных элегий, комплиментов, признаний, пестрящих в букете его творчества, в то же самое время дает такой отзыв о женщине и высказывает такое отношение к ней?

Здесь больше всего сказывается патологическая сексуальность Пушкина, которая служила ему лишь объектом возбуждения в самом грубом смысле для его творчества, как водка для алкоголика, который, презирая в душе эту водку, не может от нее отстать.

Это отношение к женщине в одну из трезвых своих минут Пушкин высказал в следующем стихотворении:

“Стон лиры верной не коснется

Их легкой ветреной души;

Нечисто их воображенье,

Не понимают нас они,

И признак Бога, вдохновенье,

Для них и чуждо и смешно.

Когда на память мне невольно

Придет внушенный ими стих,

Я содрагаюсь, сразу больно

Мне, стыдно идолов моих.

К чему, несчастный, я стремился?

Пред кем унизил гордый ум?

Кого восторго,в чистых дум

Боготворить не устыдился?”

Так раскаивается и стыдится Пушкин за свою патетическую эротоманию, как алкоголик в минуту трезвости, ибо у трезвого Пушкина женский вопрос решается просто в следующем его четверостишии:

„Умна восточная система

И прав обычай стариков:

Оне родились для гарема

Иль для неволи теремов».

Тем более надо бы добавить к этому четверостишью, что для мученика патологической ревности эта восточная система является единственной гарантией, при которой он мог быть покоен.

Итак, мы отметили в жизни Пушкина его главные и наиболее выпуклые из циклических смен периодов возбуждения с периодами депрессии. Первую резкую перемену в характере Пушкина мы отметили в возрасте 7 лет: угрюмый, сосредоточенный в себе до этого возраста, он вдруг сделался резвым и шаловливым, чем привел в ужас своих родителей. В то же время, т. е. на 8-м году, он стал сочинять комедии и эпиграммы. Затем в возрасте 12 лет, когда он был уже лицеистом, отмечается также периодическая смена настроения и неустойчивость психическая: то необузданно-раздражителен до приступов бешенства из-за пустяков или шумно и неестественно весел, то чересчур грустен, тосклив и депрессивен.

Далее, по окончании Лицея, в петербургский период, т. е. в промежуток 1819—20 гг., этот размах возбуждения все более и более возрастает. Здесь в связи с крайней степенью возбуждения связывается самый разнузданный разгул, разврат, цинический и извращенный сексуализм, аггресивное поведение и столкновения с своей средой. Этому сильному размаху возбуждения, следует сильный приступ депрессии в 1820 г. который длится полгода. Вместе с этим — творческая бесплодность. Затем новый приступ возбуждения дает кишиневский период, где кривая возбуждения достигает предела. Разгул, разврат, драки, скандалы, аггресивность, дуэли, повышенный и извращенный сексуализм и прочее характеризуют также этот период.

С этого момента начинают развертываться новые элементы шизоидного характера, бывшие до сих пор не так развитыми. Все ярче и ярче проявляется „сатанизм» и „байронизм» как результат развертывающего шизоидного начала.

В 1825 г. снова появляется резко угнетенное настроение: тоска и разорванность со светом. С каждым годом приступы меланхолии делаются чаще и чаще, но и в то же время теряют тот характер чисто эмоциональных депрессий, а, скорей, принимают характер шизоидной скуки и замкнутости.

В 1827 г. он стал избегать людей, в обществе бывает редко. В состоянии резкой тоски и меланхолии он переезжает из одного города в другой. Возбуждения не имеют того характера, свойственного периоду ссылок. Женитьба не улучшила состояние поэта; в 1835 г. характер его резче меняется, он стал подозрителен и желчен. Вскоре все стали замечать, что Пушкин сделался каким то ненормальным.

Все эти приступы периодических возбуждений с периодическими депрессиями, как мы уже отметили выше, нельзя характеризовать как чистые формы маниакально-депрессивных состояний, ибо здесь примешивается целый ряд моментов в психике Пушкина, заслоняющих или, вернее, изменяющих картину чистой формы маниакально-депрессивного состояния настолько, что невольно можно думать о другой диагностике. Помимо шизоидного компонента (уже выше отмеченного), разыгривающегося на фоне маниакально-депрессивных состояний, необходимо отметить еще возможный и другой элемент. Это — аффект-эпилептический компонент, имеющийся в психике Пушкина, дающий чрезвычайную аффективную вспыльчивость и агрессивность, ревность и чрезвычайно резкие смены настроения в очень короткий промежуток времени. Это тем более необходимо подчеркнуть, когда мы вспоминаем необузданную также аффект-эпилептическую психику его африканских предков по линии матери.

Что касается шизоидного компонента в психике Пушкина, благодаря развитию которого кишеневский период (а, может быть, еще раньше—кавказский период) получает значение поворотного пункта в развитии его психики, то он должен быть изучен в дальнейшем особенно тщательно, ибо, как уже было отмечено, этот шизоидный компонент влияет на дальнейшее течение и характер маниакально-депрессивного компонента; эмоционально-волевая острота маниакально депрессивных состояний теряет постепенно резкость, как бы притупляется. Возбуждение теряет свой чистый характер, спадает, делается реже. Депрессия, хотя и делается все чаще и чаще, даже удлиняется, зато теряет свою чисто меланхолическо-эмоциональную окраску чистых депрессий. Шизоидный элемент эту эмоциональную меланхолию превращает все более и более в шизоидную скуку, вялость, тоску, апатическую „деревянность» и безразличие. Извращается жизненный тонус, развивается желчность, возрастает ревность принимающая характер бредового состояния; точно так же растет подозрительность и принимает также характер бредовой идеи. По-видимому, если бы не случайная смерть поэта, этот шизоидный компонент всецело завладел бы психикой Пушкина, ибо такова была тенденция этого шизокд-ного компонента в последние годы его жизни.

Конечно, все эти вопросы должны быть еще более детально освещены. Здесь, как мы уже сказали, мы намечали только канву для такой будущей работы, где также должен еще быть освещен вопрос о влиянии на творчество всех этих патологических моментов.

ЛИТЕРАТУРА:

А.С. Пушкин. Родословная Пушкиных и Ганнибалов.

А.С. Пушкин. Моя родословная.

Анненков. Пушкин в Александровскую эпоху.

Анненский. Пушкин и Царское село.

Бартенев. Пушкин в Южной России.

Векстерн. Пушкин.

А.Вульф. Пушкин и его современники.

Гершензон. Образцы прошлого.

Губер. Дон-Жуанский список Пушкина.

Заозерский. Пушкин в воспоминаниях современников.

Лернер. Труды и дни Пушкина.

Лицейская тетрадь Пушкина.

Майков. Биографические материалы о Пушкине.

Модзалевский. Новые материалы о дуэли и смерти Пушкина.

Пущин. Записки о Пушкине.

Сборник Пушкинского дома.

Сиповский. Пушкин, его жизнь и творчество.

Стоюнин. Пушкин.

Кречмер. Строение тела и характер,

Рыбаков. Душевные болезни.

Южная ссылка А.С.Пушкина

              « Я вижу берег отдаленный,

                 Земли полуденной волшебные края…»

 

 

(190  лет окончания Южной ссылки А.С.Пушкина)

 

  Для всякого литератора путешествие означает поворот в творческой судьбе и появление новых произведений. Период южной ссылки занимает особое место в биографии А. С. Пушкина.  В Крыму, во время  путешествия, великий поэт провел, как он сам писал, «счастливейшие минуты своей жизни».

              В южную ссылку Пушкин  был отправлен в 1820 году. Гроза над Пушкиным разразилась внезапно. Казалось, ничто не могло омрачить ни светлого настроения Пушкина, ни его искрометной веселости.  В это время по Петербургу стали ходить меткие, смешные пасквили на некоторых высокопоставленных лиц. Один из героев пасквиля князь Голицын получил донесение, что преступным автором текста является  Пушкин, только что окончивший лицей в Царском Селе. Александр I упрекает директора лицея Энгельгардта в том, что бывший царскосельский воспитанник «наводнил Россию возмутительными стихами», и приказывает генерал-губернатору Петербурга Милорадовичу арестовать поэта. В апреле 1820 г. Милорадович пригласил к себе Пушкина и доверительно сообщил ему об опасности. Поэт ответил губернатору, что бумаги его сожжены, но он может восстановить стихи по памяти, и тут же записал все вольнолюбивые стихотворения, кроме одной эпиграммы. Милорадович просил царя простить молодого поэта, который пленил его своим благородством. В это время им была уже написана ода “Вольность”. Гражданский пафос стихов, подобных «Деревне» и «Вольности», был воспринят как призыв к действию, что и вызвало недовольство императора Александра I.

 

Владыки! вам венец и трон
Дает Закон — а не природа;
Стоите выше вы народа,
Но вечный выше вас Закон.

Самовластительный злодей!
Тебя, твой трон я ненавижу,
Твою погибель, смерть детей
С жестокой радостию вижу.
Читают на твоем челе
Печать проклятия народы,
Ты ужас мира, стыд природы,
Упрек ты Богу на земле.

          Склонитесь первые главой

         Под сень надежную Закона,
   И станут вечной стражей трона
        Народов вольность и покой.
 

 

Голицын решил вопрос тотчас. Будет тебе, Пушкин, вольность. Ты вольность возлюбил – получай её! В Испании – революция, в Испанию его. Из такого путешествия не возвращаются. По Петербургу, а затем и по всей России в это время с неимоверной скоростью растекались рукописные  сборники, а в сборниках – стихи, неслыханные по своей дерзости: 

Мы добрых граждан позабавим
И у позорного столпа
Кишкой последнего попа
Последнего царя удавим.

Ославленный Пушкиным Фотий, священник высокого ранга, знал только одно место для него – годы покаяния  в  Соловецком монастыре. Там бы он научился бить поклоны, просидев 10 лет. Пляски словесные забыл бы навек.  Еще вариант – Сибирь. Военный министр Аракчеев получил от Пушкина следующее: 

Всей России притеснитель,
Губернаторов мучитель
И Совета он учитель,
А царю он — друг и брат.
Полон злобы, полон мести,
Без ума, без чувств, без чести…
 

Аракчеев полагал крикуна поместить в Петропавловскую крепость или отдать в солдаты навечно. Затем прошел слух, что Пушкина просто взяли и выпороли в полиции. Такая “известность” его не устраивала. После пустых слухов о телесном наказании он с горячностью защищает свое имя. У него свои понятия о чести. Он говорит: “Я решил тогда вкладывать в свои речи и писания столько неприличия, столько дерзости, что власть вынуждена была бы наконец отнестись ко мне как к преступнику; я надеялся на Сибирь или на крепость, как средство к восстановлению чести”. С Пушкиным было просто покончить, но единства взглядов не было.

 Друзья Пушкина – Жуковский, Вяземский, Чаадаев – были  посвящены  в его сердечную тайну: Пушкин был безнадежно влюблен в юную красавицу из царской семьи. Она рано ушла из жизни. Позднее эта его пламенная, безумная страсть превратилась в настоящее высокое чувство, осветившее всю его поэзию, вдохновившее его на многие гениальные творения. Они видели, что с юношей что-то творится – пасквили, неприличные, злые стишки в адрес важных особ – это копоть от того пожара, той катастрофы, которая происходит в душе юноши…

Сейчас надо было спасать Пушкина от него самого, спасать для России…   Заступничество друзей помогло смягчить монарший гнев.

Чаадаев должен встретиться с историком Николаем Михайловичем Карамзиным, который теперь был советником государя. Он должен сказать Карамзину об опасности, которая грозит Пушкину. Поэт ненавистен любителям рабства. Они ополчились на него. А без поэта нет будущего для страны. Без стиха народная память бессловесна, народная память нема.

Все уже начинали привыкать к будущей пушкинской ссылке, слухи о которой все росли. Приезд Чаадаева всё изменил.

Чаадаев был как всегда спокоен и внимателен. Николай Михайлович Карамзин — тонок и мудр.

У Николая Михайловича Карамзина будет встреча с  государем. Разговор ожидается непростой. Но не погибать же юному дарованию. Конечно, Пушкин безумец, а его эпиграммы тем ужасны, что смешны.      

И в каждой эпиграмме виден и слышен он сам.  Самым важным оказался простой вопрос: если не крепость и не Испания, то куда? Наконец царь уступил: Пушкин направился в южные губернии под начальство генерала И.Н. Инзова.

При встрече с  Пушкиным Карамзин был немногословен и просто сказал Пушкину, что он должен обещать ему–исправиться. Обещает ли он?

Пушкин сидел как на иголках. И вдруг сказал: – Обещаю… Все вздохнули с облегчением. Но тут Пушкин прибавил смиренно и точно: – На два года. Супруга Карамзина, Катерина Андреевна, засмеялась. Как точен! Хорошо хоть на два. Пушкин оставался собой, и, если б было иначе, ах, как было бы скучно! Решено, он едет в Крым.

Какой он, Крым? Екатерина Андреевна Карамзина показывает Пушкину  книгу о Крыме из библиотеки мужа.

 Книга была не нова, но роскошна. На больших листах художники изобразили удивительные места. С отвесной скалы спускалась девушка в длинной одежде и несла на плече кувшин. Горец сверху следил за ней. Пушкин внимательно смотрел на рисунок и вдруг сказал ей: «Этого я не забуду».

Крымские горы образуют три параллельные гряды, понижающиеся, словно гигантские ступени, к северу, и имеют крутые южные склоны. Они прекрасны и таинственны,  хранят множество тайн и легенд, которые говорят о священном магнитном Поясе Земли, непрерывно окаймлявшем нашу планету в давние времена. Пояс начинался Гималайской цепью, продолжался Гиндукушем, Иранским плоскогорьем, Кавказом, Крымскими Горами, Карпатами. Когда-то он был непрерывным, но тектонические катастрофы разорвали его. Разрыв физического пояса гор, как говорит легенда, соответствовал потере осознания единства в человеческом обществе.

Природа Крыма многообразна и неповторима. Свыше 200 видов крымских растений не встречается ни в одном районе мира.

С глубокой древности в Крыму перекрещивались сухопутные и морские дороги, причудливо переплетались пути многотысячелетней истории человечества. Полынные степи и плодородные долины, горы с пещерами и гротами, удобные бухты на побережье помнят и сутулого неандертальца, и легкого кроманьонца, сурового тавра и вольнолюбивого скифа, предприимчивого грека и беспощадного римского легионера. Волна за волной катились по полуострову орды кочевников в эпоху великого переселения народов. Крым населяли киммерийцы и сарматы, хазары и печенеги, протоболгары и половцы, готы и гунны, византийцы и итальянцы, татары и турки, караимы и крымчаки, армяне и славяне. Каждая национальная группа вносила свой неповторимый вклад в развитие этого дивного края.

2 февраля 1784 года российская императрица Екатерина II своим указом присоединила Крым к России и образовала в нем Таврическую область.

Сейчас в Крыму проживают представители 89 наций и народностей.

 Герб Крыма представляет собой щит, увенчанный солнцем; грифона, держащего в правой лапе раскрытую серебряную раковину с голубой жемчужиной; две белые колонны, соединенные сине-бело-красной лентой с девизом: “Процветание в единстве”. Грифон, пришедший из античности, является объединяющим символом, выражающим идеи взаимопроникновения культур. Грифон — хранитель Жемчужины — символа Крыма – уникального уголка планеты. Варяжский щит – напоминание о перекрестке торговых путей, колонны – символы прошлых цивилизаций, оставивших здесь свои следы.

 Вот в какие края собирался 20-летний Александр Пушкин. В последние два дня все собрал, всем распорядился. Уложил в чемодан портрет Жуковского с надписью  “Победителю-ученику от побежденного учителя в тот торжественный день, в который он окончил свою поэму “Руслан и Людмила”. Поэма “Руслан и Людмила” печаталась. Последнюю ночь был у гусар, без них прощания не было. Домой возвращался пешком. Петербургская ночь была таинственной и прекрасной. Своенравная Нева катила свои воды ровно и царственно. Поэт снял шляпу и низко поклонился. Кому? — Петербургу.  Он прощался с великим городом.

Отъезд был поспешным и печальным. Пушкин даже не увиделся с Чаадаевым – оставил записку:

“Мой милый, я заходил к тебе, но ты спал. Стоило ли будить тебя из-за такой безделицы…”

Мнимая беспечность скрывала глубокую печаль. Уезжал он на почтовых. Пришли провожать все, кого он ожидал. Пущин осматривал лошадей. “Садятся на коней ретивых”, — процитировал Малиновский, вспомнив Руслана. Еще ненапечатанная  поэма “Руслан и Людмила” была у всех на устах. Прибежал запыхавшийся Кюхельбекер.

Прощание с семьей было тягостным. Пушкин обнял Арину Родионовну: прощай, мать. У няни покатились из глаз  тихие слезы.

Она смахивала их и мелко и часто крестила Александра, благословляя своего любимца. Он уезжал. Он чувствовал, что “Петербург душен для поэта. Я жажду краев чужих, авось полуденный воздух оживит мою душу”. Поэт первым из лицейских вольнодумцев отправлялся в ссылку за стихи о свободе.

6 мая 1820 года Пушкин выехал в Екатеринослав (ныне Днепропетровск). Здесь состоялось его знакомство с генералом И.Н. Инзовым. Генералу в то время было 52 года, на юного поэта он смотрел как на сына, сразу привязался к нему, и никогда не обременял его работой по канцелярии. Поселился поэт недалеко от живописного берега Днепра в небольшой корчме. Гуляя по окрестностям, Пушкин обдумывал темы для новых произведений, ощущал себя  героем — романтиком.

Однажды в жару он искупался в Днепре, но вода была ещё холодной и поэт простудился. 

Раевский застал поэта “в бреду, без лекаря, за кружкой оледенелого лимонада”, в обществе растерявшегося слуги Никиты Козлова. Пушкин был очень слаб, бледен, одинок.  Дальше они поедут вместе.

Встреча с Раевскими в захолустном и неуютном Екатеринославе – великое счастье для поэта. Несомненно, отеческое отношение прославленного героя Отечественной войны 1812 года к Пушкину в один из самых трудных периодов его жизни заслуживает признательность всех, кто дорожит русским поэтом.

С разрешения генерала Инзова Пушкин с Раевскими выезжает на кавказские минеральные воды, где их ожидал старший сын Раевского, Александр.   Побывали в Пятигорске. В дни странствий по Кавказу Пушкин почти ничего не написал, но воображение поэта было пленено этим суровым и величественным краем: зарождалась поэма о кавказском пленнике.

Два месяца путешествия по Кавказу подходили к концу. Вечером остановились в “скверном городишке” Тамани. Из Тамани уже была видна Керчь…

“С полуострова Таманя, древнего Тмутараканского княжества, открылись мне берега Крыма”, — вспоминал Пушкин.

  « Я вижу берег отдаленный, Земли полуденной волшебные края» –

эти строки родились, когда Александр Сергеевич Пушкин переправлялся свыше 190 лет назад через Керченский пролив на крымскую землю 27 (по новому стилю) августа 1820 года.

 Город был основан на развалинах древней Пантикапеи, греческой колонии. Керчь не оставила в памяти поэта ярких впечатлений. Тогда это был маленький нищий городок. Но Керчь манила Пушкина своим романтическим прошлым. С лицейской поры знал он о древней столице Боспорского царства, о борьбе царя Митридата с Римом. С волнением спешит поэт к гробнице Митридата. Пушкин и его спутники осмотрели развалины древней крепости на горе Митридат, посетили Золотой курган. Будучи неисправимым романтиком, Пушкин тотчас вдохновлялся красотой южной природы. Творения рук человеческих, особенно в том жалком состоянии, в каком он видел их в Крыму, действовали на него не сразу, часто вспоминаясь через много лет. Один из самых знаменитых городов античного мира, богатый и могущественный Херсонес, вообще не отражен в произведениях Пушкина. В начале XIX столетия на месте города еще не велись раскопки и взору приезжих представали покрытые пылью, невыразительные обломки, черепки, камни неясного происхождения. Компания Раевского посетила развалины, но смогла увидеть лишь очертания улиц, выдолбленные в скалах погреба, почти разрушенную башню, остатки водопровода, несколько каменных лестниц и уцелевшие части стен, которые не успели растащить местные жители:  “…на ближайшей горе посреди кладбища увидел я груду камней…”

Кроме генерала, в путешествие отправились его сын Николай, с которым поэт был знаком с лицейской поры (они встречались у Чаадаева), а также дочери Мария и Софья. 

Пушкин пленен  юной черноглазой Машенькой Раевской, любуется, как та, бегая по песчаному берегу моря, резвится, играет  с волнами, прелестная, счастливая…  Поэт напишет об этом  в чудесных строках “Евгения Онегина”: 

Как я завидовал волнам,
Бегущим бурной чередою
С любовью лечь к ее ногам!
Как я желал тогда с волнами
Коснуться милых ног устами!..

В Феодосию Пушкин и Раевские приехали по почтовому тракту вечером 28 августа . Путешественников разместили в загородном доме градоначальника Семёна Броневского, крупного государственного деятеля, учёного, писателя, основателя Музея древностей и уездного училища, автора герба города.

В поэзии Пушкина краткое пребывание в Феодосии не нашло отражения. Но здесь он серьезно задумался о судьбе Крыма, о его значении для России.

Погостив у гостеприимного сослуживца Николая Раевского по Кавказу, они отправились 30 августа морем в Гурзуф. Настоящие крымские впечатления начались во время переезда из Феодосии в Гурзуф. Пушкин и  Раевские проплыли мимо Алушты, любуясь ее окрестностями. В письме брату Пушкин написал: “…морем отправились мы мимо полуденных берегов Тавриды, в Юрзуф, где находилось семейство Раевского. Ночью на корабле писал я Элегию… Корабль плыл перед горами, покрытыми тополями, виноградом, лаврами и кипарисами; везде мелькали татарские селения”.

Высланный из Петербурга, Пушкин не сразу осознал, что это ссылка, изгнание, наказание. В жизни поэта наступил перелом. В эпилоге к поэме “Руслан и Людмила” он сам пытается осмыслить свое положение:

Так, мира житель равнодушный,

На лоне праздной тишины,
Я славил лирою послушной
Преданья темной старины.

Я пел — и забывал обиды
Слепого счастья и врагов,
Измены ветреной Дориды
И сплетни шумные глупцов.

На крыльях вымысла носимый,
Ум улетал за край земной;
И между тем грозы незримой
Сбиралась туча надо мной!..

 

Это время наполнено глубокими личными переживаниями, ностальгией, разрывом с прошлой жизнью.

 

 Душа, как прежде, каждый час
Полна томительною думой —
Но огнь поэзии погас.
Ищу напрасно впечатлений:
Она прошла, пора стихов,
Пора любви, веселых снов,
Пора сердечных вдохновений!
Восторгов краткий день протек —
И скрылась от меня навек
Богиня тихих песнопений…
 

 

Стихотворение «Погасло дневное светило»,  родившееся в часы ночного плавания на бриге, — важный момент творческой биографии поэта, на наших глазах происходит переход его от беспечной юности к духовной зрелости, когда поэт почувствовал ответственность за свой талант и научился честно и мужественно судить себя. В этом стихотворении, может быть, впервые раскрылось все богатство, вся сложность внутреннего мира молодого Пушкина.

«В ночь перед Гурзуфом,- вспоминала М.Н.Раевская,- Пушкин расхаживал по палубе в задумчивости и, что-то бормоча про себя». Это «что-то» была Элегия. Подготовляя стихотворение для своего сборника в 1825 г., Пушкин предполагал дать ему эпиграф: «Good night my native land. Byron». (Прощай, родная земля, Байрон).

 

                                          Погасло дневное светило;
                                   На море синее вечерний пал туман.

Шуми, шуми, послушное ветрило,
 Волнуйся подо мной, угрюмый океан.

Я вижу берег отдаленный,
Земли полуденной волшебные края;

С волненьем и тоской туда стремлюся я,
Воспоминаньем упоенный…


           Здесь также присутствуют воспоминания о его любви и тех переживаниях,  которые отчетливо выражают следующие строки:

 

И чувствую: в очах родились слезы вновь;
Душа кипит и замирает;
Мечта знакомая вокруг меня летает;
Я вспомнил прежних лет безумную любовь,
И все, чем я страдал, и все, что сердцу мило,
Желаний и надежд томительный обман…
Шуми, шуми, послушное ветрило,
Волнуйся подо мной, угрюмый океан.
Лети, корабль, неси меня к пределам дальным
По грозной прихоти обманчивых морей,
Но только не к брегам печальным
Туманной родины моей,
Страны, где пламенем страстей
Впервые чувства разгорались,
Где музы нежные мне тайно улыбались,
Где рано в бурях отцвела
Моя потерянная младость,
Где легкокрылая мне изменила радость
И сердце хладное страданью предала.
Искатель новых впечатлений,
Я вас бежал, отечески края;
Я вас бежал, питомцы наслаждений,
Минутной младости минутные друзья;
И вы, наперсницы порочных заблуждений,
Которым без любви я жертвовал собой,
Покоем, славою, свободой и душой,
И вы забыты мной, изменницы младые,
Подруги тайные моей весны златыя,
И вы забыты мной… Но прежних сердца ран,
Глубоких ран любви, ничто не излечило…
Шуми, шуми, послушное ветрило,
Волнуйся подо мной, угрюмый океан…
 

 

Каждое крымское впечатление было сильно и незабываемо. Через три года, например, на полях черновой рукописи первой главы “Евгения Онегина” появилось абсолютно точное — художники дивятся зрительной памяти поэта — изображение знаменитой скалы “Ворота Карадага”, увиденной Пушкиным с моря под вечер 18 августа 1820 г.

Три года помнить и нарисовать с абсолютной точностью — для этого надо обладать не только памятью художника, но и памятью сердца. Не напрасно Пушкин потом сказал о Крыме: “Там колыбель моего Онегина”.

Когда Пушкин впервые увидел Гурзуф, этот уголок Южного берега представлял собой небольшую деревушку с узенькими улочками, с глиняными саклями, окруженными тенистыми садами. Сам поэт вспоминал: “Проснувшись, увидел я картину пленительную: разноцветные горы сияли; плоские кровли хижин татарских издали казались ульями, прилепленными к горам, тополи, как зеленые колонны, стройно возвышались между ними; справа огромный Аю-Даг… и кругом это синее, чистое небо, и светлое море, и блеск, и воздух полуденный…”

Пройдет 10 лет и в “Путешествии Онегина” мы прочитаем: 

Прекрасны вы, брега Тавриды,
Когда вас видишь с корабля
При свете утренней Киприды,
Как вас впервой увидел я;
Вы мне предстали в блеске брачном:
На небе синем и прозрачном
сияли груды ваших гор,
Долин, деревьев, сел узор
Разостлан был передо мною.
А там, меж хижинок татар…
Какой во мне проснулся жар!
Какой волшебною тоскою
Стеснялась пламенная грудь!

 

Военный бриг в Гурзуфе высадил генерала с младшими дочерьми, сыном и Пушкиным, а на берегу их встретила Софья Алексеевна Раевская со старшими дочерьми.                                                                         

          Все они поселились в доме, незадолго до того построенном тогдашним  владельцем Гурзуфа, герцогом Ришелье. Герцог Ришелье первым обратил внимание на Южный берег Крыма и оценил его выше французской Ривьеры. Дом  Дюка Ришелье никогда не видел хозяина, но был открыт для приезжих, чем не замедлила воспользоваться семья генерала Раевского.  

 Пушкин назвал новую обитель «замком в каком-то необыкновенном вкусе». По воспоминаниям Муравьёва-Апостола, «огромное здание состояло из нескольких крылец, переходов с навесами вокруг, а внутри – из одной галереи, занимающей все строение, исключая четырех небольших комнат, по две на каждом конце. В них столько окон и дверей, что нет места кровать поставить, хотя в этом состоит все помещение, кроме большого кабинета над галереей, под чердаком, в который надобно с трудом пролезть по узкой лестнице».

Всех участников поездки Раевских собралось в Гурзуфе восемь женщин и трое мужчин, кроме прислуги; где и как они могли разместиться в четырех маленьких комнатах трудно себе вообразить. Для Пушкина и младшего Раевского отводился кабинет-мансарда наверху под крышей. Но неудобства не имели для Пушкина никакого значения.

Три недели в Гурзуфе Пушкин называет счастливейшими минутами своей жизни. С переездом на юг сразу изменилась как внешняя жизнь поэта, так и внутреннее духовное его бытие. Он попал в другую сферу жизни, которая показала ему громадную разницу между пустой и бурной жизнью его в Петербурге и истинным наслаждением прекрасной природой и обществом лучших людей своего времени. 

Семья Раевского вся была в сборе: супруга Раевского, Софья Алексеевна, внучка Ломоносова, дочери Екатерина, Елена, Мария и Софья. Брат Николай скоро познакомил с ними своего молодого приятеля. В доме нашлась старинная библиотека, которой Пушкин тотчас воспользовался. Байрон стал почти ежедневным его чтением.

С помощью Раевского-младшего Пушкин продолжал учиться английскому. Но большая часть времени, разумеется, проходила в прогулках, морском купании, поездках в горы, в веселых оживленных беседах.

Брату он писал: “Суди, был ли я счастлив: свободная, беспечная жизнь в кругу милого семейства; жизнь, которую я так люблю и которой никогда не наслаждался – счастливое, полуденное небо; прекрасный край; природа, удовлетворяющая воображение, — горы, сады, море…”

 Настроение Пушкина можно понять. Он вырос в семье, где не было тепла, сердечности, он с детских лет не знал родительской ласки.  А в Гурзуфе молодой Пушкин жил в дружной семье, среди людей умных и искренних, близких ему по духу. В семье Раевских царила атмосфера влюбленности, нежного лиризма и удивительной чистоты. Немало этому способствовали дочери Раевского.  Старшая, Екатерина, по отзыву Пушкина “женщина необыкновенная”, отличалась недюжинным умом и очень твердым характером. Она вышла замуж за генерала Михаила Орлова, активного члена Южного тайного общества, в их семье Пушкин познакомился с Пестелем.

Вторая дочь, Елена, семнадцатилетняя девушка, по-своему изящная, была влюблена в поэзию Байрона, хорошо знала романы Вальтера Скотта. Она была несколько замкнутая и скромная, тайком переводила с английского. Пушкин случайно узнал о ее переводах и был весьма заинтересован: Байрон в это время волновал его самого.

Ну а с 15-летней Марией Пушкин сдружился еще в дни поездки на Кавказ. Многие считают, что он был влюблен в эту девочку-подростка и именно ей посвящены многие стихотворения поэта.

 Над этими строками до сих пор мучаются исследователи творчества поэта, гадая, кто же героиня сюжета:

Там, некогда в горах, сердечной думы полный,
Над морем я влачил задумчивую лень,
Когда на хижины сходила ночи тень,
И дева юная во мгле тебя искала,
И именем своим подругам называла.

Пушкин разгадки не оставил. Одни учёные видят в ней Марию Раевскую, другие — её сестру Екатерину. Сами же они никогда не причисляли себя к музам поэта. Мария Раевская через много лет в своих воспоминаниях напишет: “В сущности, он любил лишь свою музу и облекал в поэзию все, что видел”.  Большинство всё же склоняется к тому, что героиней популярной легенды об «утаённой любви» Пушкина является Мария, будущая княгиня Волконская, которой, как считают многие литературоведы, посвящены стихотворения «Редеет облаков летучая гряда», «Таврида», «Не пой, красавица, при мне», «На холмах Грузии», посвящение к «Полтаве», строфа XXIII главы «Евгения Онегина». Существует предположение, что той, с которой писан “Татьяны милой идеал”, является М. Н. Раевская. Другие относят какие-то из этих стихов к Екатерине. Есть и стихи, как считают,  связанные с третьей сестрой  — Еленой: «Увы, зачем она блистает», «Зачем безвременную скуку».      В адресаты пушкинской лирики   не   попала  только   четвертая   дочь   Раевских  —  Софья,  может быть, из-за совсем  юного возраста.  

Путешествие по Крыму стало особо значимым в жизни и поэтической судьбе Александра Сергеевича, Он провел в Крыму месяц, в Гурзуфе — почти три недели, которые стали не только отдыхом в кругу милого его сердцу семейства Раевских, но и плодотворным творческим периодом. Жизнь среди добрых друзей способствовала тому, что в него снова начала вливаться творческая энергия, напряженно заработала мысль. Поэт признавался, что прекрасные брега Тавриды вернули ему вдохновение. Восхищение первозданной красотой крымской природы отражено во многих произведениях поэта. За три недели он написал множество стихов: «Увы, зачем она блистает», набросаны черновики «Мне вас не жаль, года весны моей» и «Зачем безвременную скуку». Такого душевного спокойствия и творческой свободы дотоле не испытывал Пушкин.

В “Онегине” он честно признался, что творила с ним на крымском берегу муза:

Среди зеленых волн, лобзающих Тавриду,
На утренней заре я видел нереиду.
Сокрытый меж дерев, едва я смел дохнуть:
Над ясной влагою полубогиня грудь
Младую, белую как лебедь, воздымала
И пену из власов струею выжимала.

 Неудивительно, если Пушкину на самом деле удалось увидеть в рассветный час морскую нимфу.

Через четыре года он вспомнит: “В Юрзуфе жил я сиднем, купался в море и объедался виноградом… Я любил, проснувшись ночью, слушать шум прибоя и заслушивался целые часы. В двух шагах от дома рос молодой кипарис; каждое утро я посещал его и к нему привязался чувством, похожим на дружество”. Постоянные обитатели Гурзуфа татары уверяли, что когда поэт сиживал под кипарисом, к нему прилетал соловей и пел с ним вместе; с тех пор каждое лето возобновлялись посещения пернатого певца.

К Гурзуфу, возможно, относится и стихотворение о соловье, влюбленном в розу. 

 

О дева-роза, я в оковах;
Но не стыжусь твоих оков:
Так соловей в кустах лавровых,
Пернатый царь лесных певцов,
Близ розы гордой и прекрасной
В неволе сладостной живет,
И нежно песни ей поет
Во мраке ночи сладострастной.

 

 Август в Гурзуфе был великолепен. И отнюдь не сиднем живет Пушкин: он бродит по холмам, по гористым узким улочкам, любуется янтарным в лучах солнца виноградом, работает над ‘Кавказским пленником’, читает, занимается английским языком — на это уходило все время. В Гурзуфе Пушкин прожил три недели. В сентябре 1820 года он писал брату: «Мой друг, счастливейшие минуты жизни моей провёл я посреди семейства почтенного Раевского.

Я не видел в нём героя, славу русского войска, я в нём любил человека с ясным умом, с простой, прекрасной душою; снисходительного, попечительного друга, всегда милого, ласкового хозяина.».

В письмо он вкладывает элегию, посвящённую Марии Раевской «Редеет облаков летучая гряда…»

Пушкин в последующие годы часто обращается к Крымским воспоминаниям. Весной следующего года он пишет одно из лучших крымских стихотворений: 

               …Все живо там, все там очей отрада,
Сады татар, селенья, города;
     Отражена волнами скал громада,
 В морской дали теряются суда,
    Янтарь висит на лозах винограда;
  В лугах шумят бродящие стада…

 

Даже накануне гибели, в 1836 году, поэту вдруг захотелось вновь хоть на мгновенье окунуться в далекий мир покоя, он вспомнил Гурзуф. И вот уже на бумаге набросок – стихотворное переложение надписи на гурзуфском фонтане, который гласил: ”Путник, остановись и пей из этого фонтана…”

Пушкин написал:

Кто б ни был ты: пастух…
           Рыбак иль странник утомлённый,

Приди и пей.

Поэт пронес через всю жизнь незабываемые гурзуфские картины. И стихи его окружили этот неповторимый уголок Южнобережья ореолом высокой поэзии. Он стал священным местом, хранящим память о самом великом из когда-нибудь живших русских поэтов. В говоре волн, в шепоте оливковой рощи, в самом воздухе Гурзуфа живет теперь частица пушкинской поэзии, возвышающей своим прикосновением душу человека. Сюда он мысленно возвращался не раз: «Златой предел!.. К тебе летят желания мои!».

Подходили к концу счастливые дни в Гурзуфе, где Пушкин забыл на время, что он — изгнанник… Эти три недели далеко продвинули его духовное развитие.

Срок отпуска кончался. Генерал Раевский должен был возвращаться на службу в Киев. Вместе с Пушкиным верхом они поехали вперед через Бахчисарай.

  5 сентября Пушкин простился с женской половиной семьи Раевских в Гурзуфе. Дамская часть семейства Раевских вскоре выехала в Симферополь, где потом все снова соединились.

Всадники следуют из Гурзуфа через айданильский лес по тропе до Никитского сада. Минуя Ялту, тогда маленькую деревушку на берегу моря, поднимаются к Аутке (поселок на окраине современной Ялты), а оттуда через Ореанду, Кореиз, Мисхор следуют до Алупки.

К вечеру первого дня путники достигли Алупки. Сентябрьские дни были теплыми и солнечными, море пленяло взгляд своей спокойной синевой. В Алупке решили заночевать в одной из придорожных саклей.

Из Алупки выехали рано, так как дорога предстояла трудная. Между Симеизом и Кикенеизом (ныне Оползневое) был самый опасный переезд. За скалами Дива и Монах узкая тропа шла через опасные пропасти и подъемы, и пробираться приходилось медленно и осторожно. За деревней Кикенеиз через 12 верст надо было преодолеть так называемую Чертову лестницу (или Шайтан-Мердвен).

“По горной лестнице взобрались мы пешком, держа за хвост татарских лошадей наших. Это забавляло меня чрезвычайно и казалось каким-то таинственным восточным обрядом”. Но больше меня поразила одинокая береза, которую я увидел на горе: …северная береза! Сердце мое сжалось: я начал уж тосковать о милом полудне, хотя все еще находился в Тавриде…”

Затем направились в Георгиевский монастырь, расположенный на крутой скале у мыса Фиолент. Лестница, вырубленная в обрыве, вела прямо к морю.

“Георгиевский монастырь и его крутая лестница к морю, — вспоминал поэт, — оставили во мне сильное впечатление”. После осмотра монастыря Пушкин отправился на мыс Фиолент, где по преданию, находились остатки храма богини Дианы или Артемиды.           

          Пушкин затем напишет:“Тут же видел я и баснословные развалины храма Дианы. Видно, мифологические предания счастливее для меня воспоминаний исторических, по крайней мере тут посетили меня рифмы”.

 

К чему холодные сомненья?
Я верю: здесь был грозный храм,
Где крови жаждущим богам
Дымились жертвоприношенья…
Здесь успокоена была
Вражда свирепой Эвмениды:
Здесь провозвестница Тавриды
На брата руку занесла!
На сих развалинах свершилось
Святое дружбы торжество,
И душ великих божество
Своим созданьем возгордилось…

 

Из Георгиевского монастыря путники отбыли на следующий же день, верхом. Бахчисарай поразил поэта только вначале, когда неожиданно возник из-за поворота длинной степной дороги. Единственным въездом в город служили заросшие мхом полуразвалившиеся ворота со скрипучими железными затворами. Удручающее впечатление производили «гнилые воды» Чурук-Су, растянувшейся на четыре версты. Зато сам Бахчисарай оказался настоящим восточным городом с узкими проулками, зелеными двориками, с двухэтажными домами, прятавшимися за глинобитными стенами. Путешественники полюбовались резными деревянными решетками окон и балконов, отметили гармоничное сочетание пирамидальных тополей и высоких минаретов. Жизнь города сосредотачивалась на единственной улице. Плотно заставленная лавками и мастерскими, она представляла собой своеобразный базар, где изделия создавались на глазах у публики. Подобно всякому восточному рынку, здесь продавались традиционные вещи из металла, кожи, дерева. Торговцы громко расхваливали свой товар: сабли, ножи, кожаные плети, медные тарелки и кувшины, седла, бурки, сафьяновые сапоги, кушаки, войлоки, чубуки для курительных трубок.

 Спутникам  посчастливилось попасть в Бахчисарай к началу осеннего мусульманского праздника Байрам. Русский поэт неожиданно оказался в центре всеобщего веселья, впервые увидев старинные татарские игры, конные состязания, позже отраженные в поэме «Кавказский пленник». Байрам обычно собирал купцов со всего Крыма. Заполнившая базар огромная толпа подкреплялась восточными яствами, которые жарились и пеклись прямо на улице. Пушкин, несомненно, отведал шашлык, кебаб, плацинду или сырные лепешки пекыр-борек.  

В отличие от заразительного восточного праздника главная достопримечательность города – ханский дворец – не оправдала романтических ожиданий.

Тридцать семь лет назад последний хан Шагин-Гирей покинул столицу и увез из дворца все, что было ценного, а через четыре года Потемкин отделал его к приезду Екатерины II в 1787 году.  Был здесь и царь Александр.  Дворец служил пристанищем знатным путешественникам, каковыми в то время посчитали Пушкина и семейство генерала Раевского. Им предоставили для ночлега безвкусно раскрашенные европейские комнаты с каминами и позолоченными потолками. В нарушение мусульманских обычаев на стенах были развешаны картины с изображениями человеческих лиц. Убранные во французском стиле, эти помещения предназначались для августейших особ. В остальных залах на персидских коврах стояли низкие диваны и столики, инкрустированные перламутром. Огромное количество внутренних помещений хан-сарая требовало проводника. «В Бахчисарай я приехал совсем больной. Я прежде слыхал о странном памятнике влюбленного хана. К*** поэтически описывала мне его, называя la fontain des larmes („фонтан слез“). Вошед во дворец, увидел я испорченный фонтан, из заржавленной трубки по каплям капала вода. Я обошел дворец с большой досадой на небрежение, в котором он истлевает, и на полуевропейские переделки некоторых комнат. N. N. почти насильно повел меня по ветхой лестнице в развалины гарема и на ханское кладбище…».
 Неудобная ночевка и плохая погода снова разбудили в Пушкине лихорадку. Хотя день, проведенный Пушкиным в Бахчисарае, был омрачен новыми приступами лихорадки, он запомнился ему со всеми его красками, звуками, запахами.

Пушкин  упоминает об “Испорченном фонтане”, развалинах гарема и ханском кладбище в поэме “Бахчисарайский фонтан” :

Над ним крестом осенена
  Магометанская луна          
         (Символ, конечно, дерзновенный,

Незнанья жалкая вина)

Видимо, у самого Пушкина незнанья по поводу символов не было.

Еще в Петербурге Пушкин услышал интересное старое предание — о любви хана Гирея к Марии Потоцкой. Польская княжна была его пленницей в роскошном бахчисарайском дворце, но и хан был в плену ее красоты, нерушимой твердости и чистоты. Красавица христианка погибла от ревности любимой жены хана, которую он забыл ради новой пленницы. Он жестоко расправился с преступницей-женой, а над могилой Марии воздвиг мраморный памятник-фонтан, который окрестили “фонтаном слез”…

…Итак, мысль поэмы — перерождение, если не просвещение, дикой души через высокое чувство любви. Мысль верная и глубокая. Как часто бывало у Пушкина, соединение слышанного прежде и увиденного в реальности разбудило творческую жажду и привело к замыслу “Бахчисарайского фонтана”. Само предание послужило ему толчком к оригинальной разработке сюжета. О той таинственной женщине, которую Пушкин “безумно любил” и от которой услышал легенду, он говорит: “Признаюсь, что одною мыслью этой женщины дорожу я более чем мнением всех журналов на свете и всей нашей публики”.

Образу избранницы своего сердца поэт и воздвиг “фонтан любви, фонтан живой”, создал чудесную поэму о “любви таинственной”, “любви отверженной и вечной”, лучшую из лирических поэм всей русской поэзии. 

4 ноября 1823 года он писал из Одессы П. А. Вяземскому: «Вот тебе, милый и почтенный Асмодей, последняя моя поэма Если эти бессвязные отрывки покажутся тебе достойными тиснения, то напечатай Припиши к Бахчисараю маленькое предисловие или послесловие — если не для меня, так для Софьи Киселевой». При опубликовании поэмы Пушкин нашел особый способ незаметно назвать свою вдохновительницу  в печати. В приложении к «Бахчисарайскому фонтану» он поместил «Выписку из путешествия по Тавриде» И. М. Муравьева-Апостола, которая заканчивалась указанием на «принятое и справедливое мнение, что красота женская есть, так сказать, принадлежность рода Потоцких» (IV, 175). Это была явная похвала двум сестрам из этой фамилии — Софье и Ольге, блиставшим в 1818—1819 годах в петербургском свете и при дворе. Сенатор и член Российской академии И. М. Муравьев-Апостол, лично близкий к Александру I, несомненно знал статс-даму С. К. Потоцкую и ее знаменитых красавиц-дочерей. Искушенному читателю намек Муравьева был ясен. Приводя цитату из его «Путешествия», Пушкин не разглашал никакой сердечной тайны, никого не компрометировал и всё же приносил вдохновительнице поэмы дань своего сердечного поклонения и авторской благодарности. К ней же обращено и стихотворение поэта «Платоническая любовь».

При жизни Пушкина поэма два раза переиздавалась, переводилась на немецкий и французский языки. Взоры всей читающей России были привлечены к Крыму, маленькому заштатному городку Бахчисараю, о существовании которого большинство узнало лишь из пушкинской поэмы.

 

Покинув север наконец,
Пиры надолго забывая,
Я посетил Бахчисарая
В забвенье дремлющий дворец.
Среди безмолвных переходов
Бродил я там, где, бич народов,
Татарин буйный пировал
И после ужасов набега
В роскошной лени утопал.
Ещё поныне дышит нега
В пустых покоях и садах;
Играют воды, рдеют розы,
И вьются виноградны лозы,
И злато блещет на стенах.
Я видел ветхие решетки,
За коими, в своей весне,
Янтарны разбирая четки,
Вздыхали жены в тишине.
Я видел ханское кладбище,
Владык последнее жилище.
Сии надгробные столбы,
Венчанны мраморной чалмою,
Казалось мне, завет судьбы
Гласили внятною молвою.
Где скрылись ханы? Где гарем?
Кругом все тихо, все уныло,
Все изменилось… но не тем
В то время сердце полно было:
Дыханье роз, фонтанов шум
Влекли к невольному забвенью,
Невольно предавался ум
Неизъяснимому волненью,
И по дворцу летучей тенью
Мелькала дева предо мной!..

 

 У мраморного “фонтана слез” Пушкин постоял, и уходя, оставил две розы — белую и красную.

 

Фонтан любви, фонтан живой!
Принес я в дар тебе две розы.
Люблю немолчный говор твой
И поэтические слезы.
Твоя серебряная пыль
Меня кропит росою хладной:
Ах лейся, лейся, ключ отрадный!
Журчи, журчи свою мне быль…
Фонтан любви, фонтан печальный!
И я твой мрамор вопрошал:
Хвалу стране прочел я дальной;
Но о Марии ты молчал…
Светило бледное гарема!
И здесь ужель забвенно ты?
Или Мария и Зарема
Одни счастливые мечты?
Иль только сон воображенья
В пустынной мгле нарисовал
Свои минутные виденья,
Души неясный идеал?

 

Вот  как заканчивает Пушкин “Бахчисарайский фонтан”:

 

Поклонник муз, поклонник мира,
Забыв и славу, и любовь,
О, скоро вас увижу вновь,
Брега веселые Салгира!
Приду на склон приморских гор,
Воспоминаний тайных полный,
И вновь таврические волны
Обрадуют мой жадный взор.
Волшебный край, очей отрада!
Все живо там: холмы, леса,
Янтарь и яхонт винограда,
Долин приютная краса,
И струй и тополей прохлада —
Всё чувство путника манит,
Когда, в час утра безмятежный,
Привычный конь его бежит
И зеленеющая влага
Пред ним и блещет, и шумит
Вокруг утесов Аю-дага…

 

8 сентября 1820 года Пушкин приехал в Симферополь, который стал последним крупным городом, удостоенным визита Пушкина.  Построенный на месте Неаполя Скифского Симферополь был основан русскими, но получил греческое название. Старая и новая его части разделялись рекой Салгир. Очевидно, именно её имел в виду Александр Сергеевич, когда писал в «Бахчисарайском фонтане»:

Поклонник муз, поклонник мира,
Забыв и славу и любовь,
О, скоро вас увижу вновь,
Брега весёлые Салгира!

Губернатор края А.Н.Баранов был знаком Пушкину по Петербургу. Он принял путешественников с большим радушием. Беседы в губернаторском доме были не только о делах Петербургских, но и о Крыме, “стороне важной и запущенной”.

 Из Крыма Пушкин поспешил в Кишинев, куда его непосредственного начальника в ссылке генерала Инзова перевели генерал-губернатором Бессарабской области. Из Симферополя Пушкин уезжал обритый налысо, как он говорил “от лихорадки”, в приобретенной в Бахчисарае татарской тюбетейке. Он ехал для отбывания дальнейшей ссылки в Кишинев. Пушкина встретили в Кишиневе дружески и, невольно, Пушкин оказался в центре политической жизни.

В России уже существовали два тайных общества: Северное и  Южное.  
Особенно большое впечатление произвел на Пушкина П.И. Пестель, участник Отечественной войны 1812 г., основатель и глава Южного общества декабристов, впоследствии казненный вместе с Рылеевым и другими. В своем дневнике поэт записал 9 апреля 1821 г. о личности будущего руководителя Южного общества: «…умный человек во всем смысле этого слова», «один из самых оригинальных умов, которых я знаю».  Конечно, Пушкин догадывался о тайном обществе, хотя существование противоправительственного заговора от него скрывали: будущие декабристы, во-первых, знали, что полиция следит за Пушкиным, а во-вторых, горячность поэта была всем известна. Он мог случайно раскрыть тайну.
Пушкину шел двадцать второй год. Ему было скучно в Кишиневе после жизни в столице и он во всем искал развлечений. Но иногда он уединялся, размышлял, читал, работал. На юге Пушкин создал несколько романтических поэм — «Кавказский пленник», «Братья-разбойники», «Бахчисарайский фонтан», работал над «Цыганами», которых закончил в Михайловском, начал писать роман в стихах «Евгений Онегин». С этим же временем связаны и исключительно важные жизненные впечатления. Образ Крыма вошел в пушкинское представление о счастье. В одном из писем он писал: «Среди моих мрачных сожалений меня прельщает и оживляет одна лишь мысль о том, что когда-нибудь у меня будет клочок земли в Крыму».

В августе 1823 г. Пушкину удается добиться перевода в Одессу, чиновником канцелярии генерал-губернатора М.С. Воронцова. В Одессе поэт провел 13 месяцев — с 3 июля 1823 г. по 31 июля 1824 г. Здесь им были написаны две с половиной главы «Евгения Онегина», поэма «Цыганы», закончен «Бахчисарайский фонтан», стихотворения: «Свободы сеятель пустынный», «Невинный страж дремал на царственном пороге», «Зачем ты послан был и кто тебя послал», «Ночь», «Демон», «Телега жизни», «Придет ужасный час» и много других. В Одессе – большом красивом городе – Пушкин возвращается к привычной жизни, попадает в светское общество, его принимают во дворце губернатора и в салоне его супруги – Елизаветы Ксаверьевны Воронцовой. Эта женщина отличалась не только необыкновенной красотой, но и была прекрасно образована. Среди биографов поэта нет единого мнения о том, какую роль сыграла Воронцова в судьбе поэта. Считается, что именно Воронцовой посвятил Пушкин такие стихи как «Сожжённое письмо», «Ненастный день потух…», «Желание славы», «Талисман», «Храни меня, мой талисман…». По числу исполненных с Воронцовой рукою Пушкина портретных рисунков  её образ превосходит все остальные. Но у Пушкина произошел конфликт с начальником.  В марте 1824 года появилась знаменитая эпиграмма Пушкина :

Полу-милорд, полу-купец,

Полу-мудрец, полу-невежда,

Полу-подлец,но есть надежда,

Что будет полным наконец.

 

Рассерженный граф Воронцов не мог простить Пушкину ни эпиграмм, ни мадригалов, старался унизить его на службе, написал на него донос царю и требовал удалить Пушкина из Одессы. По приказу царя поэт был уволен со службы. На прощание Е.К.Воронцова подарила ему перстень с изображением кабалистических знаков, другой такой же перстень она оставляет у себя. Именно этому перстню Пушкин  посвятил стихотворение «Талисман» и «Храни меня, мой талисман».

Перстень представлял собой большое витое золотое кольцо с крупным 8-угольным камнем  —  сердоликом красноватого или желтоватого цвета. На камне была вырезана восточная надпись. Над надписью помещены стилизованные изображения виноградных гроздей  – орнаментом, свидетельствующим об крымско-караимском происхождении драгоценности. Перевод надписи,  сделанный профессором Даниилом Авраамовичем Хвольсоном, одним из основателей российской иудаики,был напечатан с письмом Я К. Грота в журнале «Новое  Время» 4 мая 1887 года:

 

Симха, сын почётного рабби Иосифа,
да будет благословенна его память.

 

שמחה בכ»ר


יוסף הזקן ז»ל

В развёрнутом виде надпись читается:


שמחה בן כבוד רבי


יוסף הזקן זכרונו לברכה

 

Перстень присутствует на портретах поэта, которые писались с натуры, в том числе на посмертном портрете  Карла Мазера. Самое известное изображение перстня – на знаменитом портрете Пушкина работы В.Тропинина.

 Проведя в южной ссылке  4 года, Пушкин был отправлен в новую ссылку на север — в ”глухую деревню” Псковской губернии под надзор полиции — в имение матери село Михайловское.  

Как отметил советский литературовед, культуролог Ю. М. Лотман, пребывание в Крыму, несмотря на всю его краткость, сыграло огромную роль в жизни и в поэзии Пушкина: к этому времени восходят многие творческие замыслы и впечатления, которые потом будут разрабатываться и трансформироваться в сознании поэта. “Край священный” – называет Пушкин Тавриду. “Сияло всё…” Таким виделась Пушкину Таврида, край, которому он обязан был счастливейшими минутами жизни. “Сияло всё…” неоднократно повторяет он, работая над строфами Онегина. Он мысленно вновь и вновь посещает благословенный край.

Одушевленные поля,
Холмы Тавриды, край прелестный —
Я снова посещаю вас…

Особенно волновали Пушкина воспоминания о Крыме в глуши Михайловского. Здесь у поэта вырывались слова: «Почему полуденный берег и Бахчисарай имеют для меня прелесть неизъяснимую? Отчего так сильно во мне желание вновь посетить места, оставленные мною с таким равнодушием?»

Итак, Крым вдохновил поэта на прекрасную поэзию. Но и Пушкин заставил Россию по-новому взглянуть на этот край, утвердил его историческое значение для своей родины.

 

Покамест упивайтесь ею,
Сей легкой жизнию, друзья!
Её ничтожность разумею
И мало к ней привязан я;
Для призраков закрыл я вежды;
Но отдаленные надежды
Тревожат сердце иногда:
Без неприметного следа
Мне было б грустно мир оставить.
Живу, пишу не для похвал;
Но я бы, кажется, желал
Печальный жребий свой прославить,
Чтоб обо мне, как верный друг,
Напомнил хоть единый звук.
И чьё-нибудь он сердце тронет;
И, сохраненная судьбой,
Быть может, в лете не потонет
Строфа, слагаемая мной:
Быть может (лестная надежда!),
Укажет будущий невежда
На мой прославленный портрет
И молвит: то-то был поэт!
Прими ж мои благодаренья,
Поклонник мирных аонид,
О, ты, чья память сохранит
Мои летучие творенья …

 

 Память о Крыме, «любимая надежда» опять увидеть Гурзуф никогда не оставляла поэта. Туда отправил он в путешествие героя своего романа: в беловом тексте и в черновиках 1-й и 8-й глав мелькнули «холмы Тавриды, край прелестный». По меньшей мере дважды собирался в Крым сам. С надеждой и сомнением вопрошал:

Увижу ль вновь сквозь тёмные леса
И своды скал, и моря блеск лазурный,
И ясные, как радость, небеса?

 Когда граф Воронцов купил у Ришелье его гурзуфское поместье и на бриге “Утеха” поплыл «праздновать новоселье», Пушкин уверен был, что позовут и его, но его не позвали. Тогда он написал послание — отказ А.Л.Давыдову, приглашавшему его в Крым («Нельзя, мой толстый Аристипп»):

…не могу с тобою плыть

К брегам полуденной Тавриды…


В 1824 г., в Михайловском, были созданы «Виноград» и «Подражание турецкой песне» («О дева-роза, я в оковах…»). Конечно, наступил момент, когда Пушкин переменился: Крым и все события 1820 г. отодвинулись в туманную даль воспоминаний:

 

Смирились вы, моей весны

Высокопарные мечтанья,

И в поэтический бокал

Воды я много подмешал.

 

Но вовсе крымские видения не исчезли. Последнее упоминание о Крыме было в ноябре 1836 г. Пушкин писал крымскому жителю Н.Б.Голицыну: «Как я завидую вашему прекрасному крымскому климату; письмо ваше разбудило во мне множество воспоминаний всякого рода. Там колыбель моего Онегина и вы, конечно, узнали некоторых лиц. Вы обещаете перевод в стихах моего Бахчисарайского фонтана. Уверен, что он вам удастся…»

Время, проведенное Пушкиным в Крыму, явилось целительным для израненного сердца юноши. Для нас же пребывание здесь великого поэта дорого особо. Такая сопричастность к его жизненному пути, быть может, позволит нам войти с ним в более близкое общение, услышать его голос, почувствовать его пульс, ощутить глубокое дыхание его поэзии.

 

 

 

 

 

где жил, хохотал, читал стихи, гостил, танцевал, был счастлив – Москва 24, 06.06.2016

По случаю дня рождения Солнца русской поэзии редакция m24.ru дарит неравнодушным к нему читателям идею прогулки. Мы собрали пять адресов, с которыми связаны важные события его московской жизни и предлагаем провести сегодняшний вечер в созерцательном настроении. Для усиления эффекта рекомендуем залить в плеер музыку Моцарта и Россини – как известно, их оперы Пушкин любил особенно нежно.

Перекресток Малой Почтовой улицы и Госпитального переулка

Фото: pushkin.niv.ru

Предлагаем начать с неопределенности. Где-то здесь, на пересечении Малой Почтовой и Госпитального переулка, стоял дом, в котором появился на свет Александр Сергеевич Пушкин. Самого дома давно нет – деревянная постройка сгорела в пожаре 1812 года.

Адрес тоже не сохранился. Оказавшись на перекрестке, держите курс на комбинат школьного питания (Малая Почтовая, 4/1) – дом коллежского регистратора Ивана Скворцова, у которого Пушкины тогда снимали квартиру, находился где-то поблизости.

Где еще родился Пушкин

Место, где родился поэт, долго было загадкой для его биографов. Впрочем, и сам Пушкин не вполне точно знал, где родился – например, утверждал, что родился на Молчановке, хотя из дома на Большой Молчановке он 12-летним уехал в Царское Село. Вероятно, этот дом просто запомнился ему отчетливее всего.

Фото: wikimedia.org

В 1879 году в журнале «Русская Старина» появилось жизнеописание А. С. Пушкина, открывавшееся публикацией метрической записи Богоявленской Елоховской церкви. В ней говорилось: «Во дворе колежскаго регистратора ивана васильева скварцова у жилца ево моэора сергия лвовича пушкина родился сын александр крещен июня 8 дня восприемник граф артемий иванович воронцов кума мать означеннаго пушкина вдова олга васильевна пушкина».

Тогда адрес дома «колежскаго регистратора ивана васильева скварцова» был ошибочно определен как № 57 по Немецкой (теперь – Бауманской) улице. На дом повесили мемориальную доску. В 1927 году ошибку исправили советские пушкиноведы, перенеся доску на дом № 42 на той же улице. Позднее ее перенесли еще раз – на здание школы рядом (Бауманская, 40).

Фото: sch445.mskobr.ru

Школа № 353 носит имя поэта до сих пор. Здесь регулярно проходят мероприятия, связанные с именем Пушкина. Например, в конце марта здесь на 10-м международном театральном фестивале «Пушкинская весна» принимали школьников из Сербии, Киргизии, Татарстана и нескольких городов России. Ребята представили спектакли по произведениям Пушкина, участвовали в квестах, посвященных жизни и творчеству поэта, обсуждали его стихи.


Пушкины часто переезжали. До отъезда Александра Сергеевича в Царское Село в 1811 году его родители успели сменить более 10 квартир. Все они располагались в домах в районе Большого Харитоньевского переулка и Чистых прудов. Здесь маленькому Пушкину рассказывала свои сказки няня Арина Родионовна и здесь он начал писать стихи и критически относиться к чужим.

Как вспоминает фольклорист и писатель Михаил Макаров, друг родителей будущего поэта, однажды на званом ужине некий безымянный поэт прочитал свои стихи, показавшиеся маленькому Пушкину глупыми.

«Александр Сергеевич так громко захохотал, что Надежда Осиповна, мать поэта Пушкина, подала ему знак – и Александр Сергеевич нас оставил. ученый-француз Жиле дружески пожал Пушкину руку и, оборотясь ко мне, сказал: «Чудное дитя! как он рано все начал понимать! Дай Бог, чтобы этот ребенок жил и жил; вы увидите, что из него будет», – писал Макаров в своих воспоминаниях.

Старая Басманная улица, 36


С этим адресом связан приезд в Москву уже взрослого поэта после Михайловской ссылки. На Старой Басманной жил его дядя, Василий Львович Пушкин. Именно к нему молодой поэт нанес свой первый визит по возвращению.

Слова современника

«Приезд Пушкина в Москву в 1826 году произвел сильное впечатление, не изгладившееся из моей памяти и до сих пор.

Вызванный императором Николаем Павловичем, вскоре после коронации, из заточения в Михайловском, Пушкин как метеор промелькнул в моих глазах.

«Пушкин, Пушкин приехал», – раздалось по нашим детским, и все дети, учителя, гувернантки – все бросились в верхний этаж, в приемные комнаты взглянуть на героя дня».

Петр Вяземский

(1792–1878)
Поэт, критик, историк, переводчик, мемуарист


С Пушкиным-старшим Пушкина-младшего объединяли не только родственные связи. Считается, что Василий Львович, сам будучи поэтом, научил маленького Сашу писать стихи. Он же отвез его в Царскосельский лицей в 1811 году. Дядя и племянник стояли на одних позициях в вопросах словесности. Оба входили в общество «Арзамас» (Василий Львович был его старостой), объединявшего в 1815–1818 годах борцов с архаическими литературными вкусами и традициями – например, с напыщенностью.

Фотогалерея

1 из 5


Сегодня особняк, где дядя поэта провел шесть лет, превращен в музей. Музей В.Л. Пушкина открылся 6 июня 2013 года. В его залах воссозданы интерьеры передней, залы, столовой, кабинета и необычной комнаты, названной по заглавию поэмы В.Л. Пушкина «Опасный сосед», связанной с противостоянием арзамасцев и членов «Беседы любителей русской словесности». Фривольная поэма Василия Львовича была наполнена выпадами против «архаиков», вычислить которые, впрочем, сегодня способен только дотошный литературовед. В комнате можно увидеть портреты членов враждующих литературных обществ и издания их произведений.

Попасть в музей можно по средам, пятницам, субботам, воскресеньям с 10:00 до 18:00, а также по четвергам с 12:00 до 21:00.

Поварская улица, 27

Фото: wikimedia.org/Moreorless

В 1828 году Пушкин увлеченно работал над поэмой «Полтава». Как утверждают современники поэта – ушел с головой в изучение украинских народных песен, личности гетмана Ивана Мазепы и Полтавской битвы.

Слова современника

Зимой 1828 года Пушкин писал «Полтаву» и, полный ее поэтических образов и гармонических стихов, часто входил ко мне в комнату, повторяя последний написанный им стих; так он раз вошел, громко произнося: «Ударил бой, Полтавский бой!»

Анна Керн

(1800–1879)
Дворянка, мемуаристка

Поэма была готова к концу года. Первое чтение состоялось в скромном кругу друзей – слушателей было всего четверо: хозяин квартиры полковник в отставке Сергей Киселев, Петр Вяземский, граф Федор Толстой и сын генерала Башилова Александр, которого Пушкин «поощрял на поприще словесности».

Дом, в котором Пушкин впервые читал свою «Полтаву», можно увидеть и сегодня. Он расположен по адресу Поварская улица, 27. В новейшей истории Москвы стихи здесь звучали вряд ли – до 2010 года здание занимал Русско-германский банк (сейчас ликвидированный), сегодня его делят чартерная авиакомпания и агентство недвижимости.

Тверская улица, 22

С этим адресом связано самое романтичное событие в московской жизни Пушкина. На балу танцмейстера Йогеля в доме № 22 по Тверской улице зимой 1828 года он встретил юную Наталью Гончарову.

Фото: wikimedia.org

16-летняя красавица произвела на него впечатление не только блеском глаз и гармонией черт, но и строгостью. Поэт потерял голову, добился позволения навещать Гончарову и почти сразу решил жениться.

Друзьям он сообщил, что ему не терпится «покончить жизнь молодого человека и выйти из того положения, при котором какой-нибудь юноша мог трепать его по плечу на бале и звать в неприличное общество».

Избранница же не спешила с проявлением ответных чувств, а когда Пушкин попросил ее руки, мать невесты ответила как-то невнятно – не отказала напрямую, но сообщила, что дочь слишком юна для вступления в брак.

Слова современника

Холостая жизнь и несоответствующее летам положение в свете надоели Пушкину с зимы 1828–1829 года. Следует полагать, что Пушкин влюбился не на шутку около начала 1829 года.

Напускной же цинизм поэта доходил до того, что он хвалился тем, что стихи, им посвященные Н. Н. Гончаровой 8 июля 1830 года:

Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадонна,

Чистейшей прелести чистейший образец… – что эти стихи были сочинены им для другой женщины.

Петр Вяземский

(1792–1878)
Поэт, критик, историк, переводчик, мемуарист

Увидеть дом, в котором Александр Сергеевич и Наталья Николаевна танцевали кадриль и мазурку в 1828 году, сегодня не удастся – он не сохранился. На его месте стоит современное строение из стекла и бетона – отель Intercontinental.

С предшественником его, помимо адреса, роднит, пожалуй, только то, что здесь до сих пор танцуют – в отеле есть ресторан, бар и ночной клуб.

Арбат, 53

Фото: pushkinmuseum.ru

Это здание известно каждому москвичу – здесь с 1986 года располагается музей-квартира А. С. Пушкина. Это единственный музеефицированный мемориал поэта в Москве и место, где Пушкин был по-настоящему счастлив. Сюда 18 февраля 1831 года он привез свою молодую жену прямо из церкви Вознесения Господня в Строжах у Никитских ворот.

Незадолго до свадьбы – 23 января – поэт снял на полгода пять комнат второго этажа, антресоли, конюшню, каретный сарай и кухню. Несмотря на сжатые сроки, Пушкин успел обустроить квартиру с большим вкусом и наполнить ее книгами.

Слова современника

Я принимал участие в свадьбе и по совершению брака в церкви отправился вместе с Павлом Воиновичем Нащокиным на квартиру поэта для встречи новобрачных с образом.

В щегольской, уютной гостиной Пушкина, оклеенной диковинными для меня обоями под лиловый бархат с рельефными набивными цветочками, я нашел на одной из полочек, устроенных по обоим бокам дивана, никогда мною не виданное и не слыханное собрание стихотворений Кирши Данилова.

Петр Вяземский

(1792–1878)
Поэт, критик, историк, переводчик, мемуарист


На Арбате до отъезда в Петербург молодые прожили с февраля по май – гораздо меньше, чем предполагали. В этой квартире Пушкины давали званые ужины, которые славились по всей Москве.

Слова современника

Пушкин славный задал вчера бал. И он, и она прекрасно угощали гостей своих.

Она прелестна, и они как два голубка. Дай Бог, чтобы всегда так продолжалось.

Много все танцевали… Ужин был славный; всем казалось странно, что у Пушкина, который жил все по трактирам, такое вдруг завелось хозяйство

Александр Булгаков

(1781–1863)
Дипломат, сенатор, московский почт-директор

Адресаты лирики Пушкина — Невыдуманные рассказы — LiveJournal

09:38 am — Адресаты лирики Пушкина
 

 

                            ПУШКИН   ЛЮБИЛ  ТРЕХ  СЕСТЕР   РАЕВСКИХ  ?

 

       Сестёр Раевских, вообще-то, было четверо: Екатерина, Елена, Софья и Мария. И каждая из них оказалась под любопытствующим взором пушкиноведов на предмет зачисления в строй… вдохновительниц любви и творчества великого поэта. И впрямь, с Раевскими связаны все южные поэмы А.С.Пушкина, затем «Евгений Онегин» и «Борис Годунов», потом – «Полтава» и даже «Арап Петра Великого». Ну и ,конечно, лирика…

        Не является исключением и переписка гения русской поэзии. Своему брату Льву Пушкину он писал в сентябре 1820 года: «Мой друг, счастливейшие минуты жизни моей провел я посреди семейства почтенного Раевского… Все его дочери- прелесть, старшая- женщина необыкновенная. Суди, был ли я счастлив…» . В том же году Пушкин вспоминает край древней Тавриды (Крым) стихами «Погасло дневное светило»:

Я вижу берег отдаленный,

Земли полуденной волшебные края,

С волненьем и тоской туда стремлюся я,

Воспоминаньем упоенный….

 

         Александр Сергеевич познакомился с храбрым участником Бородинского сражения генералом Николаем Николаевичем Раевским ещё в Петербурге через его сына Николая. Но ближе сошелся с ним и со всей семьёй  во время южной ссылки.

        В начале июня 1820 года Раевский со своими домашними направлялся на Кавказ. Проезжая через Екатеринослав, где находился захворавший поэт, генерал выхлопотал ему разрешение ехать с ним. В это время из четырех дочерей с главой фамилии ехали Мария и Софья. А Екатерина и Елена оставались ещё в Петербурге с матерью и выехали на юг попозже. Вся семья соединилась в Гурзуфе в августе 1820 года. Вот тут Пушкин и оказался в «цветнике» милых сестер со знаменитой фамилией.

           Марии Николаевне Раевской (в замужестве Волконской) было в ту пору без малого 15 лет. Сияющая полудетской красотой, она была уверена, что только ей посвящены пушкинские строки:

Я помню море пред грозою:

Как я завидовал волнам,

Бегущим бурной чередою

С любовью лечь к её ногам!

Как я желал тогда с волнами

Коснуться милых ног устами!

    По мнению знатока жизни и творчества Пушкина П.Е.Щеголева, Мария была той знаменитой и загадочной «утаенной любовью» поэта, свято пронесенной через всю жизнь, о которой и по сей день спорят специалисты. Она первой из жен ссыльных декабристов последовала за мужем в Сибирь,  превратив свою жизнь в подвиг. И о ней можно написать отдельный рассказ…

 

          В том далеком 1820 году старшей дочери генерала Екатерине было уже 22 года, а Елене – 16 лет. И внимание поэта скорее всего было отвлечено в сторону Екатерины. Имя «КАТЕРИНА III» в дон-жуанском списке Пушкина красуется тотчас же после неведомой биографам Настасьи. Однако не сохранилось никаких явных свидетельств, указывающих на подлинный характер крымского увлечения поэта.

                По суждению другого знатока, П.К.Губера (1923 год), увлечение скорей всего было ни слишком длительным, ни особенно глубоким. Пожалуй, именно Екатерине молодой стихотворец посвятил своё  произведение «Увы! Зачем она блистает», где мы читаем:

Спешу в волненьи дум тяжелых,

Сокрыв уныние моё,

Наслушаться речей весёлых

И наглядеться на неё.

Смотрю на все её движенья,

Внимаю каждый звук речей,

И миг единый разлученья

Ужасен для души моей.

        Воплощение «минутной, нежной красоты»   Екатерина Раевская  в мае 1821 года покинула «счастливый круг семьи своей», выйдя замуж за генерала М.Ф.Орлова. В Кишиневе, где муж служил командиром полка, её прозвали «Марфой-посадницей» за властность и твердый характер. И Пушкин в 1825 году писал по поводу своего «Бориса Годунова» князю Вяземскому: «Моя Марина (Мнишек) славная баба: настоящая Катерина Орлова. Не говори, однако, этого никому».

     Гордая Орлова в супружестве стремилась командовать мужем. И, кажется, в этом преуспела. Шутливые рисунки в семейном альбоме Раевских изображают её с пучком розог в руках. Перед нею, словно школьник, стоит на коленях в чем-то провинившийся генерал…

        О Пушкине Е.Н.Орлова отзывается с легким пренебрежением. В ноябре 1821 года она пишет из Кишинева брату Александру: «Пушкин больше не корчит из себя жестокого; он очень часто приходит к нам курить свою трубку и рассуждает или болтает очень приятно. Он только что кончил оду на Наполеона, которая, по моему скромному мнению, хороша…»

        Когда ещё при жизни Орловой появилась биография Пушкина с утверждением, что она учила его в Крыму английскому языку, то она сочла нужным протестовать. По её словам, старинные строгие понятия о приличии не могли позволить подобной близости между молодыми несемейными людьми. То был и намёк, что о другой близости, интимной, и речи не могло быть. Но, по Губеру, «правдивость этого сообщения всецело остается на совести Екатерины Николаевны»

        В 1832 году Орлова с огорчением писала брату Николаю из Москвы, где поселилась с мужем: «Пушкин провёл здесь две недели, я его не видела, он был у нас один раз утром и больше не появлялся, он казался недовольным и словно избегал нас» . Самого Орлова поэт считал «умным человеком и очень добрым малым», но писал своей жене: «До него я как-то не охотник по старым нашим отношениям». Быть может, чувство ревности отравляло отношения с Орловым, когда он видел Екатерину Николаевну женой генерала?

        Е.Н.Орлова прожила долгую жизнь (  почти  90 лет), но так и не опубликовала воспоминаний и отзывов о Пушкине…

 

      Елена Николаевна своей прелестью выделялась даже среди  красавиц-сестер. Была высокая, стройная, с голубыми глазами, отличалась скромностью и стыдливостью. Увы, она страдала туберкулезом легких и уже с 20 лет не танцевала на балах, хотя любила на них присутствовать. Замуж не вышла.

      Вот такое , точно не датированное четверостишие поэта, считается навеянным Еленой Раевской:

Там на брегу, где дремлет лес священный

Твоё я имя повторял ;

Там часто я бродил уединенный

И в даль глядел,  и милой встречи ждал.

        Это стихотворение не похоже на любовное. Быть может потому, что барышни Раевские могли быть очень щепетильны в вопросах чести и не позволяли делать личные намёки, могущие стать достоянием  общества.  Однако Александр Сергеевич мог быть влюблен в Елену, если исходить  из элегии «Редеет облаков летучая гряда»:

Над морем я влачил задумчивую лень,

Когда на хижины сходила ночи тень-

И дева юная во мгле тебя искала

И именем своим подругам называла

      В элегии упоминается «звезда печальная, вечерняя звезда». А ведь существует древний миф о превращении в звезду ЕЛЕНЫ Спартанской…

            Фрейлина императорского двора Елена Раевская, несмотря на свою болезненость, дожила почти до 50 лет. И умерла в Италии, перед смертью приняв католичество, так как близко не оказалось православного священника, чтобы причастить её. Младшая из сестёр София (годы жизни 1806-1881) всю жизнь оставалась в девицах. Долго жила в Италии с матерью и сестрой. Слыла умной и образованной, но по характеру была склонной читать ближним наставления, за что её прозвали «гувернанткой»…

 

       Итак, в кого же из сестёр Раевских был влюблен Пушкин, завязав «курортный роман» в Крыму? Ну пусть не роман, но легкий флирт, проявившийся довольно бурными порывами ревности сестер. П.К.Губер делает смелое предположение: «Вернее всего, он был влюблен во всех трех (Екатерину, Елену, Марию) зараз и понемногу; любил не какую-либо одну представительницу семьи Раевских, но всю женскую половину этой семьи…».  Этому можно верить, всё-таки страсти у поэта  били через край и их всегда хватало не на одну прелестницу !

 

                                                            

 

                                       

 

 


| Шедевры | Тутт’Арт @

Архивапрель 2022 г. (4)март 2022 г. (12)февраль 2022 г. (12)женнай 2022 г. (19)декабрь 2021 г. (18)ноябрь 2021 г. (13)октябрь 2021 г. (18)сентябрь 2021 г. (13)август 2021 г. (25)август 2021 г. (29) июнь 2021 г. (23)маджо 2021 г. (20)апрель 2021 г. (19)март 2021 г. (23)февраль 2021 г. (26)женнай 2021 г. (25)декабрь 2020 г. (33)ноябрь 2020 г. (55)октябрь 2020 г. (47)сентябрь 2020 г. (23) август 2020 г. (35)август 2020 г. (34)июнь 2020 г. (31)магджо 2020 г. (44)апрель 2020 г. (50)март 2020 г. (69)февраль 2020 г. (68)геннай 2020 г. (48)декабрь 2019 г. (32)ноябрь 2019 г. (40) октябрь 2019 г. (16)сентябрь 2019 г. (7)август 2019 г. (15)август 2019 г. (22)июнь 2019 г. (10)маджо 2019 г. (7)апрель 2019 г. (33)март 2019 г. (33)февраль 2019 г. (11)женнайо 2019 г. (11) декабрь 2018 г. (27)ноябрь 2018 г. (21)октябрь 2018 г. (31)сентябрь 2018 г. (26)август 2018 г. (2)август 2018 г. (12)июнь 2018 г. (29)март 2018 г. (11)апрель 2018 г. (20)март 2018 г. (33) февраль 2018 г. (29)женнай 2018 г. (25)декабрь 2017 г. (33)ноябрь 2017 г. (48)октябрь 2017 г. (45)сентябрь 2017 г. (36)август 2017 г. (13)август 2017 г. (2)июнь 2017 г. (9)магг io 2017 (10)апрель 2017 (10)март 2017 (10)февраль 2017 (24)поколение 2017 (10)декабрь 2016 (21)ноябрь 2016 (9)октябрь 2016 (17)сентябрь 2016 (13)август 2016 (10) июнь 2016 г. (16)июнь 2016 г. (31)маджо 2016 г. (8)апрель 2016 г. (14)марцо 2016 г. (19)февраль 2016 г. (26)женнайо 2016 г. (6)декабрь 2015 г. (8)ноябрь 2015 г. (8)октябрь 2015 г. (7) Сентябрь 2015 г. (14)Август 2015 г. (15)Август 2015 г. (1)июнь 2015 г. (2)маджо 2015 г. (9)апрель 2015 г. (9)март 2015 г. (13)февраль 2015 г. (15)женнайо 2015 г. (19)декабрь 2014 г. (24) ноябрь 2014 г. (50)октябрь 2014 г. (12)август 2014 г. (2)август 2014 г. (2)июнь 2014 г. (18)маджо 2014 г. (10)апрель 2014 г. (5)март 2014 г. (4)февраль 2014 г. (6)женнайо 2014 г. (1) октябрь 2013 г. (2)сентябрь 2013 г. (1)март 2013 г. (1)февраль 2013 г. (1)женнай 2013 г. (5)декабрь 2012 г. (1)июнь 2012 г. (8)март 2012 г. (20)апрель 2012 г. (38)март 2012 г. (35) февраль 2012 г. (42)женнай 2012 г. (55)декабрь 2011 г. (49)ноябрь 2011 г. (70)октябрь 2011 г. (107)сентябрь 2011 г. (61)август 2011 г. (39)август 2011 г. (44)июнь 2011 г. (22)маджо 2011 г. (31) апрель 2011 (32)ма rzo 2011 (20)febbraio 2011 (25)gennaio 2011 (8)декабрь 2010 (5)ноябрь 2010 (3)октябрь 2010 (3)

Ода пушкинской Татьяне из оперы «Евгений Онегин»

Если бы вам представилась возможность путешествовать во времени, и если бы вы решили посетить сельскую Россию конца 1820-х годов, возможно, вам повезло и, прогуливаясь по тихому лесу, наслаждаясь восторгом, который может подарить пение птиц, вы можете наткнуться на странную девушку, которая находит покой в ​​лесу и безмятежность у озера; одинокая девушка, чьими друзьями являются книги, цветы и птицы, и которая чувствует себя более дома среди высоких душевных деревьев, чем в освещенных свечами салонах, полных людей; дама, замкнутая и робкая снаружи, но полная тепла, страстей и чувств внутри; это существо нежное, как оленёнок, и есть Татьяна Ларина – прекрасное литературное творение Пушкина и любовное увлечение Евгения Онегина, байронического героя русской литературы.

Лидия Тимошенко (1903-1976), Татьяна и Онегин годы спустя

«Евгений Онегин» — роман Александра Пушкина в стихах, впервые опубликованный в 1833 году, хотя современная версия — 1837 года. Он является представителем русской литературы романтизма, и Пушкин потратил десять лет на написание этого лирического шедевра, который В.Г. Белинского как «энциклопедию русской жизни», да и вообще она охватывает широкий круг тем; бессмысленность жизни, любовь и страсть, смерть, провинциальная жизнь, поверхностность высших сословий, жесткость этикета, условности и скука.Главный герой — «сумасшедший и плохой», вернее, циничный и скучающий Евгений Онегин , холодный и уставший от жизни дворянин, получивший в начале романа имение после смерти дяди и приехавший в деревню. Ему надоела светская жизнь в Петербурге, наполненная поверхностной болтовней, играми, флиртом, балами и зваными обедами; он находит этот цикл утомительным и повторяющимся и поэтому надеется найти что-то новое и интересное в сельской местности. Онегин как раз из тех людей, которые будут гадить на то, что ты любишь, только потому, что он совсем не чувствует страсти к жизни, и издеваться над тем, что ты обожаешь, потому что он не находит ценности ни в чем.

Он — «лишний человек», литературное творение Пушкина по мотивам демонического байронического героя. Лишний человек полон противоречий, он чувствует свое превосходство над окружающими, и все же он ничего не делает для того, чтобы использовать свои возможности и таланты, а предпочитает бесцельно идти по жизни, склонный к саморазрушению, преследуемый сильным чувством скуки жизни. Лермонтовский персонаж Печорин в «Герое нашего времени» — еще один пример лишнего человека, вдохновленный непосредственно пушкинским Онегиным.Могу добавить, что в фильме Онегин (1999) , Онегина играет замечательный Рэйф Файнс и я считаю он сыграл его отлично, в его голосе чувствуется цинизм и тоска. Так что, если вы не склонны к чтению романа, вы можете потратить два часа своей жизни и посмотреть фильм, который оказался на Youtube. В фильме Татьяну играет великолепная Лив Тайлер.

Каспар Давид Фридрих, Эльбшифф в утреннем тумане, 1821

Вторым персонажем романа является Владимир Ленский ; безнадежный романтик и идеалист, гордый и вежливый юноша, увлеченный романтическим духом времени, но его характер, я чувствую, украшен скорее сентиментальностью, чем глубокими чувствами, его поэзия и его любовь к Ольге так же поверхностны как лужа после дождя, которая высыхает с первыми лучами солнца, и он так наивен, но простите его, ему всего 18 лет! Вот как описывает его рассказчик (или Пушкин):

» Владимир Ленский, мужчина

Красивый, молодой, кантианец.

Чья душа сформировалась в Геттингене,

Друг правды: тогда поэт.

Из туманной Германии он привез

Плоды золотого дерева обучения

Его страстные мечты о свободе

Пылкая и эксцентричная мысль,

Красноречие, вдохновляющее самых смелых,

И темные волосы, свисающие до плеч.

А вот описание его стихов, меня не может не позабавить Ленский.Вы бы видели его в фильме, поющего Шуберта в лесу, отдающего этому свое сердце и душу, хотя эффект жалкий, и Онегин позже издевается над ним, говоря, что «бедный Шуберт, его тело едва в могиле, а его работа забивают дилетанты» и заявляет, что Ленский «оскверняет Шуберта»:

Он пел о любви, любви подчинил,

Чистая и безмятежная его мелодия…

Он пел о разлуке и печали,

Туманные края и туманные завтра,

Из роз в какой-то высокой романтике;

Петь всех дальних земель

Где на тихих пустынных берегах,

Живые слезы затуманили его взор;

В восемнадцать лет у него была власть,

Воспеть увядший цветок жизни.

Михаил Нестеров, Девушки на берегу реки

Ленский безумно влюблен в Ольгу Ларину , очаровательную и хорошенькую младшую сестру Татьяны. Она легкомысленна и кокетлива, светловолоса и белокура, умеет очаровывать взглядами и пением, но внутри пуста, чувства ее поверхностны и расчетливы; ее безумная любовь кажется мимолетной, ибо после того, как Ленский погиб на дуэли, ей не потребовалось много времени, чтобы забыть его и выйти замуж за другого мужчину.Она как фарфоровая кукла; если сломаешь ее, внутри ничего не найдешь.

Всегда скромный, всегда правдивый,

Всегда улыбаясь, как рассвет,

Как жизнь поэта проста,

Сладкий, как поцелуй любви, рожденный

Небесно-голубых глаз, небесной синевы,

Волосы льняные, тоже блестящие

Голос, манеры, тонкая талия,

Вот такая была Ольга…можно вставить

Ее описание здесь от любого

Роман, который вы решите прочитать,

Очаровательный портрет, да, действительно,

Тот, который я обожал, но теперь он мне надоел.

Читатель, я улучшу вид,

Позвольте мне описать ее старшую сестру.

» Загорелся тоской, обстоятельствами,

В одиночестве ее сердце горело,

Раздавлен подростковым унынием,

Ее душа ждала… но кого? »

А теперь давайте, наконец, поговорим о старшей сестре, моей самой дорогой и милой Татьяне Лариной , персонаже, к которому я сразу же привязался, много раз перечитывал отрывки о ней и обнаружил, что могу понять.Задумчивая, меланхоличная и мечтательная, навсегда погруженная в свои мысли, вы найдете ее бродящей по лесу, собирающей цветы или сидящей у окна и мечтающей, пока другие болтают и смеются, а книга всегда в ее руках. Вот как Пушкин описывает свою героиню:

Итак, ее зовут Татьяна.

Не такая красавица, как ее сестра,

Отсутствие румянца, манера,

Чтобы привлечь мимолетного любовника.

Меланхолия, дикая, уединенная,

Как лань на поляне,

Бегство при знаке опасности,

Для своей семьи незнакомец.

Она никогда не любила ласкать

Ее отец, мать, не ее путь

Радоваться детской игре,

С остальными сладко танцуем.

Но часто к окну приклеивается

Весь день просидела в одиночестве.

Александр Брюллов, Портрет жены Пушкина Натальи, 1831

Татьяна еще в детстве была замкнутой и застенчивой.Когда ее сестра Ольга и другие дети играли в салки или пели, она бродила по лугам одна, предпочитая компанию своей мысли шуму толпы. В отличие от других девочек, она интересовалась куклами. Уход за куклами должен был подготовить девочек к их будущей роли матерей, но Татьяне были чужды все детские глупости и шалости, и мечты, кажется, с самого раннего детства наполняли ее дни:

» Ее самым дорогим другом была мечта,

С колыбели медленный ручей

Безмятежной тусклой деревенщины

Обогащен медитативным сном.

Ее нежные пальцы никогда не держались

Игла, непревзойденная,

Ее голова наклонена над шелком,

Работая над чем-то, что она разработала.

Теперь с большей концентрацией,

Она читает сладкие романы,

Находит более глубокое увлечение,

В этих нежных обольстительных взглядах!…»

Вместо этого ее друзьями были книги и природа.Я по опыту знаю, что книга может быть источником восторга и вдохновения больше, чем человек, и вид цветов или дерева может наполнить душу большей добротой, чем обыкновенный человек. А мечты, уверяю вас, могут наполнить вас не меньше чувств, чем реальные события, но они никогда не оставят горького привкуса в вашей душе, как жестокая реальность. Татьяна это тоже знает! А литература, особенно романы о романах (как и те, которые читала Эмма Бовари), оказались забавой и развлечением для ее и без того живого воображения:

С самого начала она жаждала романов,
Ее великое наслаждение, она их так любила,
В какую бы главу больше ни входило,
В Ричардсоне или в Руссо.

Естественно, пропитанная сутками в этих романах, Татьяна начинает видеть себя героиней и проживает книги для человека, который читает жизни не одну, а много жизней. И когда она закрывает книгу, проверка реальности; тихое пение птиц, легкий ветерок сквозь березы, запах травы, далекий журчание реки, да, она все еще в деревне, не в средневековом замке в Швейцарии или красивом особняке в Англии:

И видит себя героиней

Из всех авторов, которыми она восхищается,

Кларисса, Джули или Дельфина;

Странствует среди лесных хоров

С некоторыми опасными томами,

По своим страницам быстро прочесывает,

Найти свою страсть и свою мечту,

Ее переполненное сердце, блеск любви.

Она вздыхает и в себе обладает

Чужая радость, чужое горе… »

Источник: здесь. Так ли выглядел особняк Онегина издалека, в застывшем русском сказочном пейзаже?

Пушкин даже пишет о типах героев, о которых мечтает Татьяна. Никогда не стоит недооценивать силу, которую книга может оказать на человека одинокого или с бурным воображением:

» Все пиломатериалы Британской Музы

Теперь тревожит сон молодой девушки,

Ее кумир, которым можно восхищаться,

Вампир-кровосос,

Мельмот, путешественник Мэтьюрина,

Корсар или Бродячий еврей,

Жан Сбогар Нодье тоже.

Лорд Байрон с проницательным отчаянием,

Проявляет безнадежный эгоизм

Как сатурнианский романтизм.

Исаак Левитан, Осенний пейзаж, 1880

Пушкин рассказывает нам, что Татьяна находит прибежище в долгих прогулках, ища утешения в природе, успокаивающей муки любви:

« Привидения о боли любви, Татьяна,
Принимают в сад, ходьба , до ее связи
мешает ей даже двигаться.
Грудь вздымается, щеки пылают,
Внезапно вспыхивая стыдом,
Дыхание на губах остекленело,
Рев в ушах падает, 9021 9021 9030 Глаза оцепенели10, 9030 лунные патрули
Небесный свод. Возле ее комнаты,
Соловей, из лесного мрака
Его богатая звучная мелодия.
Татьяна, в темноте лежа,
К ней нянечка тихонько вздыхает.

« Я влюблен’ Татьяна вздыхает,
Тихим шепотом издает стон.
«Дорогой, вы не можете быть здоровы», отвечает,
Медсестра. ‘ Это любовь. Оставь меня в покое.
Тем временем печальная луна снится,
На девичьей бледной красоте блестит,
Сияет вверху своим спокойным светом….
И весь мир лежит неподвижно внизу,
Купаясь в зачарованном сиянии луны. »

Ни с кем не разговаривая, никому не доверяя, только луна и кормилица знают ее секреты. Но Татьяна решает осуществить свои мечты и признаться в любви в письме. Вот так оно и начинается, знаменитое «письмо Татьяны»:

» Пишу Вам — нужно больше?

Как я могу объяснить?

В ваших силах, при желании

Чтобы раздавить меня холодным пренебрежением.

Но если эта тоска тебя вдохновила

Вызывает малейшее сочувствие,

Я знаю, ты меня не бросишь… »

Хотя она почти не разговаривала с ним, а он не проявлял к ней особого интереса и привязанности, Татьяна за ночь была очарована этим странным, задумчивым аристократом, окруженным петербургским чутьем.В его фигуре и нескольких словах, которыми они обменялись, она увидела всех героев, о которых фантазировала всю свою короткую жизнь; «Вертер — рожденный мучеником», Грандинсон, Малек-Адель Коттена, де Линар де Круденера, а также возлюбленная Жюли Вомар Руссо:

«Единственное изображение как бы:

Глупый мечтатель видит их целиком

В образе Онегина и душе.

Гюстав Леонард де Йонге, «Девушка с розой», 1878 г.

Легко понять, почему она относилась к Онегину так, как относилась, если вспомнить ее одинокое и скучное существование в деревне, с матерью и сестрой, которые не понимают ее и не пытаются понять, потому что они совершенно разной природы. .Тщеславная, эгоистичная и кокетливая Ольга никогда не может мечтать о том, чтобы испытать всю глубину чувств Татьяны, а так же и Татьяна никогда не может даже мечтать о том, чтобы предаваться легким развлечениям и флирту, которые, кажется, заполняют дни Ольги. Пушкин предупреждает нас, что если любовь Ольги больше мимолетное кокетство, то Татьяна любит со всей серьезностью:

Татьяна не крутая кокетка,
Любит на полном серьезе,
Уступает ей, как дитя, пока еще
Полна невинности и сладости.

До встречи с Онегиным Татьяна всю жизнь скиталась, читала о романах и захватывающих приключениях, но никогда ничего подобного не испытывала, и вот, вдруг, в их уединенную деревню приходит незнакомец и волнует ее душу. Она думает о нем день и ночь и не находит покоя, пока в письме не напишет все, что лежит у нее на душе. Все, что робость мешала ей сказать, рука осмелилась написать, чертя черными чернилами на бумаге, при лунном свете, предлагая свою жизнь человеку, которого она едва знает, и скрепляя его воском перед тем, как отправить.

Но ее страстный порыв чувств был встречен холодностью с другой стороны. Когда они встречаются на вечере, она с тревогой ждет его в саду, а он — о, этот страшный Онегин! – он пренебрежительно возвращает ей письмо, советуя ей впредь сдерживать свои чувства, избегать привязанностей и действовать сдержанно и холодно, потому что другой человек, не такой «добросердечный», как он, обязательно воспользуется ее наивность и невинность. Онегин безжалостно «с холодным пренебрежением» сокрушил чувства этого нежного полевого цветка.Когда я читал это, я думал: какой смелый поступок, какой прямой жест, особенно для женщины ее времени, и как трудно, должно быть, написать кому-нибудь любовное письмо, но, прочитав о жестоком отвечайте, я понял, что это неразумно, и, может быть, разум в данном случае должен возобладать над чувствительностью. Джейн Остин, похоже, тоже так думала, потому что ее героиня Марианна Дэшвуд была в некотором роде наказана за свою чувствительность.

Почему Татьяна влюбилась в Онегина, для меня загадка, я нахожу его очаровательным как литературный персонаж, но он не идет ни в какое сравнение с романтическими героями, о которых она читала.Я полагаю, она должна была чувствовать, что под этой холодной, циничной внешностью должно скрываться сердце, полное чувств, и что она могла бы пробудить их, но она ошибалась, потому что Онегин до мозга костей эгоистичен и даже не способен любить. Ее мечты и неопытность, кажется, сделали ее плохой судьей характера. Вот что почувствовал Онегин, получив письмо:

» Но теперь, получив Танину записку,
Сердце Онегина глубоко тронуло;
Нежный стиль, которым она писала,
Простой девичий способ, которым она любила.
Ее лицо обладало его памятью,
Ее бледность и ее меланхолия,
Он нырнул головой вперед в поток,
Безобидный и восхитительный сон.
Быть может, древний пламень страсти,
Его трепетал по-прежнему,
Хотя он не хотел бы предать
Душу такую ​​доверчивую, таким образом. . .

Отон Ивекович, Пейзаж, 1901

Это часть того, что Онегин говорит Татьяне как причины, по которым они никогда не смогут быть счастливы вместе:

» «Не для счастья я рожден,
Всё это чуждо моему уму;
Твоего совершенства тоже не меньше
Разве я недостоин, ты бы нашел.
Поверь мне (совесть — мой проводник)
Ср., огонь бы скоро потух;
Как бы я ни хотел доказать правду,
Привычка охладит мою любовь к тебе.
Тогда бы ты плакал, но твои слезы,
Твое горе никогда не тронуло бы мое сердце,
Но сведи меня с ума, побуди меня уйти.
Какие шипы, а не розы, через годы
Усыпали бы Гименей наш путь,
Много ночей и много дней?

Онегин и в самом деле был к ней очень добр, потому что я не думаю, что она могла бы быть по-настоящему счастлива с таким мужчиной.

Пушкин задумается на минуту, кто виноват в этом досадном недоразумении:

Почему тогда Таню считают виновной?
Потому что ее простота, кажется,
Не знает обмана, и все же она
Верит полностью в свои мечты?
Или потому, что ее любви не хватает искусства,
Следует внушениям своего сердца?

, потому что она доверяет, а честные
и небесами были благословенны,
с глубоким воображением,

Огненный воли, живой разум,
огонь страсти создан,
Дух, настроенный на все творение?
Конечно же, ты можешь простить,
Яростное желание любить и жить?

Часы тикают; проходят холодные, суровые и одинокие русские зимы, и Татьяна собирается стать старой девой.Она до сих пор питает чувства к Онегину, может, втайне надеется, что он, может быть, передумает и вернется к ней, но Онегин не возвращается, а давление матери становится слишком сильным:

» Цветение Татьяны совсем пропало,
Она, бледнее и молчаливее!
Ничто не может отвлечь,
Или взволновать ее душу, никакого подстрекательства.
Торжественно перешептываясь вместе,
Соседи покачали головами, навсегда
Вздохнув: «Пора уже замуж!»…
Хватит.Давно пора вместо этого,
Закрасить эту грустную картину,
И счастье любви изобразить,
Хотя, дорогой Читатель, признаюсь,
Я одолел, то есть жалостью;
Прости меня: я любил с самого начала
Моя Татьяна, всем сердцем.

Итак, Татьяна вышла замуж за другого человека, за генерала. Она его не любит, но терпит. Проходят годы, Пушкин переносит читателя в путешествие из деревни в петербургский гламур.Мы на балу; музыканты наигрывают чарующую мелодию, мерцают свечи, танцуют пары… Онегин тоже там; такой же скучающий и циничный, как и много лет назад, но что-то или кто-то привлекает его внимание; красивая женщина в фильме показана в великолепном красном платье. Женщина носит вокруг себя атмосферу достоинства и серьезности – это Татьяна, выросшая теперь в мудрую, зрелую, уверенную в себе женщину, которая грациозно стоит рядом с мужем. Онегин обезумел от страсти, он пишет ей письма, полные признаний в любви и обожании, но она не отвечает: ведь она замужняя женщина, да еще и верная.Он испытывает некоторое извращенное удовольствие, пробуждая сильные чувства, которые ей не без труда удалось укротить и усыпить. Когда ему удается украсть у нее момент уединения, он предлагает им сбежать вместе и исполнить свою любовь, но теперь она победитель в этой шахматной партии любви, она говорит ему, что для их любви уже слишком поздно, что он свой шанс и теперь она останется верна своему мужу. Это острая сцена в фильме, когда она сквозь слезы говорит ему, что ждала его, но он опоздал.Онегин только не понимает, потому что ему все равно; он хочет ее, потому что не может иметь ее.

В конце концов Татьяна остается одинокой, несчастной женщиной в печальном, но сносном браке, а Онегин, рано убивший Ленского на дуэли и сокрушивший привязанность Татьяны много лет назад, остается совсем один, и в этом его окончательное наказание. Актами убийства Ленского, этого невинного, мечтательного идеалиста, и отказа от любви Татьяны, Онегин символически «убивает» невинность, перешедшую его жизненный путь.А Татьяна олицетворяла широту русской души и считалась символом идеальной женщины. Она также воплощает гоголевскую концепцию «славянской души»: меланхоличной души мечтателя и мыслителя, загадочной и грустной души. Ощущение мрака, печали и трагедии нависло над большей частью славянской литературы, как дождевая туча. Мне безмерно интересно, что в обоих романах; У Пушкина Евгений Онегин и у Лермонтова Герой нашего времени происходит поединок и лишний человек побеждает, а романтик-идеалист умирает, но на самом деле и Пушкин и Лермонтов погибли на дуэлях.Злая судьба!

Впервые я прочитал Евгения Онегина ровно три апреля тому назад, но помню живо, как будто это было вчера; те три-четыре волшебные ночи, когда я листал страницы, наслаждаясь лиричностью и музыкальностью стихов, любя характер Татьяны и весьма забавляясь цинизмом Онегина и его поведением с Ленским. В моей маленькой комнате, под теплым желтым светом лампы, в цветочные и буйные весенние ночи ожили совершенно новый мир и чувствительность.Хотя первая половина книги мне понравилась больше, чем вторая, потому что история становится очень грустной и полной безнадежности после того, как Онегин ее отвергает, я должен сказать, что она все еще остается одной из моих любимых книг.

Нравится:

Нравится Загрузка…

Родственные

Теги: 1820-е, 1830-е, Александр Пушкин, Байронический герой, деревня, мечтатель, Евгений Онегин, Литература, любовь, любовное письмо, Меланхолия, Природа, роман в стихах, Онегин (1999), Поэзия, Пушкин, Романтизм, Россия, Русский литература, застенчивость, Лишний мужчина, Татьяна Ларина

Александр С.Пушкин о любви. Самое значительное стихотворение русского… | Милана Лысенкова

Самое значительное стихотворение русского поэта Золотого века

Авторский рисунок и перевод

Мы любим тех, кто нас не любит,
Мы уничтожаем тех, кто нас любит,
Мы ненавидим, но целуем,
Мы любим не искать, а жить.

Разрешаем, не желаем,
Проклинаем, но берем,
Говорим и… забываем,
О том, что любим, навеки ложь!

Равнодушно наблюдаем,
Не отвечаем на искры глаз,
Грубо чувствами играем,
И ни о чем не жалеем.

Мы мечтаем быть с любимыми рядом,
Но забываем единственное,
Что любим тех, кто нас не любит,
Что губим тех, кто нас любит.

Александр Сергеевич Пушкин

Я хотел бы произвести некоторый анализ. Мои отношения с этим поэтом довольно близки. Помню, как я целиком заучивала некоторые стихи, написанные им. В конечном счете, он хоть и далеко от нас по временной шкале (жил в 1799–1837 годах), но тоже писал очень скандальные вещи, участвовал в 90 дуэлях.У него была молодость, он играл, он любил так же, как и мы.

Когда я думал о поэзии, я различал два компонента.
Первый — модус значения, а второй — модус формы. Форма содержит в себе разные части, такие как ритм, тон и т. д. Пушкину было важно передать колебание воздуха, что затрудняет перевод. Разве не прекрасно, как в этом поэзия близка к музыке?

Прежде всего, все, что мы слышим или читаем, встречается нашему восприятию.Я утверждаю это, потому что знаю, что некоторые поэтические строки выше могут создать впечатление осуждения того, что нас характеризуют чуть ли не как зло («Мы грубо играем чувствами»). Это не об этом.

В этой работе объединены несколько краеугольных камней. Здесь сходятся две линии жизни, а именно любовь и сама жизнь. Это про взаимность, чувства, заблуждения, сон и явь, благодарность, забвение, забвение.

В конце концов, речь идет об амбивалентной природе людей.

Меня заинтересовала эта идея: «Почему так сложно сопоставить с кем-то?». Должен ли он быть элементом сходства или можно быть совершенно другим? Что, если любовь приносит страдания? И если все действительно существует, как это изображено выше, то нас ждут большие неприятности. Представь, если бы все любили кого-то, кто не любит его. Пара имеет решающее значение для общества.

Взаимность – это идея не только в любовных отношениях, но и во всей жизни. На улыбку можно ответить улыбкой, на доброту — проявлением доброты, на помощь — помощью.

«Мы ненавидим, но целуемся»
Речь идет о том, что мы вынуждены делать определенные вещи в жизни.

«Не ищем, а живем»
«Мы позволяем, не желаем»

Речь идет о том, что мы не стремимся жить, а живем. Мы делаем много вещей без намерения. Мы просто позволяем событиям происходить с нами.

«Проклинаем, но берем»
Люди постоянно получают свои льготы. Они могут терпеть нас не из-за нашей цветущей личности, а из-за объективности.

«Мы говорим и… забываем»
Мы склонны все время менять свое мнение. Это также подкладка различия между словами и действиями. Мы можем забыть слова, но мы не можем отменить действия.

«О том, что мы любим, навеки ложь!»
Шкалы любви не существует вообще. Дело не в том, что мы лжецы, а в неуниверсальности и вариативности понятия. Не бывает абсолютной любви. Даже если у нас есть это чувство в нашем сердце, оно может быть преобразовано или остановлено со временем.

«Мы равнодушно наблюдаем»
Речь идет о состоянии забвения нашей повседневной жизни.

«На искры глаз не отвечай»
Я связываю эти строки с внутренними ощущениями, а значит, это могут быть наши собственные глаза, а мы не можем или не хотим их распознавать. Это сложно, потому что в распространенном переводе это «сверкающие глаза», тогда, несомненно, вы начинаете думать о глазах других. Но в оригинале это «искры глаз».

«Мы мечтаем быть рядом с любимым»
Речь идет о нашем стремлении идеализировать вещи и жить мечтами. После этой строки автор безжалостно заземляет нас, повторяя напоминание.

Александр Пушкин | Известные русские люди

Я люблю тебя — люблю тебя, даже когда я
Злюсь на себя за эту навязчивую идею,
И когда я делаю свою стыдливую исповедь,
В отчаянии у твоих ног я лежу.
Знаю, знаю — мне не к лицу,
Я слишком стар, пора мудрить…
Но как?.. Эта любовь — она ​​меня переполняет,
Болезнь эта в обличии страсти.
Когда ты рядом, мне грустно,
Когда далеко, я зеваю, ибо жизнь скучна.
Я должен излить эту любовь, это безумие,
Нет ничего, чего я жажду больше!
Когда шуршат твои юбки, когда, ангел мой,
Твой девичий голос слышу, когда
Легкий шаг твой звучит в гостиной — странно,
Я становлюсь смущенным, взволнованным, неуверенным.

Никто не мог сказать «Я люблю тебя» более страстно, отчаянно, глубокий и в то же время элегантный и со вкусом.Именно это отличает Александра Пушкина от любой человек в мире, живой или мертвый. Он был гением, а в России никому не известным человеком. поклоняются больше. Пушкин изливает нашу русскую душу — ликующую, страдающую, щедрую, растерянный, славный и неуверенный… В Петербурге Пушкин повсюду. Улицы, парки, бульвары, скверы и набережные хранят звук шагов его героев. Русская живопись и музыка изобилуют пушкинскими идеями, сюжетами, характерами и настроениями. Время, когда он жил, называют «золотым веком русской литературы».Он ЕДИНСТВЕННЫЙ, кто всесторонне повлиял на культурное развитие России.

Александр Сергеевич Пушкин родился 26 мая (6 июня) 1799 года в Москве. На его по отцовской линии происходил из обедневшего боярского рода, члены которого были известны своим бунтарским нравом – например, в 1697 году Петр Великий казнил Федора Пушкина за вмешательство в дело Стрелецкого восстания. На его со стороны матери Пушкин был правнуком любимца Петра Великого Абрама Ганнибал, сын абиссинского принца под властью турецкого султана.8-летний Аврам был доставлен в Константинополь в качестве военнопленного, где его выкупил русский посланник. для своего царя. Его крестили в Польше и отдали Петру Великому, который взял мальчика немедленно. Позже он отправил его во Францию ​​изучать военное дело. Со смертью Петр Ганнибал впал в немилость, но когда дочь Петра Елизавета взошла на престол престола, он снова обрел расположение, стал очень зажиточным и достиг высокого поста. Ганнибалы продолжали служить в русской армии и флоте.мать Александра Пушкина была внучкой Абрама Ганнибала. Эти противоположные семейные традиции повлияли Отношение Пушкина к Петру Великому и русскому самодержавию вообще – в его в поэзии он прославляет и свободу, и русскую политику.

В детстве Пушкин находился под сильным влиянием французской и русской культуры. Его отец Сергей Львович и дядя Василий Львович были ярыми адептами французской культуры. Мальчика воспитывали французские репетиторы; он начал читать французских поэтов и писателей очень в молодости — их сочинения были в изобилии в обширной библиотеке отца.Русскую основу его воспитания заложили бабушка и няня Арина. Родионовна, которую он увековечил в своих произведениях. Василий Львович хорошо знал русский язык писатели того времени, а такие известные люди, как В. Жуковский и Н. Карамзин, часто гости Пушкиных.

В 1811 году Пушкин поступил в Царскосельский лицей, основанный Александром I для детей русских дворян и была направлена ​​на воспитание государственной элиты. Это было гуманитарных наук, которые преобладали в совершенном образовании, которое давал лицей.Пушкин был одним из лучшие студенты. Он прекрасно знал французскую литературу и хорошо разбирался в проблемах политики. Его первое стихотворение было опубликовано в 1814 году, а в 1817 году он стал членом литературный кружок «Арзамас», где познакомился со многими выдающимися литераторами.

Отечественная война 1812 года оказала сильное влияние на Пушкина. Царское Село посетили большое количество блестящих офицеров императорской армии, только что вернувшихся из Европы. кампании. Среди них был П.Чаадаев, впоследствии близкий друг Пушкина. Закончив из лицея Александра назначили чиновником Государственной коллегии иностранных дел, но продолжал вести светскую жизнь, сочиняя стихи, вступая в политические споры и вмешиваться в любовные дела. В литературе он черпал вдохновение из своего любимого французского языка. и итальянские поэты – Парне, Вольтер, Лебрен, Де Лиль, Ариосто, Тассо; среди русских из них он восхищался Державиным, Жуковским и Карамзиным. Под влиянием этих авторов, написал свою «романтическую» лирико-эпическую поэму Руслан и Людмила (1817-1821) и множество более мелких стихотворений во вкусе французских поэтических посланий и элегий, классический и предромантический.Он также написал несколько острых эпиграмм и стихов в светские и политические субъекты. Николай I не любил в них дух свободомыслия и говорил автору покинуть Петербург. был переведен на официальную должность в г. Екатеринослав. Так в 1820 году начался второй период в личной жизни Пушкина. литературная биография – Южная ссылка (Кавказ, Крым, Украина и Молдавия).

Почти сразу по приезде в Екатеринослав Пушкин отправился в путь. через Кавказ и Крым вместе с семьей генерала Раевского, знаменитого герой войны 1812 года.Это путешествие произвело на Пушкина большое впечатление. Раевские познакомил его с поэзией Г. Г. Байрона. Великолепие Кавказа, очарование Крым и экзотические окрестности этих мест излились в пушкинском «Байронические» поэмы Кавказская пленница (1820-21) и Фонтан Бахчисарай (1821-23). После путешествия Пушкин служил в Кишиневе и Одессе. Здесь он вел жизнь игрока и дуэлянта, имея романы с Амалией Ризнич, женой далматинский переговорщик с графиней Елизаветой Браницкой — польской аристократкой женщина и жена генерал-губернатора Новороссийского графа Воронцова, и с Каролиной Собаньской, которая была известна своими политическими интригами и романом с известный польский поэт А.Мицкевич.

Вскоре Пушкин начал свою гениальную монументальную работу Евгений Онегин (1823-31). В В 1824 году Пушкин был отправлен на Псковщину, в отцовское имение Михайловское. Он жил в самом сердце России, где чувствовались древние традиции России. Его читательские привычки изменились, как и дух его произведений. Он взял у В. Скотта близки сердцу исторический романтизм и психологический реализм У. Шекспира. Большое влияние на над поэтом, особенно его обширные комментарии, где древнерусские источники и хроники щедро цитировались.Мы находим это изменение в Евгений Онегин . средние главы, переносящие нас в мирную русскую провинциальную деревню, в Русские обычаи, обряды и провинциальные типы, не испытавшие иностранного влияния. В 1824-25 Пушкин работает над своим знаменитым Борисом Годуновым , следуя высокой поэтике трагедии Шекспира. Тот же мотив личной свободы и рабства, прирожденный лидер и авантюрист, «маленький Наполеон» преобладает и в его поздних произведениях Моцарт и Сальери , Скупой рыцарь , Выстрел (все три 1830), причем явно присутствует в Пиковая дама (1833).Кроме упомянутого большого произведений в эти годы Пушкин создал ряд шедевров своей любовной лирики, ссылаясь частично на свои старые эмоции и частично на его новый роман с Анной Керн.

ПРИЗНАВАНИЕ

Александре Ивановне Осиповой

Люблю тебя — люблю, как я

Злюсь на себя за эту навязчивость, ноги я лежу.

Знаю, знаю — мне не к лицу,

Я слишком стар, пора быть мудрым…

Но как?.. Эта любовь — она ​​меня переполняет,

Болезнь эта в обличии страсти.

Когда ты рядом, Мне грустно,

Когда далеко, я зеваю, ибо жизнь скучна.

Я должен излить эту любовь, это безумие,

Нет ничего, чего бы я жаждал больше!

Когда шуршат твои юбки, когда, мой ангел,

Твой девичий голос слышу, когда твой

Легкий шаг звучит в гостиной — странно,

Я становлюсь растерянным, взволнованным, неуверенным.

Ты хмуришься — а мне больно, я томлюсь;

Ты улыбаешься — и радость побеждает горе;

Моя единственная награда за дневную тоску

Придет, когда твою бледную руку, любимый, я поцелую.

Когда ты сидишь согнувшись над шитьем,

Твои глаза поникли и развеваются тонкие кудри

О твоем лице, с нежностью

Я по-детски смотрю, мое сердце переливается

3 С любовью, с любовью 90 мой взгляд ласка.

Должен ли я свою ревность и тоску

Описать, мою горечь и горе

Когда наедине с каким-то хмурым утром

И, с ним рядом, рояль играть,

Или на Опочку уйти, или, скорбя,

Поплакать и в тишине провести день?..

Алина! Молись, смилуйся, помилуй!

Я не смею просить любви — со всеми

Много грехов моих, больших и малых,

Я, пожалуй, любви недостоин!..

Но если бы ты притворялась влюбленной, если бы ты

Притворялась, ты легко обманула бы меня,

Ибо счастлива бы я, поверь мне,

Обмануть себя, если бы только я мог!

1826

1826








* * *

* * *

Что означает мое имя для вас? лета,

Приглушенный ночной вздох леса.

Найден на увядающей странице альбома,

Будет казаться тусклым и загадочным,

Как слова, начертанные на могиле, реликвия

Некоторых давно умерших и исчезнувших веков.

Что в моем имени?.. Давно забыто,

Стерто новой, бурной страстью,

Нежности не оставит тебя

Впечатление томительное и сладкое.

Но в час агонии

Молю, скажи это и вспомни мой образ,

И скажи: «Он все еще помнит меня,

Его сердце все еще воздает мне должное.»

1830

Пушкин отчаянно хотел вырваться из своего загородного уединения. Одинокая страна жизнь угнетала его, и с помощью друзей он пытался получить разрешение на выбрать место жительства по своему вкусу. Вдруг царь Александр? умер в 1825 г., а новый император Николай I вызвал поэта в Москву. У них был тет-а-тет разговор в результате Николай даровал прощение и обещал ему покровительство. Николая не было наименее очарован Пушкиным.Царь знал, что у него опасный враг, и хотел сделать его безвредным, контролируя каждый его шаг. Именно поэтому он решил сделать «подружился» с поэтом. Пушкин попал в трагическую зависимость от царской власти. пожелания.

В этот четвертый период своей жизни (1826-1831) поэт путешествовал между Петербургом, Москва и Михайловское. Он подружился с польским поэтом А. Мицкевичем, который был изгоем в Польше, но пользовался большим успехом в российском высшем свете и литературных кругах. круги.Пушкин перевел две свои баллады и часть поэмы Конрад Валленрод . Влияние личности и творчества Мицкевич видно в пушкинской «Русалке ». (1829-32) , Полтава (1828) и Египетские ночи (1825). Мы нашли какой-то отголосок поэзии Мицкевича даже в величайшем произведении Пушкина Бронза Всадник (1833 г.).

В 1831 году, после первого неудачного предложения в 1829 году, Пушкин женился на Натали Гончарова.До женитьбы он провел осень 1830 года в Болдино, его отцовское село в Нижегородской области. Эта осень пришла в литературе как «болдинская осень», потому что в это время Пушкин написал ряд его шедевров – Рассказы Белкина , Маленькие трагедии , история села Горюхино . Бракосочетание состоялось в Москве в феврале. 1831 г. Молодожены поселились сначала в Царском Селе, а затем в Петербурге. Красивая Натали обратила на себя внимание Николая I, и видеть ее чаще на балах во дворце он наградил Пушкина каким-то малым придворным чином.Поэт был глубоко оскорблен этой «честью», хотя Николай считал это знаком своей милости.

В этот тяжелый период жизни Пушкин написал Медного всадника и его замечательные сказки, в том числе Сказка о царе Салтане (1831) и Сказка о Золотой петушок (1834) , изобилующий разными намеками на его собственное положение.

Пушкин писал и исторические романы. Таковы его недостроенные Мавр Петра I Великая (1828), Капитанская дочка (1836), История семьи Пугачевых Восстание года (1833-34).Другими работами этого периода являются его незавершенные работы Дубровский . (1832-33), романтический рассказ Пиковая дама и знаменитая поэма Памятник (1836) .

В 1834 году Ж. Дантес, французский роялист, служивший в русской армии и пасынок голландский посланник барон Хеккерн начал горячо ухаживать за Натальей Пушкиной. 4 ноября, В 1836 году Александр Пушкин получил анонимное письмо, в котором говорилось, что он «назначен» магистром Ордена Обманутых Жен.Почему-то Пушкин заподозрил Хеккерна в написании клеветнического «диплома» и предложил Дантесу дуэль. В тот же миг дуэли удалось предотвратить — дело уладили его друзья, и Дантес сделал предложение сестре Натали. Пушкин согласился на их брак при условии что Дантес больше никогда не увидит Натали. Однако они тайно встретились 25 января. 1837 год, и Пушкин познакомился с ним. На следующий день он послал Хеккерну оскорбительное письмо, и Дантес вызвал его на дуэль, которая состоялась 27 января.Дантес был легко ранен, а Пушкин был смертельно ранен и скончался 29 января 1837 года.

Роль Пушкина в русской литературе совершенно уникальна. Он стал ее вехой, отметившей высшие достижения 18 го века и начало литературного процесса 19 -го века. Пушкин создал Стандартный канон русского языка, объединяющий его устный и письменный варианты. Он представил России ко всем европейским литературным жанрам, а также к большому числу западноевропейских писатели таким образом дополнили русскую литературу европейской и наоборот.Лермонтов, Тургенев, Гончаров, Достоевский, Толстой, отложив всех остальных – наследники Пушкина в русской литературе. Пушкина Евгений Онегин знаменует собой начало развития русского романа, а классическая пара Онегин-Татьяна вновь и вновь появляется на сцене русской литературы. Этот Работа всегда вдохновляла русских авторов психологических романов. Разнообразие контента и тонкость пушкинского стиха оценили все новые поколения писатели – как в России, так и за рубежом.критические статьи Пушкина, исторические произведения и его письма не менее ценны для литературы. Его переписка является непревзойденный автобиографический источник, а также энциклопедия культурного и общественные события той эпохи. Блестящий ум Пушкина, острота его мнение, его преданность поэзии, реалистическое мышление и невероятные исторические и политическая интуиция делает его одним из величайших русских национальных гениев.

Вот другие стихи Александра Пушкина:

ДЕМОНЫ

Кружащиеся тучи, мчащиеся тучи,

Туманное небо, туманная ночь,

И крадущаяся луна, коварно

Поджигающая летящий снег.

Мы едем… Пустошь бескрайняя,

Мимо скользят безымянные равнины и холмы.

Охваченный страхом, я сижу неподвижно…

Тинк-тинк-тинкль, звенит колокольчик.

«Ямщик, подойди, проснись!..» «Лошади

Они устали-с, и медлительны;

Что до меня, то я чуть не ослеп

От этого пронизывающего ветра и снега !

Дороги не видно, помогите мне

Что делать?.. Мы сбились с пути.

Это демон завладел нами

И вводит нас в заблуждение.

«Смотрите! Он близко, он играет и дразнит,

Дует и плюется, и, весь невидимый,

Со смехом наших лошадей толкает

К краю оврага. Теперь он

4

поднимется, гигантский верстовой столб,

Прямо передо мной, теперь искра,

Вспыхнет и заблестит, и, погружаясь, исчезнет

Вдруг во тьме.

Крутящиеся тучи, мчащиеся грозовые тучи,

Туманное небо, туманная ночь,

И крадущаяся луна, которая лукаво

Поджигает летящий снег.


Рывок и стоп… Колокола замолкают

«Это пень или волк?» «Ваше благородие,

Я плохо вижу вперед.»

Громко плачет и бушует метель ,

И кони испуганно фыркают.

Над равниной скачет демон,

Во мраке его глаза ярко светятся.

Лошади вздрагивают,

И колокола звенят…

Демоны, бесчисленные демоны

Соберитесь вокруг нас в кольцо.

В жуткой игре лунного света

Они гримасничают, плачут и кричат,

Кружатся, прыгают, танцуют безумно

Как осенние листья, трепещущие от ветра.

Почему они такие дикие, такие беспокойные?

Почему они издают такие странные звуки?

Может быть, это свадьба ведьмы?

Может быть, это гоблинские поминки?

Кружащиеся тучи, мчащиеся тучи,

Туманное небо, туманная ночь,

И крадущаяся луна, коварно

Поджигающая летящий снег.

Ввысь парят кружащиеся демоны,

Окутанные падающим снегом,

И их жалобный, ужасный вой

Наполняет мое сердце страхом и горем.

1830

1830

4

поэт

Бард, когда спрашивает его APOLLO

Нет священного предложения, глубокий

в мирских заболевании больше всего и следует

мрачная дорога: темная, омунирование сна

Его душа обнимает; ни один звук не достигает

Нас из его лиры — немой она отдыхает;

Из всех подлых и ничтожных существ на земле

Он, пожалуй, самый ничтожный.

Но вот! — добрый голос бога его уха

Достиг, и от оцепенения расстался

Он, душа его орел вздрогнул

И на крыло.Наши удовольствия тоскливы

Теперь кажутся ему; так же и безделье

И мелочная болтовня. Голову не бросит

Идолу поклонится,

Любимец стада. Наоборот,

Полный сладких звуков, в диком смятении

Сердца, к дальним, одиноким морям

Тот, что лижет пустые берега, он бежит,

В продуваемых ветрами лесах ищет уединения… 9024 1

3

2


К ФОНТАНУ

БАХЧИСАРАЙСКИЙ

Две розы я несу тебе,

О источник любви, что передо мной танцует.

Твои слезы поэтически утешают меня,

Твой нежный голос проникает в мою душу.

Ты приветствуешь меня, когда я приближаюсь,

Мое лицо с брызгами посеребренных капель росы.

Течь, течь, о источник, и, непрестанно играя,

Говори, говори мне на ухо свою историю.

О источник любви, о источник печали,

Из твоих каменных уст длинные рассказы я слышал

О дальних краях, горе и радость,

Но о Марии ни слова…

Как бедная и давно забытая Зарема,

Она, бледное солнце гарема,

Из туманов праздных мечтаний

И из вещества видений пряденого?

Дух Дух и смутный идеал

, нарисованные рукой фантазии,

— она ​​вещь удаленная, нереальная,

Призрачный призрак, который должен перестать быть? ..

1824

ЗИМНЕЕ УТРО

Снег, мороз и солнце… Чудесное утро!

Но ты, дорогая любовь, ее волшебство презирая,

Еще ложишься… Проснись, моя милая!..

Брось сон, прошу, и, вставая,

Сама северная звезда Сияющая

Аврора, северная красавица, встречай.

Прошлой ночью бушевала метель, помнишь;

Мутная мгла плыла во мраке,

Ветром истерзанное небо, и сквозь серую

Мрак туч тускло светила луна,

И ты сидела вялая, тоска…

А теперь — выгляни в окно, помолись —

‘Под ясными небесами чистейшей лазури,

Великие снежные ковры, зимнее сокровище,

Богатое и ослепительное зрелище, лежащее.

Древесина выгравирована на них мрачно,

Ели, звездчатые инеем, зелены и сверкают,

В блестящие кольчуги поток одет.

Мягкое свечение, подобное янтарному

Освещает комнату… Хорошо помедлить

У весело потрескивающей печки,

И подумать, и помечтать… Но пусть нашу честную

Бурую кобылу немедленно запрягут

Чтоб покататься на санках, люблю.

Мы дадим ей волю, и налегке,

Снег утренний ярко блестит,

Промчись по нему, и, полный радости,

Пересечь пустые поля и пустые луга, 3

2

Когда-то зеленый лес с деревьями, похожими на тени,

Ручей и берег, давно мне дорогие.

1829

 

ЗИМНИЙ ВЕЧЕР

Над землей буря бродит,

Вихревой, слепящий снег.

Как зверь, я слышу, как он воет,

Как младенец тихо плачет.

Теперь соломой шуршит, играя

На нашей крыше; теперь у нас в стекле

Стучит как кто-то домой бредет

И засыпает на равнине.

Старая наша избушка, темная и тоскливая,

При тускло освещенной свече…

Отчего такая грустная, родная, и усталая

У окна сидишь?

Не потому ли стонет буря

Ты так тихо молчишь?

Заунывное гудение веретена твоего

Усыпляет тебя тихо?

Приди, о товарищ одинокий

Из этой невеселой юности моей,

Возьми чашу и похороним

Все наши беды в вине!

О девушке у реки

Спой мне песенку

Или о синице, которая никогда

Покинет свой дом за морем.

Над землей бродит буря

Неся кружащийся ослепляющий снег.

Как зверь, я слышу, как он воет,

Как младенец тихо плачет.

Подойди, о товарищ одинокий

Из этой безрадостной юности моей,

Возьми чашу и похороним

Все наши беды в вине!

1825

* * *

На холмах Джорджии лежит ночная мгла…

Внизу пенится Арагва… Печаль

То, что наполняет пустоту дней, странным образом наполовину восторг,

И сладкая боль, и сладостнейшая радость.

Потому что ты преследуешь мое сердце, оно не может быть в покое,

И все же оно светло и не мучимо

Болезненными мыслями… Оно любит… Оно любит, потому что должно,

Радуясь любовь к фортуне послала его.

1829

Анализ стихотворения «Я тебя любил» (А.С. Пушкина) * Анализ произведений

Поделиться

Пин

Твитнуть

Отправить

Поделиться

Отправить

Любовная лирика Пушкина стала эталоном жанра среди русских поэтов XIX века. Его прозрачная легкость стиха, его точная рифмовка, его глубокий эмоциональный накал — все это запало в душу читателю.Стихи Александра Сергеевича и сегодня являются непревзойденным признанием в любви к прекрасным дамам. Одно из самых известных чувственных посланий автора — это, конечно же, «Я тебя любил».

История создания

Любовная лирика Александра Сергеевича Пушкина очень богата и многогранна. Каждое стихотворение проникнуто своим глубоким смыслом, содержит множество эмоций. Сообщение «Я любил тебя…», несмотря на краткий объем, не является исключением.

Историки до сих пор не могут прийти к единому мнению, кому посвящено это произведение великого поэта.Пушкин не оставил ни единого намека. Но до сих пор есть предположения.

  1. По одному из вариантов принадлежит польской красавице Каролине Сабанской. Во время южной ссылки (в 1825 г.) поэтесса осталась в своем княжестве в Киеве. Она была старше поэта, но красота ее была невероятна.
  2. По другой версии, это произведение адресовано Анне Алексеевне Андро-Олениной. Поэт познакомился с ней в Петербурге. Проникся чувствами к ее выдающемуся уму и находчивости.Но она отказала ему, и в результате появилось «Я любила тебя…».
  3. Другая не менее находчивая дама, Анна Керн, приписала стихотворение себе, активно распуская слухи о своем романе с Пушкиным. Он действительно был ею увлечен, но до сих пор нет весомых доказательств того, что прекрасная русская дворянка была увековечена в этих строках.

Жанр, размер и направление

Все стихотворение пронизано искренней любовью, автор исключил даже капельку эгоизма — такова была любовная лирика Александра Сергеевича.Стих был написан пятистопным ямбом, хотя чаще Пушкин использовал свой любимый двустопный. Поэт открыто говорит о своих чувствах, опуская все лишнее. Жанр произведения – сообщение.

Хотя Пушкин к тому времени начал склоняться к реализму, это стихотворение — чистый романтизм. В ней лирический герой показывает двоякую природу своей жизни: там, где есть любовь, во всю свою высоту разворачивается рай с вдохновением и верой в лучшее, а где ее нет, раскинулась адская бездна бед и разочарований. открыт.Его настроение определяется только чувствами, а не разумом. Это типичный романтический герой: томный, искренне любящий и преклоняющийся перед идеалом.

Образы и символы

  1. Пушкин показывает нам образ человека, чьи чувства безответны. Он грустит, но понимает девушку. Со всем этим комом в груди лирический герой готов отпустить возлюбленную. Он искренне желает ей счастья: «Как дай тебе любимый бог быть другой». Это значит, что перед нами добрый, искренний и преданный мужчина, действительно способный на настоящую любовь, которая даже не требует взаимности.
  2. О женском образе можно только догадываться, он едва уловим. Она кажется нам холодной и отчужденной женщиной, сердце которой любовь еще не коснулась. Она гордая и своенравная, прямолинейная и открытая. Так, она сразу дает понять кавалеру, что он не герой ее романа. Дама красива и молода, потому что у нее много поклонников (лирический герой ей завидовал).

Темы и мотивы

Главной темой стихотворения является описание любви, которой не суждено развиваться.Поэт описывает состояние безнадежно влюбленного человека, которого мучает то ли ревность, то ли застенчивость. Ему не позволено прикасаться к своему идеалу, но в его любящем сердце нет места обиде и гневу. Он настолько привязан к женщине, что желает ей счастья и без него.

Тема христианского смирения также хорошо просматривается в тексте. Мужчина не борется за внимание дамы, а подчиняется жесткой, неумолимой потребности отпустить ее и сжечь любовь в сердце дотла.Он делает это с добротой, не скрывает ненависти, искренне желая женщине счастья.

Хотя автор и говорит, что любовь «в душе моей не совсем угасла», но этими строками он подтверждает свое бессилие. Настроение обреченности и тоски прослеживается в каждой строчке.

Таким образом, в поэме Пушкин раскрывает проблему неразделенной любви, передает тоску и гордость лирического героя.

Идея

Александр Сергеевич написал послание, прощальное послание той, которую он, наверное, больше никогда не увидит.Этот короткий стих рассчитан на то, чтобы адресат прочитал его, но не испытал большой жалости к герою. Автор говорит, что его жизнь не кончена, он желает даме сердца счастья. Основная идея этих строк — демонстрация настоящей любви, которая никогда не переходит в гнев и стремление к обладанию. Пушкин кропотливо обрисовывает идеал жертвенной христианской любви, смысл которой сводится к тому, чтобы давать больше, чем просить взамен. Он отдал женщине свое сердце, но не требовал от нее того же.Ради ее покоя он готов пожертвовать своим счастьем. Это главная мысль стихотворения.

Многие авторы использовали идею «послания», но далеко не многим удавалось передать все многообразие чувств персонажа всего в паре строк. Эта скупость слова и дает повод задуматься. Герой в таком глубоком отчаянии, что у него просто не хватает сил на слова. Он осознает их ничтожность, ведь они бессильны повлиять на его судьбу. Так что объем произведения является еще и средством выражения авторской мысли.

Средства художественной выразительности

Пушкин передает основную мысль через глаголы «угаснуть», «опечалить», «быть». Его герой не надеется на ответные чувства, он смирился с тем, что сердце дамы никогда не будет им завоевано, он полностью смирился и принял это.

Трудно не заметить анафору «Я тебя любил», она повторяется, как бы продолжая тему стихотворения снова и снова. Также сложно не заметить прием аллитерации, сначала автор использует мягкий и нежный звук «л», что придает некую грусть:

Я любил тебя: люблю еще, может быть,
В душе не совсем угас

Затем мягкость сменяется резким «р», что дает понять безысходность положения, надлом:

… То робость, то ревность;

Что необычно, эпитетов как таковых (молча, безнадежно) нет. Они здесь не нужны. Задачей автора было кратко и конкретно рассказать о своих рвущих чувствах, раскрашивать не нужно было. Но есть яркая метафора

Я любил тебя: люблю еще, может быть
Душа моя еще не совсем угасла;

Сообщение «Я любил тебя» пронизано истинными чувствами поэта. Когда читаешь эти строки, понимаешь, что они наполнены эмоциями самого Пушкина.Автор заставляет вас оказаться в такой же ситуации, как и он сам. Так выглядит великая поэзия великого поэта.

Поделиться

Пин

Твитнуть

Отправить

Поделиться

Отправить

Смотреть видео: Александр Пушкин — Зимний вечер (апрель 2022).

Александр Пушкин, Евгений Онегин – Джон Пистелли

Евгений Онегин Александр Пушкин

Моя оценка: 5 из 5 звезд

Что ж, это забавная книга.Настолько забавно, что я удивляюсь, почему люди продолжают говорить о «проблеме Пушкина» — предполагаемой проблеме, состоящей в том, что нерусские читатели не понимают, с каким уважением относятся к поэту русские, особенно по сравнению с другими «национальными» поэты или писатели (Гомер в Греции, Данте в Италии, Сервантес в Испании, Шекспир в Англии, Гёте в Германии, Уитмен в Америке и т. д.). Как сказал Флобер, когда русскоязычная Мериме навязала ему несколько французских переводов Пушкина: «Квартира твоего поэта.

Но нет ничего плоского в «Евгений Онегин », романе в стихах, написанном между 1823 и 1830 годами. Пушкин был насквозь пропитан французским классицизмом, как и вся остальная русская аристократия того периода, но он сочинил « Онегин » под романтические и Англизирующее влияние Байрона, Стерна и Шекспира. В результате получился роман, парадоксально кристаллический по своей структуре и шипучий по тону, одновременно совершенно ясный и совершенно двусмысленный; Восторженный и отступный рассказчик Пушкина описывает его ближе к концу как «вольный роман.Во введении к изданию Penguin перевода Чарльза Джонстона 1977 года Джон Бэйли комментирует этот странный термин:

Что имел в виду Пушкин под термином «вольный роман»? Очевидно, произведение искусства, не подчиняющееся правилам единого жанра … Для Пушкина стихи Байрона были в этом смысле «свободны», как и пьесы Шекспира. Творческий ум Пушкина был непосредственным, ясным и логичным; она не занималась метафизическими исследованиями нового и модного немецкого толка.Под «романтизмом», как он говорит нам в своем сочинении «О классической и романтической поэзии», написанном в 1825 году, он подразумевал не больше и не меньше, чем природу этого рода литературы, обладающую свободой Байрона или Шекспира. В отличие от него было классическое искусство, которое соответствовало строгим правилам и условностям, как у Корнеля и Расина, и пьесы Вольтера, которые он изучал еще школьником. Если бы ярлык «романтический» что-нибудь значил для Пушкина, то его можно было бы применить в любую эпоху к произведению, не подчиняющемуся никаким правилам, кроме своих собственных, которое попеременно было серьезным и веселым, комическим и печальным, задумчивым и легкомысленным, утонченным и простым.

Пушкин не был романтиком в идеологическом смысле, значит, с иррационализмом, или готикой, или метафизическим подходом к литературе, который он воспевает в Евгении Онегине через довольно бататную фигуру Владимира Ленского, «поэта и кантианского мудреца », который «принес все плоды обучения / из немецких царств тумана и пара». Скорее, ему казалось, что романтизм подразумевает авторскую свободу быть оригинальным, страстным и метафиктивным, а также рациональным и ясным; Романтическая ирония — поэт, противостоящий собственному тексту, чтобы выдвинуть на первый план силу воображения, превосходящую любой текст, — составляет суть пушкинского романтизма.

Если оставить в стороне всю эту, возможно, утомительную литературную теорию, Евгений Онегин — это, прежде всего, захватывающее повествование. Титульный скучающий молодой денди уходит из расслабляющего круга петербургского monde , когда он получает в наследство от своего дяди загородную усадьбу. В деревне он знакомится с вышеупомянутым поэтом, получившим образование в Германии, Ленским, который, в свою очередь, знакомит его с Лариными, семьей с двумя дочерьми на выданье. Ленский положил глаз на более молодую и хорошенькую Ольгу, а на менее условную Татьяну — страстную внутреннюю любительницу художественной литературы, между прочим — цепляется внимание Онегина.Но когда Онегин отвергает признание Татьяны в любви и поссорился с Ленским, следуют насилие и трагедия, и Онегин бежит путешествовать по миру. В конце концов, прошло шесть лет, и Онегин снова сталкивается с Татьяной — и с последствиями своего выбора цинизма и нигилизма вместо любви.

Такое краткое изложение сюжета звучит мелодраматически, но тональное богатство романа намечается интервенционистским рассказчиком, который распространяется о своей любви и потерях и даже о таких, казалось бы, далеких темах, как его обожание женских ног:

грудь Дианы, щечки Флоры,
все это очаровательно! но если говорить откровенно, то я ярый поклонник терпсихорской стопы.

[…]

На берегу моря, с надвигающейся бурей,
как завидовал я волнам,
каждая в бурном вихре спускалась
чтобы лечь к ее ногам, как рабы!
Я жаждал, как всякий шипящий бурун,
Целовать ее милые ножки.

Он также очаровательно и трогательно размышляет о своей борьбе за написание романа, иногда заканчивая главу словами, почему он не может продолжать прямо сейчас:

Но не сегодня. Хотя я дорого
герой моей повести,
хоть я к нему вернусь, но ясно
предстать перед ним сейчас мне слишком хило…
Годы клонят к мраку и прозу,
убивают изюминку рифмованного сочинения ,
и со вздохом признаю теперь
Мне приходится тащиться к нему.
Мое перо, как когда-то, уже не спешит
пачками портить рассыпную бумагу;
другой, более леденящий сон,
и другие, более требовательные заботы,
в шуме моды, в тишине ночи,
приходят тревожить меня и пугать.

И мне нравится та часть, где он с опозданием — в конце предпоследней главы — понимает, что должен был призвать музу:

‘Муза эпоса, благослови мой труд!
в моей долгой задаче будь моей опорой,
вложи в мою руку крепкий посох,
не дай мне сбиться с пути незапланированного.’
Достаточно. Груз с моих плеч!
Я отдал должное классическому искусству:
пусть и поздно, но положено.

Евгений Онегин известен своим стихом — Пушкин придумал четырехстопную строфу из 14 строк со сложной схемой рифмовки ABABCCDDEFFEGG, чтобы рассказать свою историю. Короткие строки и быстрые рифмы в сочетании с поразительным использованием enjambment позволяют читателю двигаться в быстром и изящном ритме по стихотворению, словно танцуя с его аристократами. Я не могу комментировать точность перевода Джонстона, но он передает ясность и энергию стихотворения, сохраняя схему рифмовки и основной размер.Некоторые пуристы (самый известный Набоков) говорят, что такие усилия бесполезны на бедном рифмами английском, а Джонстон раз или два опускается до бессмысленной чепухи (например, «Банкет не дал повода для чихания, / соседи в большом довольстве хрипят »). Тем не менее, я люблю переводы стихов, в которых стремятся уловить действительное качество ритма стихотворения в оригинале; Я ценю Пушкина Джонстона так же, как Данте Сэйерса, Гёте Кауфмана и Бодлера Диллона и Миллея. (Вы можете, кстати, прочитать перевод Джонстона здесь.)

Самые большие причины читать Евгений Онегин , однако, вероятно, герой и героиня. Онегин, один из первых «лишних людей» в русской литературе, переменчив и непредсказуем, привлекателен в своей очевидной страсти, даже если озлобленность на бессмысленный социальный мир приводит его к жестокости и нигилизму. Это социальный тип, который стал только более пугающе актуальным — кажется, что теперь раз или два в неделю лишний человек XXI века в Америке или Европе совершает какой-нибудь зверский акт насилия, больше напоминающий Достоевского, чем Пушкина.Здесь, в начале отчуждения этой фигуры от современного мира, он сохраняет поэтическую и эротическую харизму, которую впоследствии потеряет; за Онегиным наблюдают так же пристально, как за Гамлетом. Татьяна впечатляет еще больше. Пушкин дарует ей живую внутреннюю жизнь, питаемую литературой чувственности и сентиментальности (прежде всего романами Ричардсона и Руссо), которая заставляет читателя заботиться о ней так же, как и герой. Ее знаменитое письмо к Онегину — образец любовной поэзии —

.

…ты явился мне во сне;
невиданный, уже был ты родным,
душа моя услышала голос твой ясный,
зашевелился от твоего взгляда, такой странный, такой блестящий,
давно, давно… нет, это может быть
не сон.Едва ты приехал, я сообразил, что
узнал тебя, обалдел, а через секунду
, весь в огне, сказал: это он!

— и ее знаменитый сюрреалистический сон — это протофрейдистская фантазия о сексуальном ужасе и скрытой страсти —

Теперь она встревожена; в отчаянной тревоге
Татьяна изо всех сил выбегает —
не может; и в панической спешке
мечется, хочет крикнуть —
не может; Евгений толкнул портал,
и взору тех смертных
чудовищ явилась дева.
Дико раздался страшный смех;
глаза всех, копыта, сопли,
языки кровоточащие, хвосты хохлатые,
бивни, когти трупа,
рога, да усатые сопла —
все указывают на нее, и все объедините
, чтобы прокричать: «Она моя, она моя!»

«Глубоко русское существо», по словам рассказчика, она, как отмечает Бейли, является образцом для Наташи Толстого и Дуни Достоевского — и, возможно, Маргариты Булгакова, хотя Бейли не говорит.Сравнения Пушкина с Шекспиром мне вовсе не кажутся гиперболическими.

Наконец, я рекомендую « Онегин » Марты Файнс, ее экранизацию романа 1999 года. Рэйф Файнс и Лив Тайлер изящны и обаятельны в образах Онегина и Татьяны, а живописная кинематография, которая обеспечивает изобретательные визуальные следствия для литературных приемов Пушкина, впечатляет. Фильм, возможно, больше склоняется к романтизму в германском смысле, чем это оценил бы классик Пушкин, но он остроумен, сексуален и трогателен; это одна из лучших кинематографических экранизаций классической литературы в то десятилетие, столь богатое ими, и, как и сам роман в стихах, она слишком малоизвестна.

Нравится:

Нравится Загрузка…

Родственные

Евгений Онегин Александра Пушкина |

В последнее время я очень увлекся чтением русской литературы и решил, что слишком долго пренебрегал этой классикой. Английский перевод, который я получил, был предложен бесплатно на Kindle и переведен Генри Сполдингом.

Мой отзыв:

Это прекрасное стихотворение, в котором так много слоев смысла и аллюзий, что я уверен, что каждый раз, когда я читаю его, я открываю что-то новое.Это стихотворение больше, чем что-либо другое, что я читал, вызывает у меня желание выучить русский язык, чтобы я мог испытать стихотворение на языке оригинала. Все стихотворение состоит из 389 строф четырехстопного ямба.

В основе истории лежит одноименный герой Евгений Онегин, избалованный русский юноша из высшего общества, который проводит время, посещая балы, выпивая и флиртуя с хорошенькими девушками. У него нет никаких амбиций в жизни, кроме удовлетворения собственных удовольствий. Когда однажды его дядя умирает и оставляет ему загородное поместье, Юджин решает, что ему надоел его пресный образ жизни, и решает удалиться в деревню.Находясь в графстве, он становится замкнутым и цинично смотрит на общество; его единственный близкий друг — эмоциональный молодой поэт Владимир Ленский.

Ленский помолвлен с женщиной по имени Ольга, тщеславной и бессовестной кокеткой. Ее сестра Татьяна, чувствительная, умная и добрая, резко контрастирует с Ольгой. Когда Татьяна встречает Евгения, она безнадежно влюбляется в него и не может перестать думать о нем. Она пишет Юджину красивое любовное письмо, в котором признается в своей вечной любви.Когда Евгений получает его, он относится к ней с холодным равнодушием и даже насмехается над бедной Татьяной за то, что она не может сдерживать свои эмоции.

По стечению обстоятельств Евгений убивает своего друга Ленского в дуэли, в результате чего Евгений в ужасе и угрызениях совести бежит из дома. Когда спустя годы он, наконец, возвращается в Санкт-Петербург, он встречает красивую женщину, жену пожилого графа. Он понимает, что эта доверенная и очаровательная принцесса, пленившая его, не кто иная, как когда-то наивная женщина Татьяна, с которой он познакомился много лет назад, когда жил в деревне.На этот раз их роли сильно поменялись – Евгений не может выбросить Татьяну из головы и посылает ей несколько отчаянных писем, в которых признается в любви. Но как Татьяна воспримет ухаживания Евгения? Ответит ли она ему с изяществом и добротой, которых ему не хватало, когда он отверг ее много лет назад? Вы должны будете прочитать это прекрасное стихотворение, чтобы узнать для себя.

Некоторые другие интересные аспекты поэмы заслуживают упоминания. Пушкин часто вставляет в повествование свой голос и остроумно обращается к своей аудитории и пишет о своих намерениях в рассказе.Автор также был мастером литературных аллюзий и шуток, которые он вставляет на протяжении всего повествования. В этом конкретном переводе, который я читал, были фантастические примечания, без которых я не понял бы глубины и остроумия аллюзий. Темы, которые Пушкин вплетает в свое повествование, вневременны, некоторые из них включают гордыню и эгоизм и конечные последствия таких пороков, жестокость мира и судьбы и отсутствие у нас уважения к кому-то, пока не станет слишком поздно.

Мне не терпится перечитать это стихотворение и прочесть разные его переводы. Если вы хотите больше узнать о русской литературе в переводах, но не хотите браться за что-то столь чудовищное, как Война и мир или Преступление и наказание , то я настоятельно рекомендую начать с гениальной поэмы Пушкина.

Об авторе:
Александр Сергеевич Пушкин был русским писателем-романтиком, который считается величайшим русским поэтом и основоположником современной русской литературы. Пушкин первым использовал народную речь в своих стихах и пьесах, создав стиль повествования. — смешение драмы, романтики и сатиры — с тех пор ассоциируется с русской литературой и оказало большое влияние на более поздних русских писателей.

Родившийся в Москве, Пушкин опубликовал свое первое стихотворение в возрасте пятнадцати лет и получил широкое признание литературного истеблишмента к моменту окончания Императорского лицея в Царском Селе. Постепенно Пушкин стал приверженцем социальных реформ и стал представителем литературных радикалов; в начале 1820-х годов он столкнулся с правительством, которое отправило его в ссылку на юг России. Находясь под строгим надзором государственной цензуры и не имея возможности путешествовать или публиковаться по своему желанию, он написал свою самую известную пьесу, драму «Борис Годунов», но смог опубликовать ее лишь спустя годы.Его роман в стихах «Евгений Онегин» издавался серийно с 1825 по 1832 год.

Пушкин и его жена Наталья Гончарова, на которой он женился в 1831 году, впоследствии стали завсегдатаями придворного общества. В 1837 году, влезая во все большие и большие долги среди слухов о том, что его жена завела скандальный роман, Пушкин вызвал на дуэль своего предполагаемого любовника Жоржа Дантеса.

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.