Сколько у пушкина было любовниц: Донжуанский список Пушкина и факты, которых не рассказывают в школе — РОСТОВСКИЙ ЦЕНТР ПОМОЩИ ДЕТЯМ № 7

Содержание

Александр Пушкин и женщины — сколько любовниц было у поэта? | Литераторы

Одно из самых популярных произведений Пушкина «Каменный гость» посвящено главному любовнику мировой литературы Дон Жуану (фигурирующему в тексте под слегка видоизмененным именем Дон Гуана). Главный российский поэт тоже стремился позиционировать себя великим любовником и крутил романы с представительницами разных социальных слоёв — от простой крестьянки до светских львиц и даже, как робко предполагают исследователи, до самой императрицы.

Количество любовных романов Александра Сергеевича Пушкина определяют по двум источникам. Во-первых, есть так называемый «донжуанский список» из 37 имён, записанный в 1829 году в альбом Елизаветы Николаевны Ушаковой. Во-вторых, буквально через год он сообщал одной из фигуранток списка, княгине Вере Фёдоровне Вяземской: «Моя женитьба на Натали (это, замечу в скобках, моя сто тринадцатая любовь) решена». Натали — это Наталья Николаевна Гончарова, которую чаще, чем кого-либо, называли «первой красавицей» России и после женитьбы на которой в каких-либо романах на стороне он замечен не был.

Бойся Каменного гостя

Интересный момент «Каменного гостя» Пушкин написал в 1830 году, перед самой свадьбой. В этой «маленькой трагедии» Дон Гуан почти совращает вдову убитого им командора, но в последний момент гибнет от рукопожатия каменной статуи покойного. Допустим, поэт здесь отталкивался от расхожего сюжета о Дон Жуане, изложенного ещё Мольером в одноимённой пьесе. И всё равно, учитывая, что слывший донжуаном Пушкин в конце жизни оказался в положении предполагаемого «рогоносца», есть в этой коллизии что-то символично-знаковое.
Но вернёмся к любовным романам нашего поэта.
Ни цифра 37, ни цифра 113 не являются абсолютно точными. В первом случае Пушкин набрасывал список в обстановке великосветского раута, причём в нём фигурируют и женщины, с которыми его совершенно точно не связывали интимные отношения. То есть поэт имел в виду все свои влюблённости, пусть даже безответные. Цифра же 113 вообще никаким списком не подкрепляется, а её кажущаяся точность могла быть мистификацией, как раз имевшей цель поддержать репутацию «русского Дон Жуана».

Так что будем следовать логике Александра Сергеевича и расскажем о самых значимых, но отнюдь не всегда завершавшихся постельными утехами его романах.

Императрица — самая возвышенная любовь

Самым интригующим именем в «донжуанском» списке поэта является пресловутая NN. Других помянутых возлюбленных он тоже шифровал, Но слегка, так что определить соответствующие персоналии можно с абсолютной или хотя бы 50%-ной точностью. Но NN ставит всех в тупик.
Понятно, что речь идёт об особе знатной и очень влиятельной. Однако в «донжуанском» списке фигурируют особы, которые, пожелав отплатить Пушкину за нескромность, могли бы через своих мужей и любовников если не стереть его в порошок, то как минимум упечь в новую ссылку, в которую он абсолютно не рвался. Но только в случае с NN поэт оказался на удивление сдержан.
Кто же была эта особа, более могущественная, чем, допустим, жена наместника Новороссии и Бессарабии Елизавета Воронцова (урождённая Браницкая) или супруга генерал-губернатора Финляндии графиня Аграфена Закревская (урождённая Толстая)?

Не бесспорный, но логичный ответ — сама императрица Елизавета Алексеевна. Урождённая принцесса Баденская, Луиза Мария Августа приняла православие и в 1793 году обручилась с будущим императором Александром I. Пушкин появился на свет, когда ей было 19. Казалось бы, такая разница в возрасте тоже не могла способствовать роману. Но мы ведь говорим о первой юношеской влюблённости.
Точно известна дата, когда Пушкин впервые увидел императрицу — это случилось 19 октября 1811 года, на церемонии открытия Царскосельского лицея.
Красивая как ангел, любезная и обаятельная женщина не могла не впечатлить лицеистов. И вдобавок над ней клубился рой пикантно-романтических слухов. Было известно, что её брак неудачен, а император отдаёт предпочтение фрейлине Марии Нарышкиной (Святополк-Чёт-вертинской). Две родившиеся у царской четы дочери — Мария и Елизавета — умерли в годовалом возрасте, причём поговаривали, что отцом пер», вой девочки был князь Адам Чарторыйский, а второй — кавалергард Алексей Охотников. Чарторыйского удалили от двора. Охотникова неизвестные пырнули кинжалом в бок при выходе из театра. Такой опасный и мрачновато-романтический флёр не мог не возбудить юного поэта.
Елизавета Алексеевна вполне могла о его юношеской влюблённости узнать, выразить ему какие-то знаки внимания — в общем, завязать роман-игру типа тех, в которые рыцари-вассалы играли с прекрасными дамами из числа жён своих сюзеренов.
Такой расклад помогает понять и причины искренней неприязни, которую Пушкин испытывал к Александру I. Как и положено передовому молодому человеку, в вину царю он ставил нежелание отменять крепостное право, позёрство перед Европой, но за эпитетами «плешивый щёголь, враг труда» стоит и что-то глубоко личное.
Царь, в свою очередь, тоже не мог наблюдать за этим романом с лёгкой усмешкой, поскольку гвоздили его политическими стихами.
В общем, любовь к императрице укоренила Пушкина в либеральном образе мыслей и, с учётом подшитых к его личному делу подцензурных стихов, вполне могла закончиться очень серьёзными неприятностями. Но он отделался так называемой «ссылкой на юг». И, судя по всему, решающую роль здесь сыграло заступничество Елизаветы Алексеевны.
Императрица скончалась в мае 1826 года в городе Белёве Тульской губернии, всего на несколько месяцев пережив своего царственного супруга, с которым она в конце жизни примирилась. А в 1829-м, отправляясь к действующей армии на Кавказ, Пушкин сделал крюк, чтобы побывать в Белёве. Знакомых у него там не было, и никакого другого объяснения, кроме желания посетить место, где умерла дорогая для него женщина, в голову попросту не приходит.

Любовь земная. Ольга Калашникова

Если первый раз Пушкина спасла от Сибири императрица, то второй раз… крестьянка.
Из южной ссылки поэта перевели в принадлежавшую его матери деревеньку Михайловское. И вот здесь началась тоска зелёная.

«Выпьем с горя; где же кружка? Сердцу будет веселей», — эти слова поэт обращает к своей няне Арине Родионовне, с которой частенько коротал вечера, выслушивая её сказки. Конечно, поэт находил спасение в творчестве. Летом чуть ли не ежедневно гостил в соседнем имении Тригорском у Вульфов, где собиралась весёлая молодая компания. Но когда лето заканчивалось, общения не хватало катастрофически. Однодневный визит Ивана Пущина и более продолжительный приезд Антона Дельвига вызвали у Пушкина настоящую эйфорию.
Но главным спасением от тоски стал роман с одной из сенных девушек, дочерью местного старосты Михаилы Калашникова Ольгой. Из воспоминаний Пущина: «Вошли в нянину комнату, где собрались уже швеи. Я тотчас заметил между ними одну фигурку, резко отличавшуюся от других, не сообщая, однако, Пушкину моих заключений… Впрочем, он тотчас прозрел шаловливую мою мысль, улыбнулся значительно. Мне ничего больше не нужно было; я, в свою очередь, моргнул ему, и все было понятно без всяких слов
».
Всё стало ещё понятнее весной 1826 года, когда друг поэта Пётр Вяземский получил послание следующего содержания: «Письмо это тебе вручит очень милая и добрая девушка, которую один из твоих друзей неосторожно обрюхатил. Полагаюсь на твое человеколюбие и дружбу. Приюти её в Москве и дай ей денег, сколько понадобится — а потом отправь в Болдино…».
Проблема заключалась в том, что финансово Пушкин целиком зависел от родителей, которым принадлежало и Михайловское, и крепостные. А с отцом он как раз находился в ссоре. Вот и пришлось просить Вяземского.
В июле 1826 года Ольга родила сына, которого назвали Павлом и который через два месяца умер. Но «белянка черноокая» в 1831 году получила вольную и, вероятно, материальную помощь, позволившую ей выйти замуж за дворянина, титулярного советника Павла Ключарева. Муж пил, и даже при наличии общего ребёнка брак фактически распался. Ольга, впрочем, не бедствовала, имея в собственности домик и семью крепостных.
И это она заслужила. Ведь, если бы не роман, поэт мог бы наплевать на все предписания и рвануть в Петербург, прибыв туда аккурат к восстанию декабристов. И писал бы «Во глубине сибирских руд», так сказать, изнутри, а не снаружи…

И другие симпатичные лица

Пройдемся вкратце по другим самым знаковым персонажам «донжуанского» списка.
За лавры первой лицейской любви Пушкина спорят сторонники «Натальи I» и «Катерины I» — графини Натальи Викторовны Кочубей и Екатерины Павловны Бакуниной, соответственно.
Наталье Кочубей было 13, Пушкину — 14, и во время приездов в Царское Село она находилась под плотной опекой родителей. Более серьёзный роман мог вспыхнуть позже, когда они пересеклись в Петербурге. Через три месяца после отъезда Пушкина в южную ссылку она вышла замуж за барона Александра Строганова. Позже отношения (причём, возможно, не платонические) возобновились, когда поэт вошёл в фавор у Николая I, и продолжались до его увлечения Натальей Гончаровой. В дальнейшем поэт и графиня Наталья оставались друзьями.

Екатерина Бакунина была сестрой лицейского товарища Пушкина и служила предметом общих воздыханий его однокурсников. Впечатлила она и юного поэта, посвятившего ей несколько стихотворений, одно из которых («К живописцу») было положено на музыку и стало популярным романсом. Будучи на 4 года старше Пушкина, Екатерина Павловна действительно могла просветить его в некоторых вещах интимного плана. А позже, став фрейлиной императрицы, вероятно, сыграла не последнюю роль в том, чтобы он отделался южной ссылкой. Интересно, что замуж она вышла уже в 39-летнем возрасте за давнего воздыхателя Александра Полторацкого и даже успела родить ему двух сыновей и дочку.
Ровесницей императрицы была помянутая в списке «Катерина II» — урождённая Екатерина Андреевна Колыванова, внебрачная дочь князя Вяземского и жена главного историка Государства Российского Николая Карамзина. Поэт вздумал за ней «приволокнуться» в 1819 году, направив любовную записку. Супруги весело с ним побеседовали и сделались поэту хорошими друзьями.
Правда, здесь есть один спорный момент. Не исключено, что любовную записку Пушкин написал не Екатерине Андреевне, которая была на 19 лет его старше, а её дочери — тоже Екатерине. А когда супруги Карамзины проводили с ним профилактическую беседу, не мог же он им сказать: «Извините, на самом деле я хотел соблазнить вашу дочку».
В целом же, из воспоминаний современников следует, что к Екатерине Карамзиной — старшей Пушкин относился скорее как к ласковой тётушке. Роман с Екатериной-младшей из стадии флирта так и не вышел: его героиня позже вышла замуж за князя Петра Мещерского.
На 19 лет старше Пушкина была и единственная упомянутая в списке по титулу «кн. Авдотья» — княгиня Евдокия Ивановна Голицына (урождённая Измайлова). С мужем, князем Сергеем Голицыным, она не жила, объявив ему, что их брак «был вынужденным». Держала в Санкт-Петербурге великосветский салон, рауты в котором начинались не ранее 10 вечера. За это её прозвали «княгиней полуночи». Роман с поэтом был для неё интересным приключением, не более. Как приключение воспринимала свои отношения с Пушкиным и жена будущего министра внутренних дел Аграфена Закревская.
А вот роман с женой героя наполеоновских войн и новороссийского наместника Елизаветой Воронцовой оказался для Пушкина роковым, поскольку возревновавший супруг дал о поэте такой отзыв, после которого его как раз и отправили с юга в Михайловское.
Согласно легенде, свидания влюблённых якобы происходили в гроте на берегу моря и якобы именно поэт был настоящим отцом дочери наместника Софьи Воронцовой. Поклонники Воронцова (которых немало) называют подобные слухи чушью.
Скорее всего, у графини действительно был роман с подчинённым её мужа, но не с Пушкиным, а с полковником Александром Раевским (сыном другого героя Отечественной войны 1812 года). Флирт же с поэтом она затеяла только для маскировки.
Подытоживая, можно сказать, что репутация Пушкина-донжуана сродни его же раздутой репутации грозного дуэлянта. Список в альбоме Ушаковой внушителен, но многие зафиксированные в нём романы так и не вышли из стадии невинного флирта. С другой стороны, благодаря этим романам наша литература обогатилась множеством поэтических шедевров.

Пушкин и заяц Легенда гласит, что в декабре 1825 года, самовольно оставив Михайловское, поэт всё же поехал в Петербург, однако вернулся из-за того, что дорогу перебежал заяц — плохая примета. Но думается, благодарить за спасение поэта всё же стоит не зайца, а Ольгу Калашникову.

Журнал: Загадки истории №47, ноябрь 2020 года
Рубрика: Историческое расследование
Автор: Дмитрий Митюрин

Метки: Александр I, эпоха Романовых, Загадки истории, женщина, роман, поэзия, Пушкин, любовница


Читать «Пушкин и 113 женщин поэта. Все любовные связи великого повесы» — Щеголев Павел Елисеевич, Губер Петр Константинович, Атачкин Евстафий Федорович, Вульф Алексей Николаевич — Страница 1

Пушкин и 113 женщин поэта

Все любовные связи великого повесы

О Петре Губере и его книге

«Скучно исследовать личность и жизнь великого человека, стоя на коленях, — обычная поза биографов. Чтобы понять его, нужно к нему подходить не с благоговейным трепетом поклонника, а с не смущающейся смелостью исследователя».

В. В. Вересаев

Сфера интимных отношений Пушкина с окружавшими его женщинами неизменно привлекает к себе повышенное внимание. О сексуальности первого русского поэта публикуется немало претендующих на сенсационность материалов. Как ни банальны рассуждения о бурном «африканском» темпераменте Пушкина, но по сути все его творчество — гимн чувственной любви.

Список сердечных привязанностей Пушкина впечатляет. В апреле 1830 г. в письме В. Ф. Вяземской он писал о Наталье Гончаровой как о своей сто тринадцатой любви. И, как мы знаем, не последней. Примерно за полтора года до свадьбы в альбоме Елизаветы Ушаковой поэт перечислил имена своих любовниц. Пушкинисты называют этот перечень «Донжуанским списком». К сожалению, альбом сохранился не полностью. Многие десятилетия исследователи пытаются соотнести имена из «Донжуанского списка» с реальными женщинами в пушкинском окружении. Одним из таких исследователей был Петр Константинович Губер. Его книга «Донжуанский список А. С. Пушкина» — пожалуй, лучшее на сегодняшний день из всего написанного на эту тему.

Интересна судьба самого П. К. Губера. Он родился 16 сентября 1886 г. в Киеве. Получил высшее образование, весьма далекое от филологии (в 1909 г. в Петербурге окончил экономическое отделение политехнического института, а спустя пять лет — юридический факультет университета). В годы первой мировой войны был на фронте сотрудником Красного Креста, позднее служил военным переводчиком. Демобилизовавшись в конце 1916 г., Губер устроился помощником коменданта биржи труда в Петрограде и с этого времени занялся журналистикой. Активная литературная деятельность началась в 1919 г., когда он стал работать переводчиком в издательстве «Всемирная литература». В 1920–1930 гг. этот литератор опубликовал немало работ под псевдонимом П. Ф. Арзубьев. В 1934 г. он был принят в Союз писателей, а спустя четыре года репрессирован. Умер в заключении весной 1940 г. Посмертно реабилитирован.

Книга П. К. Губера «Донжуанский список А. С. Пушкина» впервые опубликована в 1923 г. О существе своего исследования автор писал: «Самостоятельной разработки источников производить почти не пришлось, и заняться подлинными рукописями Пушкина я также не имел возможности… Я имел дело только с печатным материалом и во многом вынужден был полагаться на выводы и обобщения пушкинианцев-специалистов». В его книге обобщены материалы по «Донжуанскому списку», накопленные к началу XX века. Губер одним из первых попытался идентифицировать имена, перечисленные в ушаковском альбоме. Правда, некоторые из них так и остались нераскрытыми, что объясняется недостатком имевшегося тогда документального материала. Ничего не сказано о Настасье, двух Варварах, Анне, Елизавете, Надежде, Любови, Ольге, Евгении, Александре, Елене. В книге Губера не нашлось места таким близким поэту женщинам, как Е. И. Бароцци-Пущина, Е. М. Истомина, А. М. Колосова, С. С. Киселева, С. М. Дельвиг, А. И. Смирнова-Россет, Д. Ф. Фикельмон.

Уже после гибели Губера стало известно еще об одной странице альбома Ушаковой, где на небольшом оставшемся от рисунков месте рукою Пушкина были дописаны три имени: Елена, Татьяна, Авдотья. Вполне возможно, что в альбоме имелись еще листы, на которых поэт мог записать и другие имена. Таким образом, известный в настоящее время список состоит из тридцати семи имен. До сих пор не все они разгаданы. Например, не ясно, кто скрыт под именем «Любовь». Относительно недавно появилось предположение, что Пушкин имел в виду Любовь Полуектову, сестру Веры Федоровны Вяземской. Понятно, что в списке не упомянуты имена женщин, с которыми поэт сблизился после своей женитьбы. Почему-то он не упомянул в своем любовном списке некоторых женщин, к которым испытывал, и не безответно, серьезные чувства (например, З. А. Волконскую и К. А. Собаньскую).

Некоторые сведения, приведенные Губером, ошибочны. Скажем, Амалия Ризнич вышла замуж не в 1822 году в Вене, а в 1820 в Триесте, где и умерла. Вопреки утверждению автора книги стихотворение «Простишь ли мне ревнивые мечты» посвящено не ей, а Каролине Собаньской, о которой Губер, скорее всего, ничего не знал. Строфа из 1-й главы «Евгения Онегина»:

Я помню море пред грозою:

Как я завидовал волнам,

Бегущим бурной чередою

С любовью лечь к ее ногам…

посвящена Вере Федоровне Вяземской, а не Марии Николаевне Волконской, как считал Губер. Имеются и другие неточности.

Статья П. Е. Щеголева «Любовный быт Пушкинской эпохи», выдержки из дневника А. Н. Вульфа и краткие сведения о женщинах пушкинского круга в изложении современного исследователя Е. Ф. Атачкина дополняют материал книги П. К. Губера.

Петр Губер[1]

Донжуанский список А. С. Пушкина

Предисловие

Пушкин и русская культура

Вошло в обычай называть Пушкина великим национальным поэтом преимущественно перед всеми другими русскими поэтами.

Нам говорят: Пушкин является в России самым любимым поэтом. Его читали и продолжают читать иногда больше, иногда меньше, исходя из умственных интересов данного поколения, но, в общем, он всегда имел более значительное количество благодарных читателей, чем любой другой автор, писавший стихами на русском языке.

О творчестве Пушкина были написаны лучшие страницы русской литературной критики. Тургенев, Достоевский называли себя его учениками. Наконец, он основал школу: Майков, Алексей Толстой и даже Фет являются его продолжателями в поэзии.

Со школы мы и начнем: секрет, в наше время уже достаточно разоблаченный, состоит в том, что Пушкинской школы никогда не существовало. Как и у Шекспира, у него не нашлось продолжателей. Майков и Толстой, весьма посредственные стихотворцы, пытались воспроизвести некоторые особенности пушкинского стиха, но это им совершенно не удалось в самой чувствительной и деликатной сфере поэтического творчества — в сфере ритма. Что касается Фета, то он, конечно, примыкает всецело к другой поэтической традиции: не к Пушкину, а к Тютчеву.

Знаменитые критики и великие писатели, говорившие о Пушкине, высказали множество глубоких и плодотворных мыслей по поводу его поэзии. Разбирая «Евгения Онегина», Белинский объяснил русскому читателю, каким должен быть нормальный здоровый брак, а Достоевский в известной речи превознес до небес главнейшую русскую добродетель — смирение.

К несчастью, у Пушкина имелись свои собственные понятия о браке, выраженные, между прочим, и в «Онегине», и отнюдь не согласные с взглядами Белинского, а славянофильского смирения у него совсем не было.

Не ищите у него морали. Его муза воистину по ту сторону добра и зла. В его поэзии нет никакой этической проповеди, никакого учительства, никакого нравственного пафоса. Моральное прекраснодушие ему смешно, а моральный ригоризм чужд и непонятен.

Будучи крайним государственником и воинствующим патриотом, Пушкин, тем не менее, ни при каких обстоятельствах не выражал принципиальной, идейной вражды к Западной Европе. Ему не пришлось ни разу, несмотря на пламенное желание, побывать за границей. И все же, умом он чувствовал себя в Европе как дома. В области литературы исконные европейские сюжеты (например, сюжет Дон Жуана) были ему вполне по плечу. Любое из его произведений можно перевести на иностранный язык, и оно будет одинаково доступно и англичанину, и французу, и испанцу.

Павлуша: что случилось с сыном Пушкина, рожденным крепостной крестьянкой

Нет никаких сомнений в том, что Александр Сергеевич Пушкин был человеком пылким и увлекающимся, в нем билось беспокойное сердце романтика, не знавшее покоя и требовавшее бурь. Известно, что за всю свою жизнь он был замечен во множестве любовных интриг. Несомненно также и то, что у Пушкина были незаконнорожденные дети. Известно, в частности, что у него был сын Павел, о существовании которого великий поэт всячески старался умолчать.

Донжуанский список Пушкина

В 1829 году тридцатилетний Пушкин оставил в дневнике красавицы-дворянки Елизаветы Николаевны Ушаковой юмористический список из женских имен, написанный в два столбца. Учитывая, что сам же Пушкин сопроводил свою подпись сатирическим автопортретом, где его искушает лично Нечистый, то отпадают все сомнения в том, о чем же шла речь. Очевидно, это список любовниц Пушкина. Не совсем ясно, состоял ли он со всеми ними в интимных связях, или он просто вписал туда все свои влюбленности. Некоторых женщин из этого перечня сложно идентифицировать, так как Пушкин, будучи человеком галантным, не указывал фамилий, а писал имена, либо игривые прозвища своих женщин. Всего в списке значится 37 имен.

Столбцы неравномерны: первый намного короче второго. Биографы поэта объясняют это тем, что в первой, короткой, графе он обозначил свои большие влюбленности, а во второй – просто интрижки, недолгие увлечения и рано оборвавшиеся романы.

Почти в самом конце второго списка числится некая Ольга. Специалисты, изучающие биографию поэта, без труда опознали эту девушку. В виду имеется Ольга Калашникова. Женщина, родившая поэту нежеланного сына.

Ольга Калашникова: что о ней известно?

В августе 1824 года молодой двадцатипятилетний Пушкин наведался в псковское имение своей семьи, Болдино. Так вышло, что, помимо поэтического очарования столь любимой им ранней осени, его там ожидали еще объятия молодой крепостной крестьянки, дочери управляющего поместьем.

Ее звали Ольгой, было ей на тот момент, вероятнее всего, около 19 лет. Предположительно ее упоминает лицейский друг Александра Сергеевича, декабрист Иван Пущин. В своих записках о посещении Болдинского имения поэта он оставил следующую запись.

«Вошли в нянину комнату, где собрались уже швеи. Я тотчас заметил между ними одну фигурку, резко отличавшуюся от других, не сообщая, однако Пушкину моих заключений. … Впрочем, он тотчас прозрел шаловливую мою мысль, улыбнулся значительно. Мне ничего больше не нужно было, я, в свою очередь, моргнул ему, и все было понято без всяких слов».

Их связь, вероятно, длилась около полутора лет. Некоторые исследователи-пушкинисты предполагают, что он посвятил ей ряд стихов и почти напрямую упомянул об этой своей связи в романе в стихах «Евгений Онегин».

Однако, где-то зимой в 1826 году крестьянская девушка забеременела…

Как Пушкин отнесся к новости о беременности?

Пушкин, находясь в изоляции от привычного для него круга общения, вел почти постоянную переписку со своими друзьями. Многим письмам было суждено уцелеть и поэтому мы можем достаточно точно восстановить те давнишние события.

Из них становится очевидно, что Пушкин не позволял себе даже мысли о том, чтобы признать ребенка, либо принять какое-то участие в его воспитании. Его поведение объясняется низким социальным происхождением матери ребенка. Поэт, судя по его письмам князю Вяземскому, планировал сделать следующее: отправить беременную крестьянку тайно рожать в Москву, а ребенка потом отправить на воспитание в какую-либо крестьянскую семью из числа крепостных Вяземского. Из этого следует, что он неминуемо собирался разлучить мать и новорожденного ребенка.

Вяземский, впрочем, Пушкину отказал в этой просьбе. Письмо князя дошло до нашего времени. В частности он предлагал Пушкину сделать следующее:

«Мой совет: написать тебе полу-любовное, полу-раскаятельное, полу-помещичье письмо блудному твоему тестю, во всём ему признаться, поручить ему судьбу дочери и грядущего творения, но поручить на его ответственность, напомнив, что некогда, волею Божиею, ты будешь его барином и тогда сочтёшься с ним в хорошем или худом исполнении твоего поручения. Другого средства не вижу, как уладить это по совести, благоразумию и к общей выгоде».

Дальнейшие события сокрыты пеленой неизвестности, но абсолютно точно известно, что в скором времени на свет родился младенец, мальчик по имени Павел. В родовой книге крестьян Болдинской усадьбы он числится как сын дьячка и его супруги, но его крестной матерью значится та самая Ольга. Вероятно, что таким образом были сглажены все неприглядные углы. Формально девичество Калашниковой не было запятнано позором, а статус крестной позволял ей постоянно находиться при ребенке.

К несчастью, ее радости материнства не суждено было быть долгой: через два месяца младенец умер.

Ольга Калашникова: жизнь после Пушкина

Ольга Калашникова сумела выбраться из крепостной зависимости, выйдя замуж за обедневшего дворянина средней руки. В этом, впрочем, не стоит искать пушкинского следа: брак был исключительно по расчету, отец Ольги был довольно состоятельным человеком, что могло решить часть проблем ее стремительно разоряющегося мужа, а Ольга через брак смогла стать дворянкой.

В последующие годы жизни она постоянно боролась с нарастающими проблемами по финансовой части. Частенько просила денег у Пушкина. Он, впрочем, чаще отказывал, но временами давал ей небольшие суммы.

Судьба ее окончательно теряется в 1840 году. Дата ее смерти осталась неизвестной.

Какова же моральная оценка пушкинского поступка? Поступил ли он низко, не признав своего сына, либо такое поведение было характерно для дворян той поры?

Скорее – типично. Им двигало желание избежать большого позора. Другое дело, что Пушкин был не только барином, но и поэтом. А истории известны случаи, когда поэты-современники Пушкина, будучи прогрессивно мыслящими людьми, пренебрегали сословными условностями.

Английский поэт-романтик лорд Перси Шелли, например, осознанно женился на девушке-простолюдинке, прислуживавшей в захолустной таверне, просто чтобы поднять ее социальный статус и спасти от нищеты.

Читайте также:

Я вас любил, любовь еще быть может — Пушкин: Стих, читать стихотворение Александра Пушкина

Я вас любил: любовь еще, быть может,
В душе моей угасла не совсем;
Но пусть она вас больше не тревожит;
Я не хочу печалить вас ничем.
Я вас любил безмолвно, безнадежно,
То робостью, то ревностью томим;
Я вас любил так искренно, так нежно,
Как дай вам бог любимой быть другим.

Анализ стихотворения «Я вас любил» Пушкина

Перу великого поэта принадлежит множество стихотворений, посвященных женщинам, в которых он был влюблен. Известна дата создания произведения «Я вас любил…» — 1829 г. Но до сих пор не прекращаются споры литературоведов о том, кому оно было посвящено. Существуют две основные версии. По одной это была польская княжна К. Сабаньская. Вторая версия называет графиню А. А. Оленину. К обеим женщинам Пушкин испытывал очень сильное влечение, но ни та, ни другая не ответили на его ухаживания. В 1829 г. поэт делает предложение своей будущей жене – Н. Гончаровой. В результате появляется стих, посвященный прошлому увлечению.

Стихотворение является образцом художественного описания неразделенной любви. Пушкин рассказывает о ней в прошедшем времени. Годы не смогли полностью изгладить из памяти восторженное сильное чувство. Оно до сих пор дает о себе знать («любовь… угасла не совсем»). Когда-то она причиняла поэту невыносимые страдания, сменяясь «то робостью, то ревностью». Постепенно пожар в груди угас, остались лишь тлеющие угольки.

Можно предположить, что в свое время ухаживания Пушкина были довольно настойчивыми. В настоящий момент он словно извиняется перед бывшей возлюбленной и уверяет, что теперь она может быть спокойна. В подкрепление своих слов он добавляет, что остатки былого чувства перешли в дружбу. Поэт искренно желает женщине найти свой идеал мужчины, который будет любить ее так же сильно и нежно.

Стихотворение представляет собой страстный монолог лирического героя. Поэт рассказывает о самых сокровенных движениях своей души. Многократное повторение фразы «я вас любил» подчеркивает боль от несбывшихся надежд. Частое использование местоимения «я» делает произведение очень интимным, обнажает личность автора перед читателем.

Пушкин сознательно не упоминает о каких-либо физических или нравственных достоинствах своей возлюбленной. Перед нами лишь бесплотный образ, недоступный восприятию простых смертных. Поэт боготворит эту женщину и не допускает к ней никого даже через строки стихотворения.

Произведение «Я вас любил…» — одно из сильнейших в русской любовной лирике. Его главное достоинство – сжатое изложение с невероятно богатым смысловым содержанием. Стих с восторгом был встречен современниками и неоднократно перекладывался на музыку известными композиторами.

А. Н. Кленов. Пушкин без конца



СОДЕРЖАНИЕ

  1. А. Н. Кленов. Пушкин без конца (текущая позиция)
  2. Страница 2
  3. Страница 3
  4. Страница 4
  5. Страница 5
  6. Страница 6
  7. Страница 7

Синтаксис

— 1 —

Название этой статьи нуждается в объяснении. Объясняется оно некоторой аналогией между литературными интересами нынешней публики и столь же дотошными изысканиями немцев по поводу Гете. Дело было в конце прошлого века, когда немецкая культура клонилась к упадку, постепенно превращаясь в ученость, и, как это бывает в таких случаях, комментаторы заняли место поэтов. Больше всего досталось Гете. Были изучены все мелочи его жизни, биографии его родственников и знакомых, и в особенности все подробности, касающиеся его тридцати шести официально признанных любовниц, увековеченных им в стихах и прозе. Было, в частности, прозаическое свидетельство поэта, что в такой-то промежуток времени он любил Фридерику. «Здесь Гете ошибается, — поправил его комментатор, — он любил в то время Амалию».

Нездоровый интерес ко всему, касавшемуся Гете, сам по себе был социальным явлением, заслуживающим внимания. Один автор, занявшийся этим вопросом, написал статью под названием: «Гете без конца».

Нечто подобное мы видим теперь: неистощимое любопытство наших филологов, литераторов и читателей почему-то вызывает Пушкин. Это явление кажется, на первый взгляд, парадоксальным. Вряд ли можно найти что-нибудь более чуждое современному человеку, чем лирика этого поэта. Ее романтическая окраска вызывает у нынешнего читателя ироническое недоверие: напряженные, исключительные страсти воспринимаются ими как обязательный ассортимент старой литературы и никак не связываются с его личным опытом, очень далеким от крайностей этого рода. Что касается менее высоких предметов, то откровенность Пушкина в их изложении представляется в наше время чем-то вроде наготы античных статуй, ни у кого не вызывающей особого интереса. Пушкина почти не читают, и не только по вине школьных учителей: самый склад эмоций в наше время бесконечно далек от чувствительности тех времен, и Пушкин попросту не нужен.

Но, как мы видим, интерес к нему не убывает. Бесконечный поток печатной продукции наполняет журналы, а книги о Пушкине расходятся по тайным каналам нашей торговли, даже не попадая на прилавок. Пушкин без конца! Как видно, нечто общее с Пушкиным у нашей публики все же есть, и если не в качестве поэта, то по некоторым другим причинам Пушкин ей зачем-то нужен.

Простейшее объяснение состоит в том, что публику надо чем-то занять, а сколько-нибудь интересных предметов, открытых для публичного обсуждения, осталось совсем немного. Интерес представляет лишь то, о чем можно спорить. Важно поэтому выбрать предмет, о котором можно невинно и безнаказанно спорить в печати. Слишком уж правдоподобный Пушкин нашему времени не подходит, и собранный Вересаевым том подлинных воспоминаний о Пушкине, как все понимают, переиздать просто невозможно. Но при условии пиетета Пушкин оказывается первоклассным объектом окололитературной возни: он достаточно далек от наших дней, чтобы не привлекать слишком пристального внимания начальства, весьма известен, хотя бы понаслышке, и во многом, о чем дозволено спорить, предельно неоднозначен.

Дискуссии этого рода всегда помогают что-нибудь забыть. Вспоминаю мое первое столкновение с пушкинизмом. У нас была в школе учительница Калерия Петровна, древняя старуха, которой приписывали невозможное прошлое. Рассказывали, что Калерия (или Холерия, как ее называли в повседневной жизни) преподавала свой предмет в Смольном, когда он был еще не штабом революции, а институтом благородных девиц. Больше всего Холерия любила диктанты. Она выбирала для диктантов самые удивительные слова, относившиеся к нашей речи примерно так же, как благородные девицы к девочкам из нашего класса. В особо ответственных случаях нам удавалось, однако, предотвратить диктант посредством отвлекающего маневра. Дело в том, что у старухи, наряду со страстью к диктантам , было еще одно увлечение: идолом этой старой девы был Пушкин. Она знала о Пушкине все, что можно было прочесть, и могла говорить о нем без конца. Надо было лишь втянуть ее в пушкинскую тему, а вытянуть ее мог только звонок. И вот один из нас, заранее подготовившись, поднимал руку и задавал вопрос. Он робко выражал сомнение по поводу какой-нибудь загадки пушкинской жизни, например, носил ли Пушкин очки. Надо было видеть, как у старухи разгорались глаза! Носил ли Пушкин очки, было неясно, мнения специалистов по этому вопросу невозможно было примирить. Если он их носил, то не слишком часто, но нельзя с уверенностью утверждать, что он их не носил никогда! Это было столь увлекательно, что напомнить о диктанте было бы просто бестактно.

Конечно, жизнь и приключения Пушкина играют в нашем обществе определенную отвлекающую роль. Но есть и другие отвлекающие предметы, дающие повод для бессмысленных споров. Можно спорить об охране природы (или, как теперь модно говорить, «окружающей среды»), о росте населения земного шара, об истощении сырьевых ресурсов или, наконец, еще о каком-нибудь писателе, достаточно интересном в смысле скандальной хроники или несуразного мировоззрения, например, о Достоевском. Каждый из спорщиков твердо знает, о чем можно говорить и о чем нельзя; а при таких условиях никакая истина из спора не родится. Все сводится к некоторой игре, развлекающей публику и доставляющей сочинителям заработок и престиж. Главное удовольствие состоит при этом вовсе не в обсуждении самого предмета спора, а в уклонении от других предметов, о коих пока еще совсем забыть невозможно. Нужно еще два-три поколения, чтобы никакие лишние вопросы не могли уже родиться в голове человека, и тогда человека больше не будет, а будет некий играющий автомат. Думаю, что в Новом Прекрасном Мире значительная часть времени будет посвящена дискуссиям на невинные темы. Стихи Пушкина, разумеется, будут тогда изъяты из обращения, но сам Александр Сергеевич, с его няней, друзьями и подругами, Натальей Николаевной и историей дуэли будет по-прежнему предметом горячих споров.

И все же, пушкинская тема слишком уж назойливо возвращается, тесня другие отвлекающие и развлекающие предметы. Неожиданная популярность поэта должна объясняться чем-то иным.

Другое объяснение связано с общей тенденцией нынешней гуманитарной учености, которую я назову (из вежливости) филологическим уклоном. Главная установка ученых этого рода состоит в том, чтобы как можно глубже зарыться в отдельные факты, ни в коем случае не пытаясь их осмыслить. Осмысливать факты опасно, а рыться в фактах уже опасности не представляет. Разумеется, и здесь надо придерживаться неписаных правил: каждый ученый знает, какие факты не следует замечать; а при таких условиях никакая истина из фактов не родится. Однако, наблюдаемый интерес к Александру Сергеевичу нельзя объяснить невинным копанием в малозначительных фактах, составляющим занятие наших гуманитарных ученых. Их диссертационные угодья наполнены разнообразной дичью, между тем как все связанное с Пушкиным уже основательно истощено, да и сам предмет все время сбивает с фактов на толкования, что вынуждает филолога к особливой бдительности. Нет, ученые мужи и жены, пишущие о Пушкине, без сомнения ищут популярности; но тогда рвение их не может быть объяснено муравьиными филологическими интересами, и мы снова сталкиваемся с вопросом о необычайной популярности Пушкина, с которой начался этот разговор.

Третье объяснение связано с характерным для нашего времени языком намеков, не имеющим до сих пор научного наименования. Берется какой-нибудь общеизвестный запретный факт повседневной жизни и подыскивается аналогичное явление в жизни давно прошедшей: в Древнем Риме обращают особое внимание на политическую систему Августа; на Руси обнаруживают пикантные подробности жизни и деятельности Ивана Грозного, еще недавно принадлежавшие, в свою очередь, к запретным фактам этого неприятного прошлого, но теперь, после робких вылазок целого поколения историков, вновь перешедшие в категорию фактов дозволенных; или же, что требует особенной смелости и вменяется в заслугу как редкое гражданское мужество, какой-нибудь журналист-международник сводит счеты с фашизмом — разумеется, немецким. Язык намеков и подмигиваний, как я уже сказал, не имеет научного названия, по упущению наших социологов, для которых вся окружающая жизнь представляет великий запретный факт. Было бы слишком лестно называть его эзоповым языком. Эзоп изображал разные вещи не просто для развлечения публики, но для назидания; между тем, нынешний язык подмигивания никаких полезных уроков не содержит, поскольку обе участвующих в игре стороны — и авторы, и читающая публика — одинаково лишены каких-либо нравственных поползновений. В социологическом отношении язык подмигиваний напоминает разговоры в лакейской, где главным предметом остроумия были секреты барской жизни. Это вовсе не исключало, а предполагало почтение к барам и зависть ко всему, что баре могли себе позволить. Поскольку в нынешней лакейской свобода слова несравненно более ограничена, чем в барских домах прошлого века, приходится прибегать к иносказаниям, достаточно прозрачным, чтобы смысл их мог дойти до нынешнего обездоленного по части образования интеллигента. Намекают на что-нибудь всем известное, все узнают, о чем идет речь, и понимающе подмигивают друг другу.

Конечно, жизнь нашего великого поэта дает достаточно материала для лакейских подмигиваний и смешков. Но дело здесь не только в узнавании, в сопоставлении похожих вещей двух разных времен. Все это недостаточно объясняет, почему нашей публике так нужен Пушкин, а не что-нибудь другое.

Причины его популярности, о которых говорил, очевидны, но возникший у нас культ личности Пушкина объяснить не могут. Верно, что Пушкин представляет неисчерпаемые возможности для невинной болтовни, филологических изысканий и остроумных намеков, но главное значение Пушкина для нашего интеллигента в том, что он ему чем-то близок — или кажется близким. Не так уж ему важно, что Пушкин писал стихи, и стихов этих он, по описанным выше причинам, не читает. Подлинный вклад Пушкина в русскую литературу его не очень касается, потому что он некультурен, а если и есть у него некая культура в этнографическом смысле, то давно уже не русская. Величие Пушкина наш интеллигент измеряет той же меркой, какую применяет сам в повседневной жизни, оценивая себя и других: единственный оставшийся у него критерий оценки человека — это статус, официально признанный общественный ранг. Он не способен уже оценить талант непосредственным личным суждением, потому что потерял непосредственность суждения, да и с личностью дело обстоит плохо. Чтобы отличить хорошие стихи от плохих, нужна опять-таки эта загадочная комбинация унаследованной традиции с личным, неповторимым складом мысли и чувств, которая называется культурой. Но культура утрачена до такой степени, что самая утрата ее уже не осознается. Обо всех явлениях судят по тому, что о них принято говорить, то есть ищут во всяком вопросе «апробированное мнение». Было бы слишком долго здесь объяснять, как складывается это мнение, да это и не входит в нашу задачу; заметим только, что в наших условиях апробированное мнение определяется, как правило, государственным аппаратом. Ученый, писатель, общественный деятель для нашей публики тот, кого государственное учреждение таковым признало, выдав ему об этом документ. В обществе чиновников иначе и не может быть, и если чиновник не находит признания у своего начальства, то он ищет себе другое: иначе он не знает, как жить. Так вот, у Александра Сергеевича статус просто великолепный: его признавали все казенные авторитеты, и царь, и Белинский, и все министры просвещения и культуры. Можно не сомневаться, следовательно, что он был «великий» и «гениальный» поэт. Итак, наша публика видит в Пушкине солидную, выдержавшую испытание временем ценность, столь же надежную, как старые книги, оказавшиеся самым выгодным помещением денег. Наш современник хочет знать, как вел себя в жизни человек, наделенный великим талантом, и то, что он об этом узнает, кажется ему удивительно близким. В этом и заключается тайна обаяния Пушкина для нашего поколения.

Не все великие люди прошлого, даже с самым достоверным статусом, представляют в этом смысле интерес. Данте был тоже великий поэт; но известно, что любил он всю жизнь, и при том платонически, одну Беатриче, держался одних и тех же убеждений — был каким-то гвельфом, и очень уж не любил ступеней чужого крыльца. Столь же мало привлекает унылая бородатая личность Щедрина, его упрямая желчность, его ненависть к простым радостям жизни, по природе своей всегда несколько нечистоплотным. В великом человеке нас интересует то, чем он на нас похож.

 

 



Страница 1 из 7 Все страницы

< Предыдущая Следующая >

Интересные факты о Пушкине: биография, личная жизнь, няня, стихи

6 июня 1799 года — дата рождения Александра Сергеевича Пушкина. Биография поэта наполнена яркими событиями, о которых вряд ли расскажут в школе.

В честь 220 лет со дня рождения “солнца русской поэзии” редакция 24СМИ составила подборку интересных фактов из его жизни.

“Подруга дней моих суровых”

Портрет Арины Родионовны художника Игоря Шаймарданова

Арина Родионовна, няня Александра Сергеевича, — одна из важнейших фигур в его творчестве и во всей русской литературе. Однако мало кто знает, что няня — не главный воспитатель поэта. Более важную нишу занимает Никита Козлов — воспитатель, а затем камердинер и дворецкий, который служил ему до самой смерти и даже нес гроб поэта.

Публичные дома

Александр Пушкин

Александр Пушкин — известный ловелас. Уже с 14 лет он начал ходить в публичные дома и не отказался от этой привычки даже после женитьбы. Пушкин имел замужних любовниц и создал собственный “донжуанский список”, куда записывал женщин, которыми был увлечен и с которыми был близок. По некоторым данным, всего у него было около 480 женщин.

Фобия

Александр Пушкин

У поэта была странная фобия — сломать длинный ноготь на мизинце. Он регулярно делал маникюр и всегда в поездки брал с собой золотой наперсток.

Стоит отметить, что ранее представители “высшего общества” намеренно отращивали ноготь на мизинце. Причин, по мнению исследователей, было несколько. Так, некоторые считали это признаком аристократизма. Также отмечают версию об отличительном знаке масонского общества.

Бокс

Портрет Александра Пушкина

Несмотря на весьма разгульный образ жизни, Пушкин старался держать себя в форме, занимался классическим английским боксом и стал одним из первых в России, кто выписывал из Англии книги по этому виду спорта.

Благой мат

Портрет Александра Пушкина

Не секрет, что Пушкин сделал неоценимый вклад в развитие современного русского языка, стал едва ли не его основоположником. На автора равняются многие современные литераторы, а в школе ни один год не обходится без его произведений. Однако у маэстро есть и другая, как шутят филологи, темная сторона.

Некоторые стихи Александра Сергеевича запрещены детям из-за матерного или пошлого содержания. В этом числе нецензурные произведения “Телега жизни”, “Брови царь нахмуря”, “Анне Вольф”, “Недавно тихим вечерком” и другие.

О комплексах

Наталья Гончарова

Жена поэта Наталья Гончарова была на полголовы выше супруга (167 см против 177 см). Александр Сергеевич комплексовал по этому поводу, потому на светских мероприятиях старался держаться поодаль от жены, чтобы эта разница была не слишком заметна.

Дуэли

Жорж Дантес

В жизни Пушкина, который не отличался сдержанностью и был очень “острым на язык”, было 20 дуэлей, 21-я, с Жоржом Шарлем Дантесом, оказалась смертельной, но бывали поединки и с более положительным исходом.

Так, поэт стрелялся со своим добрым другом Кюхельбеккером, в адрес которого допустил обидную шутку. Секунданты, боясь трагического исхода, зарядили пистолеты клюквой, и схватка превратилась в забавную игру, помирившую приятелей.

10 женщин, сыгравшие огромную роль в жизни Пушкина

Для многих людей Александр Сергеевич – талантливый писатель. Такие романтичные стихи о любви мог написать только человек с тонкой душевной организацией. Вот только его современники были немного иного мнения о Пушкине.

Моральный облик поэта оставлял желать лучшего, он слишком любил женщин. Александр Сергеевич заводил романы с молоденькими девушками и замужними дамами, не стеснялся произносить вслух имена своих любовниц.

До наших дней даже дошел «донжуанский список» поэта. Рейтинг дам Пушкин составил в альбоме Елизаветы Ушаковой в 1829 году. В нем были перечислены все женщины, с которыми у него была близкая связь. Свою жену Наталью Гончарову поэт называл 113-й любовью.

Если предполагать, что Пушкин никогда не изменял жене, и она была его последней женщиной (а это не так), то все равно получается довольно внушительный список.

В этой статье речь пойдет только о 10 увлечениях поэта. Это женщины, которые сыграли огромную роль в жизни Пушкина.

10. Княгиня Голицына


Евдокия Ивановна была богатой женщиной. Каждую ночь она устраивала праздник. Известная гадалка предсказала женщине смерть в темное время суток, поэтому она боялась ложиться спать. В ее салоне можно было встретить самых умных людей России, французских эмигрантов, будущих декабристов.

Пушкин с первого взгляда влюбился в Евдокию, а ведь она была старше его на 20 лет, поэту тогда исполнилось 18. Княгиня принимала его любовь, но все же не стала «очередным трофеем» юного донжуана.

Вскоре эти встречи прекратились, но Пушкин и Голицына не забыли друг о друге. Она помогла ему, когда Александра отправили в ссылку. Женщина способствовала тому, чтобы поэта отослали в Одессу. Он тоже нередко вспоминал о ней.

9. Княгиня Волконская


Пушкин познакомился с юной Марией, когда отбывал ссылку на юге страны. Девушка – дочь генерала Раевского. Поэт был поражен ее красотой, посвятил ей несколько стихов. Сама Мария впоследствии будет считать, что образ Татьяны Лариной списан с нее.

Об отношениях Пушкина и Раевской мало что известно. В некоторых источниках указано, что между ними была многолетняя тайная любовь. Есть и те, кто имеет противоположное мнение, а именно, что Мария была безответно влюблена в Пушкина.

В любом случае эта женщина оказала большое влияние на творчество поэта. Ей он посвятил поэму «Полтава». Мария, тогда уже княгиня Волконская, отправилась в ссылку за своим мужем декабристом. Этот поступок поразил Пушкина.

8. Екатерина Орлова


Еще одна «утаенная любовь» поэта. С ней Александр Сергеевич познакомился, когда еще учился в лицее. Девушка отличалась сильным характером, была умна, разбиралась в литературе, знала языки. Пушкин любил встречаться с ней, они могли беседовать несколько часов подряд, частенько проводили время наедине.

Екатерина не хотела, чтобы об их отношениях кто-то знал, но скрыть огромный интерес к персоне Пушкина не всегда удавалось. Ее интересовало творчество и жизнь поэта.

Известно, что Пушкин любил рисовать на полях своих черновиков портреты. Так вот среди них очень часто встречается портрет Орловой. В списке Пушкина она тоже есть, значится как Катерина III.

7. Аглая Давыдова


Однажды Александр Давыдов пригласил своего знакомого в гости в свое имение. Он еще не знал, что совершил непростительную ошибку. Молодой поэт познакомился с его женой и очаровал ее.

Стоит отметить, что женщина не отличалась особым целомудрием, и Пушкин был не единственным ее любовником. Подробности их связи неизвестны, но судя по стихотворениям и эпиграммам, которые посвятил ей поэт, расстались они далеко не друзьями.

Он высмеивал ее, называл ветреной, простодушной, указывал на «почтенный» возраст. Пушкин хотел задеть Аглаю как можно больнее. Наверняка он испытывал к ней какие-то чувства, а она обидела его. Если бы Пушкин был к ней равнодушен, никогда бы не написал «Кокетку».

6. Елизавета Хитрова


А вот дочь Михаила Кутузова была очень сильно привязана к Пушкину. Имя Елизавета значится в списке Пушкина, но неизвестно, ее ли поэт имел в виду.

Александр Сергеевич называл девушку «самой блестящей светской дамой». Он воспринимал ее как старшую сестру, подругу. Она же сходила с ума от любви, писала ему письма, посылала подарки. Поэт смеялся над ней, жаловался, что она преследует его. Вот только самой Елизавете он писал письма совершенно иного характера.

Когда Елизавета узнала, что Пушкин решил жениться, очень расстроилась. Девушка написала ему письмо. Она хотела, чтобы поэт знал: она готова для него на все.

5. Софья Пушкина


Дальняя родственница поэта, считалась едва ли не самой красивой московской барышней. Пушкин познакомился с ней в 1826 году, он тогда прибыл из ссылки. Когда увидел ее, не смог побороть нахлынувшие чувства. Это была любовь с первого взгляда.

Действительно, девушка была очень хороша. Пушкин всегда легко общался с дамами, а при Софье стеснялся и краснел. Поэт даже пытался сделать ей предложение.

Он написал письмо Зубкову и попросил его сосватать Софью. Видимо тот не стал предпринимать никаких действий, а может быть было уже поздно. Так или иначе, когда Пушкин вернулся в Москву, Софья уже была обручена с другим.

4. Анна Керн


Этой женщине Пушкин посвятил легендарное «чудное мгновенье». Кажется, что их роман был построен на возвышенных чувствах, но нет. Анна была замужем, их связь с поэтом была мимолетной. Сначала Пушкин увлекся красавицей, тем более она не проявляла к нему интереса.

Александр Сергеевич влюбился, он посвящал девушке стихи, ревновал, страдал. По происшествии двух лет ситуация изменилась, теперь Пушкин называл ее «вавилонской блудницей».

На самом деле он позволял себе намного больше, всячески ее позорил и всем рассказывал об их связи. Анна тогда переехала в Петербург, покинула мужа, репутация ее была испорчена.

3. Анна Оленина


Эта женщина могла стать женой Пушкина, но отвергла его предложение. Оленина – фрейлина императорского двора, очень красивая и умная женщина сразу же привлекла внимание поэта. Он влюбился. Впрочем, Анна тоже почувствовала симпатию к Александру Сергеевичу, но не позволила чувствам победить разум.

Девушка хотела выйти замуж, но понимала, что кандидатура Пушкина – не самая подходящая. Оленина смотрела на него и не находила в нем тех качеств, которые присущи хорошему мужу. К тому же, родители были против, поэтому на предложение Пушкина, Анна ответила: «Нет».

2. Аграфена Закревская (Толстая)


Мимолетное увлечение. Аграфена – жена Арсения Андреевича Закревского, государственного и военного деятеля. Страстную натуру не мог усмирить даже такой мужчина.

У Аграфены было много любовников, Пушкин тоже не смог устоять перед ее чарами. Их связь была непродолжительной, но поэт не раз говорил об искренней любви к ней.

1. Наталья Гончарова


Завершает наш список Наталья, которая стала женой поэта. Она, конечно, не была его последней женщиной, Пушкин не гнушался романами и после свадьбы.

Александр Сергеевич впервые увидел Наталью на балу, она произвела на него большое впечатление. Девушка была очень красива.

Через некоторое время Пушкин попросил ее руки, но получил отказ. Он добивался ее два года. Все было не зря, девушка согласилась выйти за него замуж.

У Пушкина было очень много женщин, но Наталья занимала определенное место в его жизни и в его сердце. Заменить ее не могла никакая другая женщина.

Странная смерть Пушкина | Джон Бэйли

Смерть и поэзия притягиваются друг к другу. Оден пишет о жанре поэтов как о тех, «кто умирает молодым или живет годами в одиночестве». Разъединение было особенно заметно в эпоху романтизма. Многие, в том числе и лучшие, умерли молодыми. Некоторые, как Вордсворт и Кольридж, дожили до зрелого возраста, так и не сумев вновь обрести тот первый прекрасный беззаботный восторг, который воспламенил достижения их юности. А. Э.Хаусман, один из последних романтиков, продолжал в течение жизни ученого писать стихи с интервалами, причем стихи неизменно высокого качества. Но он всегда тосковал, как и в одном из своих ранних стихотворений, о счастливой судьбе «отроков, которые умрут во славе и никогда не состарятся».

В первой половине девятнадцатого века русские потеряли двух своих лучших поэтов и писателей из-за этого besoin de la fatalité , как назвал его Виктор Гюго. И это произошло на том этапе ее литературной истории, когда таких писателей в России было очень мало и она не могла допустить их потери.И Пушкин, величайший поэт России, и Лермонтов, уступавший ему в этом, были убиты на дуэлях. Пушкину было тридцать семь, когда он умер в 1837 году, Лермонтову было на десять лет меньше, когда он был убит в 1841 году. Все дуэли, без сомнения, опрометчивы и глупы и являются пустой тратой потенциально ценных молодых жизней, факт, признанный царем Николаем I, когда он устраивал дуэли. преступление, караемое смертной казнью. Смерти этих двух поэтов были особенно ненужны, и оба были обречены — по их темпераменту и по их потребности жить всецело по своим правилам.

Из этой пары Пушкин, естественно, достиг большего; и ко времени его смерти уже шептались в злобных кругах столицы, что он иссяк в литературе. Вряд ли это было так, хотя возможно, что он не написал бы намного больше стихов. Подобно Лермонтову после него, он обратился к прозе, и хотя некоторые из его произведений в этой форме были очень хороши, он еще не создал такого шедевра, как Лермонтов должен был сделать в Герой нашего времени .Возможно, он никогда бы так не поступил. Фрагменты его более поздних романов все обломаны, а Лермонтов уверенно замышлял масштабное произведение, масштабы которого могли бы соперничать с «Войной и миром ». Все, в чем мы можем быть уверены, так это в том, что оба молодых писателя все еще были способны на мощную работу и полны решимости продолжать писать. В отличие от Китса и Шелли, у них не было желания умереть, не было чувства, что смерть поэта увенчает их достижение.

Лермонтов тем не менее спровоцировал глупую ссору и из чистой бравады позволил застрелить себя на дуэли на краю обрыва на Кавказе.Пушкин, человек постарше и поумнее, был поставлен модным высшим светом в положение, ставшее для него неизбежным затруднительным положением. Его красивая молодая жена Наталья, которую он обожал, вовсе не была нелюбезной. Ей хотелось казаться и даже быть хорошей женой, но хотелось и всего остального. Она была безмозглой, необразованной и очень амбициозной в социальном плане. Совершенно не интересуясь литературной жизнью мужа, она была эмоционально зависима от него. Она не была холодной или скрытной по натуре; ее детские порывы расположили ее к мужу, в натуре которого было что-то детское.Так что она была далека от того, чтобы плести интриги за его спиной, она постоянно спрашивала его совета о том, как вести себя со своими поклонниками, и, кажется, до самого конца доверяла ему свои социальные триумфы и затруднения.

А Пушкину надо было писать; а чтобы писать, ему нужна была тишина его маленького поместья в Болдино, где он привык во время холостяцкой осени создавать с молниеносной быстротой самые лучшие из своих великих произведений. Женитьба резко помешала этому устройству. Мало того, что Наталья больше всего желала блистать при царском дворе, так еще и сам царь Николай, имевший глаз на действительно хорошеньких девиц, сделал Пушкина камер-юнкером или пажом, чтобы ему и его жене пришлось присутствовать на всех мероприятиях большого двора.У царя была в то время своя любовница, и нет никаких свидетельств того, что он соблазнил жену Пушкина перед смертью ее мужа или хотя бы хотел этого; но поэт, который женился, чтобы остепениться и наслаждаться семейной жизнью, теперь оказался в безвыходном положении. Ему не удалось вырваться из среды, в которой он не мог ни работать, ни найти то « bonheur dans les voies communes », о котором до женитьбы он с некоторой иронией писал другу. Это была цитата из последнего предложения романа Шатобриана « Рене ».

Мир и покой были тем, на что он надеялся. «Любая радость, — писал он, — будет чем-то, чего я не ожидал». И он не должен был получить это. Сам гений противоречий, природу которых он всегда мог уловить ясным и твердым взглядом художника, теперь он оказался окруженным ими. Однако женитьба на женщине, внешность которой вызывала всеобщее восхищение, привлекала его не меньше, чем перспектива иметь семью и дом. Он был очарован статной глупостью Натальи; у него не было иллюзий относительно вероятного характера их совместной жизни.Судьба, в которую горячо верил поэт, едва ли могла не устроить какой-нибудь гибельный исход.

Он пришел в образе красивого молодого французского эмигранта Жоржа Дантеса, принятого в 1834 году в исключительную царскую кавалерскую гвардию благодаря влиянию барона Геккерена, голландского посла, который усыновил Дантеса своим сыном. Наталья Пушкина считалась самой красивой женщиной в тех кругах, в которые он теперь входил, и, конечно, он ухаживал за ней. Она наслаждалась его обществом и его прекрасным танцем, но не была влюблена в него: она слишком любила весь светский мир столицы.Относясь к ней с нежностью и здравым смыслом, Пушкин сначала забавлялся этим положением, а еще больше забавлялся, когда Дантес обручился с сестрой своей жены. Наталья в жалком смятении пришла к собственному мужу, чтобы удостовериться, что она сама является подлинным объектом восхищения Дантеса и что он хочет жениться только на ее сестре как на второсортной.

Смешная, как он сначала нашла ситуацию, Пушкин вскоре был невыносимо измучен злобным весельем общества — совсем другое дело — и инсинуациями, что теперь он вступил в «Светлейший Орден рогоносцев».Общество покровительствовало тому, что казалось все более фарсовой комедией, и Пушкин решил с ней покончить. Если бы он выжил на дуэли, это означало бы в лучшем случае ссылку в его имение и конец петербургскому кошмару. Он сразу же отправил Дантесу письмо, настолько оскорбительное, что оно могло иметь только один исход. Поединок проходил в глубоком снегу. Дантес выстрелил первым, и Пушкин был смертельно ранен и через два дня скончался. Царь Николай писал ему на смертном одре, выражая свое «прощение». Его огромные долги были выплачены, были приняты меры для образования его детей, его вдова получила пенсию.Судьба благополучно уладила дело. Единственной потерей стал величайший поэт России.

Эта драматическая история не только известна, но и известна во всех подробностях, и в России о ней бесконечно спорили и обсуждали. Жизнь и смерть Пушкина не дают покоя русской поэзии, а его последние дни, вызов и дуэль подробно репетированы в сотнях биографий, а в последнее время находят отклик в многочисленных пьесах и фильмах. Эйзенштейн сам спланировал и написал сценарий о смерти Пушкина.Можно было бы предположить, что больше нечего было сказать и не было никаких подробностей, которые можно было бы раскрыть. В каком-то смысле это было бы правдой. Но Серена Витале, профессор русского языка в Павийском университете, совершила замечательный подвиг, омолодив всю тему дуэли и смерти Пушкина. Она впечатляющий ученый, но, что еще более важно, у нее есть воображение, полное необычных идей. Она по-новому взглянула на историю, настолько знакомую каждому любителю русской литературы, что каждая ее деталь воспринимается как должное.

Профессор Витале получила свой титул из такой детали: одной из многих, которые она сама выведала из огромного количества архивных исследований, которые она вложила в свою книгу. Пушкин был денди, да, но такой денди, который щеголяет неряшливостью, — в нем не было ничего от английского Бо Браммелла, как бы он ни восхищался англичанами и их Байроном и Шекспиром, которых, как и большинство культурных русских, он читал в Французский язык высшего общества Петербурга. (Он написал стихотворение для английского портретиста, живущего в столице, озаглавив его «Доу, эсквайру» — очаровательный солецизм, который совершенно неправильно искажает ранг вежливости.) Он также носил бекеш , длинное зимнее пальто с меховой отделкой и подкладкой, названное в честь знаменитого венгерского графа и денди. Для автора характерна манера подробно развернуть целый «мини-словарь», как она это называет, русских терминов, обозначающих одежду. Романисту и пушкинисту Владимиру Набокову это понравилось бы, хотя, как ни странно, она упускает из виду знаменитый шинель , слово, обозначающее пальто, происходящее от французского синель , которое является названием самого известного рассказа Гоголя.

Множество складок и складок бекеша были собраны сзади на талии большой пуговицей. У Пушкина бекеш этой кнопки не было. Без сомнения, он оторвался, и поэт не удосужился пришить еще один. Профессор Витале видит большое значение в этом упущении, хотя, что именно это могло быть, она не дает полной ясности. Может быть, отказ поэта вписаться в русский высший свет?

Профессор приводит ряд анекдотов, хорошо известных пушкинистам, чтобы проиллюстрировать жестко регламентированность нового образцового государства и иерархии, основанных Петром Великим.Друг Пушкина Вяземский сообщил, что граф Остерман сказал иностранному сановнику: «Для тебя Россия — это мундир, который ты надел и можешь снять, когда захочешь. Для меня это моя кожа». Во времена Пушкина большая часть России постоянно носила форму.

А сам Пушкин, как камер-юнкер , должен был иметь их три, включая великолепный парадный мундир в зелено-золотом цвете. Он носил его с неохотой, прикрывал своим старым бекешем , и когда царь окликнул его: « Добрый день, Пушкин!» он ответил: « Bonjour , сир», как пишет Витале, «уважительно, но небрежно, без намека на благоговение.Быть любимым поэтом царя было рискованным занятием, и Пушкин ненавидел это и постоянное оскорбление, которое оно наносило его всегда чувствительному чувству собственного достоинства. Но он не мог убежать от него. Россия Николая I была гораздо более строго регламентирована, чем когда-либо была Пруссия, и самых привилегированных аристократов не отпускали. Они были в таком же распоряжении царя, как и крепостные в своих поместьях. Единственными действительно привилегированными лицами были высшие армейские чины и такие люди, как граф Бенкендорф, руководивший цензурой и Третьим отделом тайной полиции, чиновников которого, как говорили, боялся сам царь.Друг Пушкина Вяземский заметил, что один московский юморист торжественно перевел благочестивую правительственную фразу le bien-être général en Russie как «Хорошо быть генералом в России».

На обложке книги Пушкинская пуговица рекламируется как история культуры, которая читается «как триллер». Это вполне может быть сделано для читателя, совершенно незнакомого с историей и биографией величайшего русского поэта. Поскольку поэзия Пушкина остается практически недоступной для читателей без некоторого знания языка, такая популяризация вполне может иметь положительный эффект, поскольку некоторые читатели выучат русский язык в достаточной степени, чтобы читать поэта так, как его следует читать.Но Пушкин был не только великим поэтом, но и светским человеком, юмористом, любившим бывать в салонах и посплетничать с друзьями. Он любил сверкающую столицу и ее удовольствия. Его гордая история тоже. Когда великий польский поэт Мицкевич написал о Петербурге горькую сатиру, Пушкин ответил ему самым добродушным, но и пламенным патриотизмом. Результатом стало одно из его лучших и удивительно двусмысленных стихотворений «Медный всадник», восхваляющее творение и достижения Петра Великого и в то же время рассказывающее «печальную историю» о потопе, погубившем жизни многих царских подданных и напрочь разрушили счастье скромной молодой четы.

В поэме нет явного комментария к тиранической жестокости петровских достижений, заставивших своих граждан жить и работать в опасном болоте. Комментарии излишни не из-за цензуры, а потому, что пушкинское искусство прекрасно справляется с этой задачей в своей лаконичной манере.

Люблю тебя, Петрово создание, люблю твою строгую гармонию, величавое течение Невы… прозрачный сумрак и безлунный блеск твоих задумчивых ночей… шум и блеск и гул голосов в танце; а на холостяцком пиру пена пенящихся кубков и синее пламя пунша…Я люблю дым и гром твоей крепости, когда Северная императрица дарит царскому дому сына, или когда Россия еще раз торжествует над недругами своими, или когда Нева ломает свой голубой лед и ликуя несет его к морю…

Когда-то было плохое время, и память о нем слишком свежа. Я расскажу вам об этом, друзья, и мой будет грустным рассказом. *

Ничто из безмерной метрической энергии и живости пушкинского стиха не может передаться в переводе стихотворения.Только кардинальный факт великого поэта, который может и любить свой мир, и ненавидеть его.

Серена Витале мало упоминает о поэзии Пушкина, но в своей болтливой, оживленной манере — и, как все хорошие сплетники, она блестяще осведомлена — она в самом наглядном виде предлагает одну сторону истории и один аспект истории. необыкновенный мир, в котором, ненавидя и обожая его, суждено было жить поэту. Стихотворение, которое она цитирует: «Пора, мой друг, пора!» очень хорошо выражает обнаженный контраст между Пушкиным, который больше всего жаждал «покоя и свободы», свободы писать и мыслить и быть самим собой, и Пушкиным, который тоже больше всего любил погружаться в гламурный мир столица с ее интригами и забавами, сплетнями о том, кто в ней, кто нет, и делами в высших кругах.

Именно это увлекательное и потенциально смертоносное общество Серена Витале делает настолько ярким для нас, в то же время предполагая, что она сама разгадала многие его загадки и секреты и распутала элементы таким образом, который составляет развязку триллера. Она, безусловно, виртуозно инсценирует их для читателя, хотя большая часть настоящих тайн была раскрыта, а тайны разгаданы много лет назад. Трудно сказать, является ли ее взволнованная и довольно напыщенная манера ее естественным стилем или отчасти вызванным переводом, хотя сами переводчики, которые хорошо поработали, вероятно, не виноваты.Но общий эффект, хотя и оживленный, не всегда радостный, как в этой попытке обобщить характер и судьбу Пушкина.

Разговор [в Санкт-Петербурге] замкнулся теперь сам по себе, описывая быстрый круг назад к этому оглушительному эху смеха. [Пушкин славился бурным хохотом, в котором «он как бы изливал свои кишки».] В ее центре лежит тайна «пушкинской эпохи», некогда лучезарной зари, а теперь уже темнеющего заката. Тайна поэта, которому суждено никогда не состариться (сама пуля Дантеса кажется частью какого-то далекого небесного плана), но который в сияющей зрелости своего искусства всеми отвергнут как состарившиеся бесполезные руины, Прометей, прикованный к земле. скала вечного детства, презираемый Мафусаил.Словно кто-то заставил его мучительно воплотить трагический перерыв между двумя эпохами в истории своей страны, компенсировав его пожизненным гармоничным ростом в своем творчестве.

Есть более простые способы сказать, что когда-то ослепительный молодой поэт к настоящему времени потерял большую часть своей привлекательности для читающей публики и сам стал все более циничным и озлобленным. Собственный стиль Пушкина настолько волшебно, а иногда резко и прямолинейно, что такая манера письма о нем неизбежно создает иногда болезненный контраст.

Всем пушкинистам известно, что затаенными злодеями в судьбе поэта были два злобных и сплетничающих вельможи, которые между собой отправили Пушкину анонимное письмо. Именно это провозгласило его назначение «историографом» в «светлейший орден рогоносцев». Профессор Витале проделал хорошую работу по исследованию дальнейшей истории этих двоих — Гагарина и Долгорукова. Первый, который, вероятно, просто скопировал то, что должно было стать роковым письмом, был настолько охвачен угрызениями совести, что покинул Россию и стал послушником французского ордена иезуитов.Что же касается Долгорукова, носившего одно из древнейших и знатнейших имен в русской истории (означает «длиннорукий»), то он тоже сослался во Францию, где невозмутимо продолжал свои генеалогические увлечения.

Дантес никогда не выражал ни малейшего раскаяния по поводу убийства величайшего поэта России. Согласно кодексу чести, не было причин, по которым он должен был бы это делать. Он был спровоцирован противником таким образом, что у гвардейского офицера и джентльмена не было выбора. Он мог бы выстрелить в воздух, но Пушкин, который был достаточно хорошим стрелком, хотя и не того же класса, что и солдат, наверняка не сделал бы этого.К этому моменту его ненависть к Дантесу стала неуправляемой. Его друг граф Соллогуб, успешно предотвративший с помощью своевременных извинений опасность недавней дуэли, позже писал, что дрожащие губы и налитые кровью вращающиеся глаза Пушкина были ужасны для свидетеля, когда он писал вызовы и заставил его осознать в первую очередь. время значение африканского происхождения его друга. Предок Пушкина по материнской линии, Ганнибал, был молодым пажем из Эфиопии, подаренным Петру Великому, а впоследствии стал одним из петровских генералов.Почти по-детски жизнерадостный и добродушный, каким обычно был Пушкин, такие рассказы, как Соллогуб, предполагают, что в нем также был Отелло, когда он был возбужден.

В сцене дуэли в Евгений Онегин он уже виртуально описал способ и обстановку своей смерти, как это должен был сделать Лермонтов в пророческой сцене своего романа Герой нашего времени . Несмотря на драконовское правило царя против дуэлей, оба поэта жили в военном обществе со своим строгим кодексом чести, соблюдать который было второй натурой для обоих.Всю короткую взрослую жизнь Лермонтов провел в гвардии, или уланах, и Пушкину очень понравилась его поездка в Арзамас с одним из полков, неуклонно усмирявших мятежные племена Кавказа. В обществе, созданном Петром Великим, быть «на службе» было нормальной обязанностью дворянина. Один из сыновей Пушкина, а также его отец, дядя и брат занимали высокие армейские чины.

И Дантес, и секундант Пушкина, полковник Данзас, были сначала приговорены к повешению.Это было смягчено, и затем Дантес был приговорен к понижению в рядах и пожизненной службе в каком-то отдаленном районе. Через некоторое время Данзаса отпустили, а Дантес вообще сбежал. Поскольку он не родился русским подданным, жандармы препроводили его до немецкой границы и тут же выслали. Он вернулся с женой, невесткой Пушкина, во Францию, где начал очень успешную карьеру, став сенатором. Проспер Мериме, первый французский писатель, переведший некоторые из рассказов Пушкина, описывал человека, убившего его, как прекрасного оратора, «человека спортивного вида с немецким акцентом… очень лукавого типа.Дантес говаривал, что своей блестящей политической карьерой он обязан той удачной дуэли, без которой он, вероятно, оказался бы офицером с большой семьей и без средств в каком-нибудь богом забытом русском провинциальном городке. Друг тоже спросил его, теперь, когда все благополучно кончилось, действительно ли он был любовником госпожи Пушкиной. Он ответил: «Конечно».

Но был ли он? Профессор Витале так не думает. Она склонна считать подлинным письмо «Мари», написанное Дантесу из Москвы в 1845 году.Было ли это от госпожи Пушкиной, к тому времени жены подполковника и дамы с безупречной репутацией? «Теперь мы разлучены навсегда, — заканчивается письмо, — можешь быть уверена, что я никогда не забуду… что тебе я обязан добрыми чувствами и разумными мыслями, которых мне не хватало до встречи с тобой». И, как знатный старик, Дантес размышлял перед друзьями, что в течение жизни он имел всех женщин, которых хотел, кроме одной, отличной от всех других женщин, «и она, величайшая насмешка, была моя единственная любовь.Он имел в виду жену Пушкина.

Призрак Пушкина мог бы сверкнуть белыми зубами в добродушном смехе и заметить, что нельзя верить ни одному слову француза.

Вестник философии и литературы: Харди, Пушкин и др.: 2010-7

2 июля 2010 г. 1. Местоимения и патриархат

Было время, когда английские писатели называли общего человека «он». Но это было тогда, а это сейчас. Если вы сейчас скажете «он», вас вышвырнут из академии, и вам повезет, если вы уцелеете.Поскольку «он» был пережитком одиозного патриархата, его заменили на «он/она», хотя он/она оскорблял и традицию, и благозвучие. Однако теперь было решено, что «он/она» также патриархальны, поскольку «он» предшествует «она». (Почему мы не подумали об этом раньше?) Он/она на самом деле не является гендерно-нейтральным. Итак, последняя вещь — «она/он».

Можно, однако, возразить, что «она/он» несправедливы по отношению к мужчинам, поскольку отодвигают их на второй план. Разве она/он не пример женского шовинизма и матриархата? Но, возможно, его следует использовать в течение определенного периода времени, как своего рода репарацию за столетия нечестивого патриархата.Я предлагаю использовать ее/он в течение 150 лет. После этого мы могли бы чередовать век она/он и век он/она. И если это сбивает с толку, мы могли бы изобрести новое местоимение без рода (например, китайское «та»).

Или мы могли бы настаивать на том, чтобы каждый писатель чередовал то он/она, то она/он. Но что, если у писателя нечетное количество таких местоимений — в данном произведении или во всем его сочинении? Например, что, если писатель использовал его/ее 19 раз, а она/он только 18 раз? Разве это не подвергнет его обвинению в патриархате и не поставит под угрозу его академическую карьеру? Как может писатель достичь баланса и справедливости, если в его произведении нечетное количество местоимений? Признаюсь, я озадачен этим вопросом и не вижу решения.

2. Харди Вдали от обезумевшей толпы

Я только что закончил викторианский роман Томаса Харди « Вдали от обезумевшей толпы ». Когда я был в салате, я игнорировал викторианскую литературу, считая ее второсортной. Возможно, она второсортна по сравнению с елизаветинской драмой, или русской прозой, или греческой трагедией, но, может быть, читать ее приятнее, чем те первосортные. Я не читал Харди много лет и был впечатлен: сюжет приятный, есть красивые сцены из сельской жизни, идеи интересные.Некоторые говорят, что Харди использует дешевые уловки, мелодраматические приемы, чтобы раскрутить свой сюжет, но я не читал такого рода фантастики достаточно, чтобы относиться к ней цинично. Я провел большую часть своего времени, читая бессюжетных писателей, таких как Пруст и Джойс, поэтому для меня насыщенный действием сюжет — это освежающее изменение.

Как обычно, я выбрал издание Norton Critical Edition, выпущенное в 1986 году и содержащее полезные сноски, хорошие эссе и библиографию, указывающую на другие материалы по Харди. Многие ведущие критики писали о Харди, так что существует множество критики на выбор.

Название ( Вдали от обезумевшей толпы ) взято из известного английского стихотворения Томаса Грея «Элегия, написанная на деревенском кладбище»:

Вдали от позорной борьбы обезумевшей толпы,
Их трезвые желания никогда не сбивались с пути;
По прохладной уединенной юдоли жизни
Они сохраняли бесшумный тенор своего пути.

Действие большинства романов Харди происходит в сельской местности на юго-западе Англии — в регионе, известном как Уэссекс (иногда его называют Дорсетшир; название графства — Дорсет, крупнейший город — Дорчестер).Харди можно сравнить с Фолкнером, который также написал серию романов о сельской местности, где он вырос. Харди описывает деревенскую жизнь — стрижку овец, заготовку сена, уход за пчелами и т. д. Эти описания деревенской жизни переплетаются с его персонажами и сюжетом, поэтому они никогда не бывают утомительными. Харди говорит нам, что на кладбище

в шесть часов деревенская молодежь собралась, по своему обыкновению, на игру в «Базу заключенных». Место было освящено для этого древнего развлечения с незапамятных времен, старые колоды удобно образовывали основу, обращенную к границе церковного двора, перед которым земля была утоптана тяжело и голая, как мостовая, игроками.Она видела, как снуют направо и налево смуглые и черные головы молодых парней, их белые рукава рубашек блестят на солнце; время от времени тишину вечернего воздуха нарушали крики и взрывы сердечного смеха.

Хотя Харди восхваляет деревенскую жизнь, он не громит индустриализацию, как это делает Лоуренс; Харди игнорирует город. Можно сказать, что Харди — это Лоуренс без всяких изюминок.

В предыдущем выпуске я обсуждал frevel — дразнящую, детскую дерзость, проистекающую из неуважения и часто приводящую к ужасным последствиям.( Frevel — немецкое слово, родственное английскому «фривольный».) Madding Crowd включает в себя прекрасный пример frevel : Лидди и Вирсавия посылают Болдвуду дразнящую валентинку с ложным предложением любви и брака. Эта валентинка имеет ужасные последствия. Можно сказать, что сюжет Madding Crowd основан на этом случае frevel . Можно задаться вопросом, откуда Харди почерпнул свое понимание frevel . Это была его собственная идея? Был ли у него опыт? Нашел ли он ее у какого-нибудь писателя-философа или в каком-нибудь художественном произведении?

Харди родился в 1840 году, примерно через 30 лет после Диккенса и примерно на 30 лет раньше Форстера.3 В 1890-х годах романы Харди стали вызывать критику за нарушение викторианского морального кодекса. После того, как Джуд Неизвестный был подвергнут критике как Джуд Непристойный , Харди перестал писать художественную литературу. (Д. Г. Лоуренс был поклонником Харди и написал книгу о его работах; откровенное отношение Харди к сексу в Джуд , возможно, усилило восхищение Лоуренса им. Вдали от обезумевшей толпы , Джуд Безвестный , Возвращение туземца и Мэр Кэстербриджа .

Харди прожил до 1928 года, а в последние годы своей жизни сосредоточился на написании стихов; он считается одним из ведущих поэтов своего времени. Харди считал себя прежде всего поэтом; он сказал, что пишет художественную литературу только для того, чтобы заработать деньги. (Д. Г. Лоуренс также писал как стихи, так и художественную литературу, но он, казалось, больше гордился своей художественной литературой, чем поэзией; возможно, он чувствовал, что проза была лучшим проводником его философских идей, чем поэзия.)

Харди пытается пошутить, часто за счет своей деревенщины, но я не нахожу его забавным.Он часто проявляет свою эрудицию ссылками на историю, литературу, астрономию и т. д.; эти ссылки несколько интересны, но также и несколько натянуты. Критики часто придираются к стилю Харди, который иногда бывает причудливым и неясным.

Харди был дважды женат. Постепенно он отдалился от своей первой жены, но когда она умерла в 1912 году, он был глубоко потрясен, и его чувства переполняли поэзия. Его второй женой была его секретарша, женщина намного моложе его.После смерти Харди его вторая жена опубликовала его двухтомную биографию; большая часть этой биографии, по-видимому, была написана самим Харди, поэтому, возможно, ее следует назвать автобиографией.

Харди не принадлежал к высшему классу (его отец был каменщиком и строителем), и его симпатии, кажется, связаны с его характером из рабочего класса, а не с его аристократическим характером. Герой Madding Crowd — пастух Габриэль Оук, а злодей — высокородный солдат Фрэнк Трой.Согласно Википедии, «Харди никогда не чувствовал себя в Лондоне как дома. Он остро осознавал классовые разногласия и свою социальную неполноценность». Джордж Мередит посоветовал Харди не публиковать его первый роман «Бедняк и леди », потому что это «слишком горькая сатира на богатых».

Харди известен своим довольно мрачным и трагическим взглядом на человеческие условия; многие персонажи Madding Crowd попадают в беду. Харди однажды сказал, что мы должны «полностью взглянуть на худшее.«Но его мировоззрение мрачно только в сравнении с другими викторианскими писателями; если его сравнить с современными писателями, то поражает его оптимизм, отсутствие болезненного и циничного.

Харди описывает Гэбриэла Оука как «щедрого и верного»6, а одну из своих героинь (Фанни Робин) — как «нежное существо»7. Можете ли вы представить более современного писателя, такого как Форстер или Лоуренс, использующего такие фразы? Можно сказать, что Харди — последний из нравственно простых писателей, последний из «великодушных и правдивых» писателей.

Мораль Харди — традиционная, западная мораль. Харди хвалит Габриэля за его бескорыстие: «Среди множества интересов, которыми он был окружен, те, что затрагивали его личное благополучие, не были в его глазах самыми увлекательными и важными». вина заключалась в том, что она не пыталась контролировать чувства путем тонкого и тщательного исследования последствий»9. Мораль Харди имеет больше общего с моралью Сократа и Иисуса, чем с моралью Форстера и Лоуренса.У Харди нет того восхищения восточным мистицизмом, которое мы находим у Форстера; Харди не обсуждает духовный рост, как это делает Форстер, и не призывает нас следовать мудрости тела, как это делает Лоуренс.

[Предупреждение о спойлере: если вы думаете прочитать Безумная толпа , вы можете пропустить оставшуюся часть этого эссе.]

Но если Харди иногда морализирует и предпочитает разум чувствам, он ни в коем случае не слеп к таинственному и оккультному; Харди однажды сказал, что отдал бы десять лет своей жизни, чтобы увидеть привидение, а Википедия говорит о его «увлечении сверхъестественным».10 Харди отмечает, что Вирсавия может чувствовать, когда Гавриил смотрит на нее: «Лучи мужского зрения, кажется, щекочут девственные лица в сельской местности; она провела рукой по своей руке, как будто Габриэль раздражал ее розовую поверхность настоящим прикосновением». 11 Когда сообщают, что Трой утонул, его жена говорит, что чувствует, что он жив: ощущение, что он не мог погибнуть»12. И действительно, он не погиб. (В предыдущем выпуске я обсуждал историю о Шерлоке Холмсе, в которой женщина чувствует, что ее «мертвый» муж все еще жив.)

В работах Харди есть четкая классовая структура. Работодателей называют «хозяин» и «хозяйка», а работника — «мой человек».

Одно эссе в Norton Edition написано Говардом Бэббом. Бэбб утверждает, что тема Безумная толпа — это доброта природы и доброта жизни, близкой к природе. Он указывает, что положительные персонажи романа носят имена, взятые из природы — например, Дуб и Робин, — а отрицательные персонажи имеют имена, которые предполагают цивилизацию и бизнес — например, Трой и Пенниуэйс.Бэбб отмечает, что Харди ассоциирует положительных персонажей с красивыми сценами, а отрицательных — с мрачными. Герой Харди (Габриэль Оук) представлен в связи с «величием Норкомб-Хилл»13, в то время как злодей Харди (Фрэнк Трой) представлен в заснеженном пейзаже, известном своей унылостью, мрачностью и смертоносностью14. соприкасается с природой и читает природные признаки приближающейся бури15, в то время как Трой не в ладах с природой, а его попытка посадить цветы на могиле своей подруги сорвана проливным дождем.16 Что касается Вирсавии, то, когда она чувствует себя подавленной после разрыва с мужем, она «духовно возрождается ночью в чаще». 17 Итак, Харди не просто предлагает нам описания природы, он использует природу, чтобы проиллюстрировать характер и тему; можно даже сказать, что природа — это персонаж романа Харди.

Еще одно эссе в Norton Edition написано Роем Морреллом. Моррелл указывает, что отношения между Гавриилом и Вирсавией здоровы, потому что они развиваются «в промежутках массы жесткой прозаической реальности.18 С другой стороны, отношения Болдвуда и Вирсавии нездоровы, потому что основаны на воздушном романтизме; отношения между Вирсавией и Троей также романтичны и нездоровы. «Харди унижает романтику, мечту и мечтателя. Вместо этого он предлагает жить… в соответствии с действительностью»19.

Еще одно эссе в Norton Edition написано Аланом Фридманом. Фридман утверждает, что в начале « Безумная толпа » Вирсавия описывается как резвая, упрямая, неукротимая, потому что тема романа — укрощение Вирсавии.Мир Вирсавии расширяется по ходу романа — она становится землевладелицей, женой и т. д. Это расширение достигает предела, когда рушится ее брак с Троем и когда Болдвуд стреляет в Троя на рождественской вечеринке. Жизнь Вирсавии стала невозможной, она задается вопросом, как ей дальше жить. Фридмановский анализ романа проницателен; он связывает ее не только с литературой вообще, но и с жизнью:

В художественной литературе те моменты — или те многие страницы, — которые дают центральному герою осознание того, что жизнь стала морально невозможной, часто сопровождаются (только ли в художественной литературе?) началом болезни и лихорадки: сама сила морального взрыва приносит на физическом износе.И нередко эти полностью развернутые и усиленные моменты в структуре сопровождаются еще и намеком на душевное расстройство [думается о Гамлете]. Возможно, мы имеем полное право рассматривать эти процессы как литературные «ритуалы» или условности — выведенные, конечно, из культурных условностей и психологических наблюдений, — которые не только воспроизводят, но и отмечают полноту формального расширения опыта20.

Наше упрямство приводит нас к неприятностям, мы застреваем, жизнь становится невозможной.Через страдание мы обретаем мудрость, мы учимся смирению. За расширением Вирсавии, утверждает Фридман, следует сдерживание этого расширения. Здоровье Вирсавии возрождается, ее дух оживает. К концу романа она готова к скромному, не романтичному браку с Габриэлем — браку, который она отвергла в начале романа. Она старше и мудрее; «теперь она никогда не смеялась с готовностью»21.

Когда я читал Безумная толпа , я задавался вопросом, есть ли у Болдвуда какие-то собственные черты Харди.Болдвуд — фигура тени, напоминающая мне Гамлета и Ахава. Когда Габриэль Оук стрижет овец,

Вера Оука в то, что [Вирсавия] будет приятно стоять рядом, [была] болезненно прервана появлением фермера Болдвуда в самом дальнем углу амбара. Казалось, никто не заметил его появления, но он определенно был здесь. Болдвуд всегда носил с собой особую социальную атмосферу, которую чувствовал каждый, кто приближался к нему; и разговор, который присутствие Вирсавии несколько подавило, теперь полностью прекратился.22

В моей книге афоризмов я говорил о теневых склонностях Гамлета и говорил, что, вероятно, их разделял и сам Шекспир. Болдвуд — антитеза Троя, и, конечно же, сам Харди тоже антитеза Трою.23

Конечно, у Троя есть свои недостатки, и, конечно же, он причиняет много вреда Фанни Робин, но он один из самых ярких персонажей в Безумной толпе , он одно из лучших творений Харди, и у него есть некоторые положительные черты.Он обладает замечательными способностями к действию, что ясно из его фехтования, его циркового номера и т. д.; Харди говорит о «молниеносном действии, в котором он был таким адептом»24. Троя не заботят ни прошлое, ни будущее, но в этом отношении, как понимает Харди, есть определенная дзэнская мудрость: «это можно утверждать с большой правдоподобностью». что воспоминание — это не дар, а болезнь, и это ожидание [является] постоянным колебанием между удовольствием и болью».

Madding Crowd содержит поразительную критику специализированных знаний.Вирсавия говорит Гавриилу,

Когда мне нужно широкое мнение для общего просвещения, отличное от специального совета, я никогда не обращаюсь к человеку, профессионально занимающемуся этим вопросом. Так что мне нравится мнение священника о законе, адвоката о врачевании, врача о бизнесе и моего делового человека, то есть твоего, о морали.
3. Пушкин А. «Пиковая дама»

Я прочитал рассказ Пушкина «Пиковая дама», который обсуждается местной группой GreatBooks.Отличный рассказ, очень рекомендую. (Электронный текст здесь.) История пропитана магией и оккультизмом, но умудряется твердо стоять на твердой почве реальности. История имеет высокую репутацию; он считается одним из лучших произведений Пушкина и одним из лучших во всей русской литературе. Что же касается самого Пушкина, то его репутация очень высока в России, но не так высока за ее пределами, возможно, потому, что большая часть его произведений — это поэзия, которую трудно перевести.

Говорят, что Пушкин сильно интересовался оккультизмом и был заядлым игроком в карты и азартными играми.27 Возможно, его интерес к оккультизму типичен для эпохи романтизма. Пушкин всегда чувствовал, что умрет молодым и умрет насильственно, и он так и сделал (умер в 37 лет, от ран, полученных на дуэли). Его искусство и его жизнь отражали друг друга.

Эпиграф рассказа: «Пиковая дама означает тайную недоброжелательность». Таким образом, игральным картам придается оккультное значение, подобно картам Таро. Карточная игра — это не просто азартная игра, она имеет магическое значение, оккультное значение, она связана с судьбой человека; возможно, он предсказывает будущее или предлагает руководство для будущего.Короче говоря, карточная игра – это своего рода гадание. Возможно, именно поэтому Пушкин проявлял большой интерес к картам и включает карточные игры во многие свои произведения.

История затрагивает и другие аспекты оккультизма, помимо гадания. Есть жизнь после смерти и цитата Сведенборга о жизни после смерти. (Вспоминается другой писатель-романтик, По, который также упоминает Сведенборга в связи с оккультизмом.) Есть еще телепатия: служанка Лизавета всегда чувствует, когда Герман наблюдает за ней.И когда Германн бродит по улицам, «неведомая сила» влечет его в дом графини. И, наконец, есть упоминание об известном оккультисте Сен-Жермене28. Сен-Жермен путешествовал по России (среди прочего) и был членом той же масонской ложи, членом которой был сам Пушкин.

[Предупреждение о спойлерах: если вы читаете «Пиковую даму», пропустите следующие семь абзацев.]

Дискуссия в GreatBooks вращалась вокруг вопроса: «Была ли Лизавета соучастницей убийства?» Она «устроила» убийство? Была ли это «умышленная смерть», психическое убийство? Этот вопрос часто возникал в предыдущих выпусках этого электронного журнала; возможно, это один из ключевых вопросов литературной критики.

Правда, Лизавета была несчастна, как компаньонка графини, и правда, что ее судьба после смерти графини улучшилась. Верно и то, что она впустила Германа в дом, а также выпустила его после смерти графини. Тем не менее, я не думаю, что есть достаточно доказательств, чтобы «осудить» Лизавету. Для меня доводом в пользу невиновности Лизаветы является то, что графиня, когда она является призраком Герману, благосклонна к Лизавете и способствует браку, которого добивается Лизавета.Если бы Лизавета была сообщницей, я думаю, что графиня заподозрила бы это и не стала бы Лизавете ничем помогать.

В предыдущем выпуске я обсуждал рассказ Д. Г. Лоуренса, в котором главный герой оставляет серп на траве, и серп ранит его дочь. И снова возникает вопрос: «Было ли это случайно или (сознательно или бессознательно) преднамеренно?» На такие вопросы может быть очень трудно ответить.

Один из членов группы GreatBooks провел небольшое исследование по фаро, карточной игре, о которой идет речь в этой истории.Он сказал, что у Германна была выигрышная карта, и он мог бы сыграть ее, но по ошибке сыграл пиковую даму. Это говорит о том, что у Германа был импульс к саморазрушению, это говорит о том, что (на каком-то уровне) он не хотел победить. Внутренние разделения Германна заставляют его ошибаться, точно так же, как, когда он смотрит на ларец графини, его внутренние разделения заставляют его спотыкаться и падать. В конце концов, его внутренние разногласия приводят его в психиатрическую больницу. (Лично я до сих пор не понимаю фаро; возможно, обсуждение истории должно включать демонстрацию игры.)

У Германа нет сердца. Он олицетворяет расчетливую корысть — жадность. У графини есть сердце; после ее смерти она все еще заботится о Лизавете и пытается устроить ее брак. И у Лизаветы тоже есть сердце; после того, как она вышла замуж и разбогатела, она заботится о бедной родственнице. Можно сказать, что в повести Пушкина герои получают по заслугам.

По мнению некоторых критиков, Германн является образцом для более позднего произведения, Раскольникова Достоевского, главного героя «Преступления и наказания ».Также утверждается, что Свидригайлов (персонаж «Братья Карамазовы ») является «двойником» Раскольникова и, таким образом, имеет некоторые черты Германа. Свидригайлов видит призрак, как и Германн; Подруга Свидригайлова Дуня — образ Лизаветы, как и его покойная жена — образ графини. Треугольник Свидригайлов-Марфа-Дуня воспроизводит треугольник Герман-Графиня-Лизавета. Точно так же треугольник в «Преступлении и наказании » Раскольникова-Ростовщика-Сони воспроизводит пушкинский треугольник.29

Отношение Достоевского к призракам отражает его прочтение «Пиковой дамы». Поскольку Германн в конце концов сходит с ума, можно сказать, что призрак графини — это галлюцинация Германна. Но в «Братьях Карамазовых» Достоевский говорит тот факт, что «призраки являются только больным… доказывает только то, что призраки не могут являться никому, кроме больных людей, — а не то, что призраков как таковых нет. 30 В общем, повесть Пушкина произвела на Достоевского глубокое впечатление.

Один критик, Максим Шрайер, обсуждает «Пиковую даму» в связи с романтической иронией31. Шрайер возводит романтическую иронию к влиятельному критику Фридриху Шлегелю. Школа Шлегеля утверждала, что сущностью реальности является становление, а не бытие; реальность хаотична, беспорядочна; все, во что мы верим, одновременно истинно и ложно. Романтическая ирония — это «набор художественных приемов, позволяющих автору «объединиться со своими читателями и высмеивать всех и вся», предстать фигурой в своем собственном творчестве и комментировать действие.”

Главный пример романтической иронии в английской литературе — длинная поэма Байрона « Дон Жуан ». Байрон оказал большое влияние на писателей своего времени, в том числе на Пушкина; Байрон был известен не только своими произведениями, но и своими скандалами и приключениями. Германна называют байроническим персонажем — мрачным, нелюдимым и т. д.

В «Пиковой даме» отношение Пушкина к оккультизму можно назвать ироничным, поскольку он как бы и верит, и не верит.В рассказе Пушкина одни примеры оккультизма таковы, что их принял бы даже скептик, как, например, Лизавета, чувствующая на себе взгляд Германа, а другие примеры таковы, что даже верующий отнесся бы скептически, как игральная карта, подмигивающая Герману.

Поскольку я был очарован «Пиковой дамой», я просмотрел несколько эссе по этой истории, но ни одно из них мне не понравилось. Эта история любима современными критиками, но не критиками старшего поколения, которые, кажется, не замечали Пушкина.Современные критики не пишут на чистом английском. Один критик говорит о «самоочевидной близости сюжетных линий «Пиковой дамы» к сказке». Почему бы не сказать: «Пиковая дама похожа на сказку»? Современные критики никогда не используют три слова, если могут использовать десять, и никогда не говорят ничего ясного, если могут сказать туманно. Далее этот критик говорит: «Германн как ищущий герой, формула (из трех карт) как пропуск к богатству — приз вместе с Лизаветой, «принцессой» — и графиня как даритель очевидны, как сказочные». элементы.32

«Пиковая дама» пробуждает аппетит к Пушкину. Среди его основных произведений — пьеса «Борис Гудонов » и роман в стихах «Евгений Онегин ». Набоков сделал многотомный перевод Евгения Онегина . Если вы хотите прочитать рассказы Пушкина, я предлагаю том под названием Капитанская дочка и другие рассказы .33

Б. «Капитанская дочка»

Пушкин критически относился к царскому правительству и симпатизировал революционным идеям; на протяжении большей части своей жизни он находился под надзором правительства или был сослан в южные провинции.Возможно, именно во время южной ссылки он заинтересовался Пугачевским бунтом, восстанием казаков и крестьян, произошедшим в южных губерниях в 1773 году, при Екатерине II (сам Пугачев был казаком, состоявшим поручиком в русской армии). армия). Пушкин написал два произведения о пугачевском бунте: научно-популярный рассказ и повесть «Капитанская дочка».

Меня разочаровала «Капитанская дочка». Пушкин использует беззаботный тон, который противоречит мрачным событиям, которые он описывает.Сюжет прост, предсказуем и нереалистичен. Сюжет не увлекает, не убеждает в том, что эти персонажи настоящие и живые; вы всегда знаете, что это вымышленная работа, работа, которая следует формуле. Формула такова: парень встречает девушку, они влюбляются, различные препятствия мешают им пожениться, препятствия наконец преодолеваются, и в конце истории они женятся. Если раньше вы не относились цинично к художественной литературе, эта новелла сделает вас циничными. Если «Пиковая дама» разжигает ваш аппетит к Пушкину, то «Капитанская дочка» удовлетворяет ваш аппетит к Пушкину.В то время как Достоевский был очарован «Пиковой дамой» и находился под ее влиянием, я не вижу в «Капитанской дочке» ничего, что могло бы его очаровать или повлиять на него.

В конце одной главы главный герой говорит, что ему внезапно пришла в голову идея спасти свою девушку от врага. «К чему это привело, читатель увидит в следующей главе — как говаривали старомодные романисты». Таким образом, писатель не остается за кулисами, он выходит вперед и обращается к читателю, он заставляет ясно, что он плетет байку, чтобы развлечь читателя и побудить его читать дальше.Но вас мало интересует судьба этих персонажей, потому что вы не сопереживаете им; это не живые, трехмерные персонажи, это плоские, одномерные типы (Герой, Героиня, Злодей, Верный Слуга и т. д.). В какой-то момент героиня прощается с героем:

— Прощайте, Петр Андреич, — сказала она тихим голосом. «Бог знает, увидимся ли мы снова, но я никогда не забуду тебя: до моего последнего дня ты один будешь жить в моем сердце».

Трогательные слова, конечно, но когда я их читал, меня это не тронуло, потому что я не соприкасался с персонажами.Я не видел персонажей перед собой, когда читал, я видел, как автор пишет рассказ, пытаясь сделать его трогательным. Однако есть что сказать о «Капитанской дочке»; у него хорошая репутация, и эта репутация не совсем незаслуженна. Он короткий, легко читаемый, безболезненный. Он учит вас кое-чему о русской жизни и русской истории (если бы только у него была карта!). Если это нереально, то это потому, что это часть другой традиции; это часть романтической традиции Вальтера Скотта, предреалистической традиции.Эта романтическая традиция не обязательно уступает более поздней реалистической традиции. В конце концов, писатели 20-го века отвергали реализм и превозносили писателей-предреалистов, таких как Филдинг и Стерн36.

4. Пси-материал

Есть новый фильм об оккультизме: Нечто Неизвестное. Другие фильмы на эту тему: « Что, черт возьми, мы знаем !?» и «Секрет» (обсуждалось в предыдущем выпуске). У организации под названием IONS есть веб-сайт и «группы сообщества», разбросанные по всему миру.Один из лучших пси-сайтов — Skeptical Investigations; аналогичный сайт — Suppressed Science.

© L. James Hammond 2010
обратная связь
посетить домашнюю страницу Phlit
сделать пожертвование через PayPal 1. Редактор: Роберт С. Швейк. задняя
2. Гл. 45 назад
3. Харди был примерно современником Джорджа Мередита, Алджернона Чарльза Суинберна и Роберта Луи Стивенсона.В начале своей карьеры Харди познакомился с Мередит и получил от него совет. Харди также пару раз встречался со Стивенсоном. назад
4. В своем Исследование Томаса Харди Лоуренс говорит, что тема работы Харди такова: «Дух Любви всегда должен уступать слепой, глупой, но подавляющей силе Закона. (ч. 9) Те, кто рискуют на романтику, плохо кончают; Харди, кажется, говорит, что нужно следовать проторенной дорожке условностей. Взгляд Лоуренса на Безумную толпу состоит в том, что Вирсавия искренне любит Трою («цветок воображаемой прекрасной любви»), но эта любовь разрушена, поэтому она соглашается на Гавриила.(гл. 3) При написании своей книги о Харди Лоуренс консультировался с книгой «Томас Харди: критическое исследование » Ласселлеса Аберкромби. назад
5. Статья в Википедии о Мередит назад
6. Гл. 38 задняя
7. Гл. 45 задняя
8. Гл. 43 задняя часть
9. Гл. 29 задняя часть
10. Харди, однако, считал, что скептические аргументы Юма против чудес применимы и к оккультным явлениям (Юм сказал, что мы не должны принимать чудо, если оно не было бы большим чудом, если бы оно было ложным). задняя
11. Гл. 3 задняя
12. Гл. 51 спинка
13. р. 374 спинка
14. р. 374 задняя часть
15. Гл. 36 зад
16. Гл. 46 спинка
17. р. 377 назад
18. Гл. 56 спинка
19. р. 382 спинка
20. р. 391 спинка
21. р. 392 задняя часть
22. Гл. 22 задняя часть
23. В Norton Edition критик по имени Майкл Миллгейт говорит: «Возможно, изначально задуманная как противопоставление Дубу, Троя даже более эффективна в качестве контраста с Болдвудом: там, где последний медлителен, массивен, глубоко навязчив, Трой быстр, легок. , и случайный; если они оба пренебрегают своими стогами, то по совершенно разным причинам». 50 зад
25. Гл. 25 задняя часть
26. Гл. 50 назад
27. «Как и Герман [главный герой «Пиковой дамы»], Пушкин был известен верой в приметы, гадания и парапсихологические явления». (из Интернета) назад
28. Один критик так объясняет происхождение рассказа: «Старая графиня Анна Федотовна, поистине экстравагантная реликвия восемнадцатого века, принадлежит к самым замечательным пушкинским творениям. Ее реальной моделью была княгиня Наталия Петровна Голицына, которую Пушкин знал лично.Княгиня была фрейлиной пяти поколений российских императоров, и в то время, когда Пушкин написал свою повесть, ей было девяносто два года. Она была заядлым игроком, и из-за слабого зрения для нее при дворе хранили колоду крупноформатных карт. Однажды ее внук, С. Г. Голицын, проиграл в карты крупную сумму и пришел к бабушке просить денег. Вместо денег принцесса рассказала ему о трех выигрышных картах, которые Сен-Жермен когда-то открыл ей в Париже.Внук сделал на них ставку и отыграл проигрыш. В 1762 году, когда графине было за тридцать, Сен-Жермен действительно посетил Петербург и был замешан в заговоре, свергнувшем Петра III и возведшем на престол Екатерину II. Находясь в России, Сен-Жермен останавливался в доме княгини Марии Голицыной, родственницы пушкинского прототипа графини. Пушкин наказывает Германа за масонскую верность графу Сен-Жермену — оба мужчины были членами ложи Овидия в Одессе.(Туз в «Пиковой даме» Сергея Давыдова, Славянское Обозрение , Т. 58, № 2, Спецвыпуск: Александр Пушкин: 1799-1999, Лето, 1999, стр. 309-328) назад
29. См. Canadian Slavonic Papers , май-июнь 1996 г., «Все знали ее… Или знали?» Автор: Светлана Гренье, сноска 30. К сожалению, это эссе написано на научном жаргоне, который я называю LitSpeak, поэтому читать его неприятно. задняя часть
30. Цитируется по эссе Гренье, около сноски 30 назад
31. «Переосмысление романтической иронии: Пушкин, Байрон, Шлегель и Пиковая дама», Максим Д. Шрайер, The Slavic and East European Journal , Том. 36, № 4 (Зима, 1992), с. 397-414 назад
32. Пушкина «Пиковая дама» , Нил Корнуэлл, часть II, раздел 2, с. 60 (Bristol Classical Press, Критические исследования русской литературы).Подробнее о «Пиковой даме» читайте в «Голос великана: очерки семи классиков русской прозы» под редакцией Роджера Кокрелла и Дэвида Ричардса. Русский писатель Д. С. Мирский написал биографию Пушкина, но она не проливает свет на «Пиковую даму» (известна «История русской литературы
» Мирского). Английский писатель Т. Дж. Биньон также писал биография Пушкина, но в ней мало интересного говорится о «Пиковой даме». Есть также биографии Пушкина Давида Магаршака и Анри Троя.назад
33. Рассмотрим также Александра Пушкина, Полная прозаическая литература , пер. и изд. Пол Дебрецени (Стэнфорд, 1983) назад
34. Гл. 10 зад
35. Гл. 13 назад
36. В предыдущих выпусках я упоминал о любви Кундеры к дореалистическим писателям. (нажмите здесь или здесь). назад

Романтика сквозь века, от сладкого до капризного

Александр Пушкин.Recorte Lirico

22. Романтические кодексы, погубившие великого поэта

В возрасте двадцати одного года Пушкин был сослан из Петербурга на юг России. В ссылке он путешествовал по Крыму и Кавказу, и полученные впечатления послужили материалом для его «южного цикла» романтических стихов, таких как «Братья-разбойники» и «Кавказский пленник». Литературный отток Пушкина часто прерывался властями, которые часто подвергали его творчество цензуре и запрещали или иным образом препятствовали его публикации.Несмотря на чиновничью неуклюжесть, он продолжал писать. Его поэтический роман «Евгений Онегин» произвел революцию в русской литературе, впервые взяв за основу современное общество, и возглавил волну реалистических русских романов.

Использование Пушкиным русского языка было одновременно простым и глубоким и стало основой стиля, принятого такими романистами, как Лев Толстой и Иван Тургенев. Жизнь Пушкина была воплощением романтики, и романтика в конце концов погубила его. В 1837 году он узнал, что его зять пытался соблазнить его жену.Кодекс чести того времени обязывал Пушкина вызвать обидчика на дуэль, на которой тот был смертельно ранен. Таким образом, его жизнь оборвалась на пике его литературной карьеры, но трагический конец был как-то подобающим человеку, который олицетворял романтическое движение.

Петрарка. Викимедиа

21. Поэт, положивший начало эпохе Возрождения

Я бы воспел о Любви в такой новой манере
что из ее жестокой стороны я силой
вытягивал бы тысячу вздохов в день, вновь возжигая
в ее холодном разуме тысяча желаний;

Я бы видел, как ее прекрасное лицо преображается довольно часто
глаза ее становятся влажными и более сострадательными,
как у той, которая чувствует сожаление, когда уже слишком поздно,
за то, что по ошибке причинил чьи-то страдания;
Петрарка – отрывок из Сонета 131

Петрарка (1304 – 1374) был еще одним великим поэтом, олицетворявшим романтику.Он сочинял сонеты, ставшие образцами лирической поэзии, которой подражали по всей Европе, а его стихи и проза стали основой современного итальянского языка. Пренебрегая невежеством предшествующих столетий, он придумал для их описания термин «Темные века» и основал гуманизм, или изучение классической древности. Считается, что его повторное открытие и публикация писем Цицерона положили начало эпохе Возрождения четырнадцатого века, что делает Петрарку одним из самых влиятельных ученых в истории.

Лаура венчает Петрарку лавром. Пинтрест

21. Величайший незаконченный роман эпохи Возрождения

Отец Петрарки был юристом, который заставил сына изучать право в университетах Монпелье и Болоньи. Однако интересы Петрарки заключались в письме и латинской литературе, и он ненавидел профессию юриста. После смерти родителей он работал в канцелярии, что дало ему время посвятить себя своей истинной страсти, писательству, и его первое крупное произведение, эпос о римском полководце Сципионе Африканском, принесло ему признание.Его стихи Лауре, идеализированной возлюбленной, которая была вне его досягаемости, способствовали расцвету лирической поэзии. Смерть Лауры во время Черной смерти заставила Петрарку отказаться от чувственных удовольствий, но его любовь к ней продолжалась до конца его жизни.

Эта целомудренная любовь и незаконченный роман легли в основу его самого знаменитого произведения, итальянских поэм «Иней», которые он разделил на стихи при жизни Лауры и стихи после ее смерти. Еще до того, как он написал «Риме», поэзия Петрарки снискала ему такую ​​высокую оценку, что в 1341 году он стал лишь вторым поэтом-лауреатом, коронованным со времен античности.Он стал известен как «первый турист» за свою склонность путешествовать ради удовольствия. Находясь в дороге, он посещал монастырские библиотеки, собирая рукописи древности, и играл важную роль в восстановлении и распространении знаний греко-римских писателей. Это стало миссией его научной жизни и продолжалось до самой его смерти в 1374 году.

Лорд Пальмерстон до самого конца был похотливым старым козлом. String Fixer

19. Незаконный роман был смертью этого престарелого премьер-министра Великобритании

Лорд Пальмерстон, формально 3 rd Виконт Пальмерстон, урожденный Генри Джон Темплтон (1784–1865), доминировал во внешней политике Великобритании с 1830 по 1865 год, когда Британия стояла на пике своего могущества.Он служил военным министром с 1809 по 1828 год, министром иностранных дел с 1830 по 1841 год и снова с 1846 по 1851 год, дважды премьер-министром с 1855 по 1858 год и снова с 1859 по 1865 год. быть похотливым старым козлом, который пытался получить это, когда и где он мог, с в конечном итоге фатальными последствиями.

Лорд Пальмерстон — единственный премьер-министр Великобритании, который когда-либо умер при исполнении служебных обязанностей, и о, что это была за смерть. 18 октября -го года 1865 года восьмидесятилетний премьер-министр, который обладал крепким здоровьем намного выше своих библейских трех десятков и, по сообщениям, любил одну из своих служанок на бильярдном столе.Похоже, он перенапрягся, что привело к его кончине в разгар незаконного романа, всего за два дня до своего восьмидесяти первого дня рождения.

Феликс Фор. Numismag

18. Смерть этого президента Франции в середине романтики унесла смерть премьер-министра Великобритании

Французы, вероятно, были бы огорчены, если бы британцы превзошли их в какой-либо сфере романтики. Таким образом, неудивительно, что французский политик должен был умереть посреди романа эффектным образом, который полностью затмил кончину лорда Пальмерстона.Такова была судьба Феликса Фора (1841–1899), который был президентом Франции с 1895 года до своей смерти четыре года спустя, когда его половой акт был прерван массивным припадком. По сути, он пришел и ушел (на встречу со своим Создателем) в одно и то же время.

Добившийся успеха сам, Фор был сыном мелкого мебельщика. В юности он работал кожевником, затем стал успешным и очень богатым промышленником и торговцем в Гавре. Он был избран мэром этого города, а в возрасте 40 лет был избран в Национальное собрание как член левых.Он сосредоточил свое внимание на экономике, французском флоте и железных дорогах, занимал ряд должностей заместителей министра в 1880-х годах и стал министром в 1894 году.

Неудачная попытка убийства Феликса Фора в 1896 году. Президент

В 1895 году Феликс Фор был неожиданно избран президентом, когда действующий президент ушел в отставку, и Фор был выбран как компромиссный кандидат, который не оскорбил никого, кто имел значение. Его президентство было отмечено колониальной экспансией, сближением с Россией, конфликтом с Великобританией и непрекращающейся язвой дела Дрейфуса.Он одобрил французское завоевание Мадагаскара и обменялся государственными визитами с русским царем Николаем II, что в конечном итоге привело к союзу. Что касается Великобритании, то Франция едва не вступила в войну с англичанами в 1898 году из-за Фашодского инцидента — колониального противостояния в Судане.

Франция была вынуждена отступить, что уменьшило популярность Фора дома. Однако наиболее заметным было дело Дрейфуса, которое поляризовало нацию из-за офицера-еврея, обвиненного высшим начальством французской армии в измене, несправедливо осужденного и заключенного в тюрьму.Даже после того, как стало ясно, что Дрейфус невиновен и что виновником был другой офицер, Форе отказался возобновлять расследование. Еще одна особенность президентства Фора заключалась в том, как оно закончилось в разгар страстного романа.

Любовница Феликса Фора, Маргарита Штайнхейл. Gutenberg Org

16. Страстный роман был концом этого главы государства

Президент Феликс Фор всегда следил за дамами, и в 1897 году он встретил Маргариту Штайнхайль, француженку, прославившуюся своими многочисленными романами. с видными мужчинами.Фор был видным человеком, Штайнхайль вскоре стала его любовницей, и дуэт часто встречался и заканчивал свой роман в президентском Елисейском дворце. 16 февраля -го года 1899 года Форе позвонила Штайнхейл и попросила ее заглянуть во дворец во второй половине дня. Она прибыла, и ее провели в Голубую гостиную дворца, где ее ждал Фор. Вскоре после этого слуги услышали крики.

Смерть Феликса Фора. Le Petit Journal

Когда они ворвались в комнату, то обнаружили растрепанную и обезумевшую Штайнхейл, с запутавшимися в волосах судорожными руками президента.Президент Французской Республики перенес смертельный инсульт, получая устную… компенсацию. Естественно, французская пресса, политический класс и общественность были в восторге. Типичной была французская ежедневная газета Gil Blas, в которой сообщалось: «Феликс Фор скончался в добром здравии — на самом деле, из-за избытка хорошего здоровья». Жорж Клемансо пошутил: «Il voulait être César, il ne fut que Pompée» — французская игра слов, которая означает «он хотел быть Цезарем, но в итоге стал Помпеем», но поскольку помпер также является французским сленгом для минета. , оно имело двойной смысл.

Бенито Муссолини, итальянский диктатор, выступает на церемонии открытия Сабандии, центральная Италия, 24 сентября 1934 г. Associated Press

), основатель Фашистской партии Италии, стал премьер-министром и лидером своей страны с 1922 по 1943 год. Он был первым европейским фашистским диктатором и вдохновлял Адольфа Гитлера, который стремился подражать Муссолини во времена его собственный приход к власти.В конце концов, итальянского диктатора затмил его немецкий подражатель, а Муссолини стал помощником Гитлера. У него была мания величия, и он стремился возродить Римскую империю. Однако ни он, ни Италия не справились с этой задачей, и Муссолини продолжал откусывать больше, чем он или его страна могли проглотить.

Результатом часто были фарсовые и унизительные неудачи и поражения. К концу своей карьеры Муссолини, втянувший неподготовленную Италию во Вторую мировую войну и сильно испортивший ее, превратился из великого государственного деятеля в незадачливого шута.Плохо для него закончилось, когда в последние дни Второй мировой войны в Европе его взяли в плен соотечественники. Они убили его и его любовницу и выставили обоих в центре Милана, подвешенных вверх ногами за лодыжки к крюкам для мяса. Однако, как видно ниже, у Муссолини была сторона страстного и откровенного романа, о которой мало кто знал.

Клара Петаччи. Фанатик

14. Дуче был тотальной гончей

Когда он не вдохновлял фашистских диктаторов или втягивал своих невоинственных соотечественников в войны, которые они не хотели и не могли выиграть, Бенито Муссолини любил расслабляться с откровенной романтикой.А именно, он не мог нарадоваться написанию эротических писем. Они часто вызывали умиление, как выяснилось, когда в 2009 году был обнаружен дневник Клары Петаччи, любовницы, убитой и повешенной рядом с ним. у него было невероятное либидо и замечательная интимная стойкость. По словам Петаччи, у Муссолини часто было до 14 любовниц одновременно, и за один вечер он регулярно сменял трех или четырех разных женщин.

Он также был раздражающе громким во время полового акта: «его крики кажутся криками раненого зверя», как выразился Петаччи. Он был настоящим гончим, который, казалось, вожделел каждую женщину, которую встречал. Как он описал это после своей первой интимной встречи с ночной дамой, когда ему было семнадцать: «Обнаженные женщины вошли в мою жизнь, мои мечты, мои желания. Я раздевал их глазами, девушек, которых встречал, я страстно вожделел их мыслями». К счастью для него, многие итальянские женщины тоже питали к нему симпатию, и на пике его власти тысячи женщин каждый день присылали ему письма с предложениями.

Дуче потребовал, чтобы его ударили, причинили боль и наказали. BBC

13. Фашист, любивший, когда его бьют, обижают и наказывают

Муссолини приказал подчиненным рассортировать письма от поклонниц на «известные» и «новые» стопки. После полицейской проверки «новых» женщин самые интересные складывались в папки и передавались ему. Тех, кто попадался ему на глаза — обычно большегрудых и широкобедрых — вызывали на послеобеденную встречу в его дворце. Он не терял времени даром и обычно сразу же переходил к физическому воплощению романтики на ковре, у стены или на каменном подоконнике.

Те, кто ему нравился, добавлялись к его многочисленным любовницам, и в переписке с ними Муссолини почти не сдерживался. Например: «Оргазм полезен для вас: он обостряет ваши мысли, расширяет кругозор, помогает вашему мозгу, делает его ярким и блестящим». Или «Бойся моей любви. Это как циклон. Это потрясающе; это подавляет все. Ты должен дрожать. И «Я трепещу, говоря вам, но я испытываю лихорадочное желание к вашему прелестному маленькому телу, которое я хочу расцеловать во всем.И ты должен обожать мое тело, твоего великана…». Или: «Твоя плоть завладела мной — отныне я раб твоей плоти». И «Я плохой — ударь меня, сделай мне больно, накажи меня, но не мучайся. Я тебя люблю. Я думаю о тебе весь день, даже когда работаю».

Мэри Боуз. Вестминстерское аббатство

12. Повеса и несчастная графиня

Эндрю Робинсон Стоуни (1747–1810) был англо-ирландским повесой и авантюристом – мошенником, получившим дурную славу, когда он обманом выманил дворянку в ужасный брак.Этот брак был заключен с Мэри Боуз, графиней Стратмор и Кингхорн (1749–1800), прародительницей королевы Елизаветы II. Она стала известна как «Несчастная графиня» в результате брака со Стоуни, который возмутил Англию и закончился захватывающим бракоразводным процессом. Она родилась в Лондоне в семье богатого угольного магната, который умер, когда Мэри было одиннадцать лет, и оставил ей в наследство миллионы фунтов — деньги типа Пэрис Хилтон в те дни. Это сделало Мэри самой богатой наследницей в Европе и одной из самых желанных женщин Великобритании.

Современный мультфильм, высмеивающий графа Стратмора и Кингмора за распущенность его жены. Wikimedia

Аристократы ухаживали за ней, и она наслаждалась и поощряла их внимание, прежде чем она, наконец, вышла замуж за графа Стратмора и Кингмора в свой восемнадцатый день рождения. У пары было пятеро детей, но когда граф заболел туберкулезом, Мэри разочаровалась в его растущей слабости и отсутствии либидо. Она искала романтики в другом месте и начала изменять своему мужу с рядом любовников, заработав при этом репутацию распутницы.Когда в 1776 году граф наконец скончался, овдовевшая Мэри вновь обрела контроль над своим состоянием и закрутила роман с любовником Джорджем Греем. От него она беременела четыре раза в течение года, и каждый раз Мэри делала аборт.

Эндрю Робинсон Стони, около 1781 года. Мейстер Дрюк

11. Романтический жест, который оказался мошенничеством

Мэри Боуз, графиня Стратмор и Кингхорн, наконец смирилась и вышла замуж за Джорджа Грея после того, как он в четвертый раз забеременела. Затем она встретила и соблазнила Эндрю Робинсона Стоуни, лейтенанта британской армии, называвшего себя «капитаном».В 1777 году Стоуни написал анонимные непристойные статьи о Мэри и организовал их публикацию в газете. Затем он изобразил возмущение по поводу оскорбления чести Марии и вызвал на дуэль редактора газеты, замешанного в афере. В последовавшей за этим фальшивой драке Стоуни притворился «смертельно раненым». Затем он обратился к романтической стороне Мэри, умолял ее исполнить его предсмертное желание: ее руку в браке.

Тронутая таким романтическим жестом и полагая, что брак продлится всего несколько часов, Мэри согласилась выйти замуж за капитана Стоуни, которого несли по проходу на носилках.Вскоре после обмена клятвами и завершения церемонии Стоуни чудесным образом выздоровел. В те дни мужья имели право распоряжаться финансами своих жен, но Стоуни обнаружил, что между ним и богатством его жены стоит брачный договор. Неустрашимый, он заставил Мэри отозвать брачный договор и передать ему контроль над своим состоянием.

Эндрю Робинсон Стоуни. Wikimedia

10. Худший брак грузинской Англии

Эндрю Робинсон Стони начал растрачивать состояние своей жены, как пьяный моряк в увольнении на берег, и держал Мэри в заточении в своем доме.В течение следующих восьми лет он превратил жизнь своей пленницы в ад, оскорблял ее физически и эмоционально, нападал на ее служанок и оплодотворял их. Он также приводил домой сопровождающих женщин, вел многочисленные романы по обоюдному согласию и в процессе стал отцом незаконнорожденных детей. Мэри наконец сбежала в 1785 году и подала на развод, но Стони не собирался отказываться от своего талона на питание. Поэтому он выследил Мэри и похитил ее.

Эндрю Робинсон Стоуни в суде. Национальная портретная галерея Великобритании

Он отвез ее в северную Англию, где пытал и угрожал изнасиловать и убить.Он также заставил ее кататься по сельской местности верхом в очень холодную зиму в надежде, что она заболеет и умрет, а он сможет унаследовать ее состояние. В конце концов ее спасли, когда поднялся шум и крик, а Стоуни выследили и арестовали. Бракоразводный процесс возобновился, и к этому добавились уголовные обвинения против Стоуни. Судебные разбирательства захватили Британию на долгие годы. Стоуни и его сообщники в конце концов были признаны виновными в похищении и приговорены к трем годам тюремного заключения, а Мэри наконец развелась в 1789 году.

Мария Бикфорд. Daily Mail

9. Романтика девятнадцатого века, которая пошла ужасно неправильно

В свои 20 лет Альберт Джексон Тиррелл, отпрыск богатой семьи из Уэймута, штат Массачусетс, шокировал общество своим романом, который показался его сверстникам невероятным. бледный. Он оставил свою жену и двоих детей, чтобы быть с Марией Бикфорд, замужней ночной дамой, которая жила в бостонском публичном доме. Тиррелла это не волновало: он был страстно влюблен в миссис Бикфорд. Казалось, она ответила взаимностью, хотя это не помешало ей продолжить свою профессию.Это не устраивало Тиррелла, и это было постоянным яблоком раздора между парой на протяжении их отношений. В ночь на 27 октября -го года 1845 года из комнаты миссис Бикфорд доносились громкие звуки.

Вскоре после этого владелец публичного дома проснулся от запаха дыма и обнаружил, что кто-то устроил в его заведении три пожара. Потушив пламя, он вошел в комнату миссис Бикфорд и обнаружил, что она была зверски убита, жестоко избита, а ее горло было перерезано от уха до уха бритвой, которая врезалась так глубоко, что почти отрубила ей голову.Подозрение сразу же пало на Тиррелла, последнего человека, который, как известно, видел ее живой, по словам многочисленных свидетелей, которые видели, как он вошел в комнату жертвы в тот вечер после того, как ее последний клиент ушел.

Убийство Марии Бикфорд. National Police Gazette

8. Преступление, охватившее страну

Рядом с телом Марии Бикфорд была найдена окровавленная бритва, а также куски одежды Тиррелла и отломанные участки характерной трости, которая, как известно, принадлежала ему. Полиция немедленно начала поиски Тиррелла, но он скрылся.В последний раз его видели, когда он торговался с ливрейным смотрителем конюшни, который, как сообщается, сказал, что он «в передряге» и ему нужно уйти. В конце концов Тиррелла выследили в Новом Орлеане, где он был арестован 6 декабря -го года 1845 года и экстрадирован в Массачусетс, чтобы предстать перед судом за убийство. История быстро стала местной и национальной сенсацией. В нем сочетались непристойные подробности захудалого романа с куртизанкой, грех прелюбодеяния и классовый разрыв, на короткое время соединяющий отпрыска богатой и респектабельной семьи, который бросил свою жену и детей ради падшей женщины.

Все это завершилось ужасным убийством, розыском по всей стране, арестом и судом. Родители Тиррелла наняли Руфуса Чоута, бывшего сенатора США и уважаемого бостонского юриста, известного своими творческими стратегиями защиты. На суде прокуроры вызвали многочисленных свидетелей, которые установили веские косвенные доказательства того, что Тиррелл был виновником. Адвокат подсудимого Чоат подчеркнул, что доказательства были косвенными и что никто не видел, чтобы Тиррелл действительно убивал жертву, и построил свою защиту на новаторской тогда защите лунатизма.

Руфус Чоут, адвокат, который вел первое в Америке дело защиты лунатизма. Гарвардский юридический музей

7. Первая в Америке защита от лунатизма

Руфус Чоут утверждал на суде над Альбертом Тирреллом, что его клиент был хроническим лунатиком, и что если он действительно убил миссис Бикфорд, он, должно быть, сделал это, находясь в сомнамбулическом состоянии. . Таким образом, он не знал бы о своих действиях и поэтому не мог нести за них юридическую ответственность. Свидетели защиты показали, что утром в день убийства Тиррелл, казалось, находился в трансе, что его голос звучал странно, и он выглядел «в странном состоянии, как будто спал или сошел с ума».Другой свидетель показал, что он разговаривал с Тирреллом, когда тот прибыл в свой родной город Уэймут, и что подсудимый утверждал, что пытался скрыться от обвинения в супружеской неверности. Когда свидетель сообщил Тирреллу об убийстве миссис Бикфорд, он выглядел искренне потрясенным.

Чоат также напал на жертву и ее персонажа. Он утверждал, что, будучи профессионалом в области романтического искусства, она заманила в ловушку до сих пор невинного Тиррелла своими чарами и соблазнила его от жены и детей.Затем, вероятно, охваченная чувством вины за то, что она сделала, она покончила жизнь самоубийством. Как указывал Чоат, куртизанки часто убивали себя в отвращении и отчаянии из-за своего образа жизни и профессии. Это был аргумент, резонировавший с культурными нравами присяжных в ранней викторианской Америке. Это было время беспокойства по поводу недавнего умножения «падших женщин», которые раздавали свои карты прохожим на городских улицах, поэтому было нетрудно убедить их в том, что жертва так же морально виновна, как и ее убийца.

Современная брошюра об убийстве Бикфорда. Project Gutenberg

6. Человек, которому удалось избежать наказания за убийство

После шестичасовой заключительной речи Руфуса Чоута присяжные удалились для совещаний. Через два часа он вернулся с оправдательным приговором на том основании, что Тиррелл в то время не знал о своих действиях и, таким образом, не нес юридической ответственности. Другие подсудимые в последующие годы были оправданы на основании защиты лунатизма, но по иронии судьбы первая успешная защита лунатизма в Америке, вероятно, была фикцией.В то время как люди в сомнамбулическом состоянии способны на сложные действия, неудачная попытка Тиррелла поджечь бордель после убийства указывает на то, что он стремился уничтожить улики своего преступления и замести следы.

Такие действия означают, что он хорошо осознавал свои действия и их последствия. Напротив, настоящие лунатики не пытаются уничтожить доказательства своих преступлений во время лунатизма. Тиррелл, вероятно, был виновен в убийстве Марии Бикфорд. Он почти наверняка был виновен в попытке поджога публичного дома и последующем покушении на убийство его обитателей или, по крайней мере, в безрассудной угрозе их жизни.Сегодня крайне маловероятно, что подсудимого при подобных обстоятельствах оправдают на основании лунатической защиты.

Медаль Элагабала. Музей Лувр

5. Подросток, прошедший путь от священника до императора

Цезарь Марк Аврелий Антонин Август, более известный в истории как Элагабал (203–222), был римским императором с 218 года до своей смерти четыре года спустя. Его восточные религиозные обряды, которые были бы весьма необычны в современном Риме, если бы их совершал частный гражданин, были странными и шокировали чувства римлян, когда их проводил император.В юности он служил жрецом сирийского бога солнца Элагабала. Хотя он был родственником императорской семьи, никто не ожидал, что он когда-нибудь станет императором.

Элагабал совершил драматический въезд в Рим. People Pill

Затем его двоюродный брат, император Каракалла, был убит, а бабушка священника-подростка проявила себя хитрым политиком и успешно заинтриговала его, чтобы он сменил покойного на посту правителя Римской империи. Новый правитель-подросток взял имя своего божества как свое собственное и принес поклонение ему в Рим, где построил роскошный храм.Там, на глазах изумленных сенаторов, высокопоставленных сановников и публики, он танцевал вокруг алтаря божества под звуки кимвалов и барабанов.

Элагабал. Rome 101

4. Слишком много романтики привело к убийству императора

Элагабал еще больше оскорбил чувства, когда попытался объединить римский пантеон со своей религией, с Элагабалом в качестве верховного бога, выше Юпитера, царя богов Рима. С этой целью он перенес самые священные реликвии римской религии в свой новый храм.Кроме того, он приказал, чтобы другие религии, в том числе евреи и зарождающиеся христиане, перенесли свои обряды в храм Элагабала. Однако больше всего проблем у нового императора вызвало то, что он, возможно, был самым ярким гомосексуальным правителем в истории, который открыто ходил в женской одежде и публично заигрывал с любовниками-мужчинами.

Он возвысил своих любовных партнеров до высоких должностей, таких как возничий, которого он стремился провозгласить Цезарем, и спортсмен, получивший влиятельное положение при дворе.Сообщается, что он также напросился в императорский дворец. Гомосексуальные отношения не были чем-то необычным в Древнем Риме — у уважаемых императоров, таких как Траян и Адриан, были партнеры-мужчины, а Адриан создал религиозный культ для юного любовника, который случайно утонул. Однако Элагабал был пассивным или восприимчивым партнером, что современники считали постыдным. Это, а также открытая женственность, особенно со стороны императора, сделали Элагабала объектом презрения и привели к его убийству в 222 г.

Кичизо Исида. Железный шип

3. Самый болезненный роман Японии

Кичизо Исида (1894–1936) был японским бизнесменом и ресторатором с репутацией ловеласа. Он начал свою карьеру в качестве ученика в ресторане, который специализировался на блюдах из угря, а в возрасте двадцати четырех лет он открыл очень успешный ресторан Yoshidaya в районе Накано в Токио. К 1936 году он, кажется, оставил жене управление другими своими делами и посвятил себя распутству.В начале 1936 года у него закрутился бурный роман с недавно нанятой сотрудницой Садой Абэ, который закончился плачевно.

Сада Абэ. Wikimedia

Сада Абэ (1905–1971) была гейшей и бывшей куртизанкой до того, как ее наняли ученицей в ресторан Кичизо. Вскоре после того, как она приступила к работе, ее босс сделал ей предложение, которое она горячо приветствовала. Дуэт влюбился друг в друга и целыми днями проводил марафонские уединенные сеансы в отелях, где они не останавливались, даже когда горничные приходили убирать комнаты.К несчастью для Кичизо, увлечение Сады им переросло в одержимость.

Кадр из фильма о Саде Абэ. Ози

2. Любовник, принявший покушение на убийство за попытку оживить романтику

Сада Абэ начала ревновать, когда ее любовник Кичизо Исида вернулся к своей жене, и она начала играть с идеей убийства как средства навсегда оставить его себе. Она купила нож и пригрозила ему им во время их следующего марафона, но Исида решил, что это ролевая игра, чтобы оживить роман, и был скорее возбужден, чем обеспокоен.Это сбило Саду с толку. Позже, во время марафона, она снова собралась с силами, чтобы убить его, на этот раз с помощью удушения ремнем гейши во время занятий любовью.

Мотель любви, где погиб Кичизо Исида. Wikimedia

Это только еще больше возбудило ее любовника, и он умолял ее продолжать, что снова оттолкнуло ее. Наконец, Кичизо заснул, и в этот момент Сада снова собралась с духом, чтобы совершить поступок, и задушила своего спящего любовника до смерти шарфом гейши.Затем она достала нож и кастрировала его, вырезала свое имя на его руке и его кровью написала «Сада и Кичизо вместе» на простынях перед тем, как сбежать.

Статья в современной японской газете с фотографией Сады Абэ и Кичизо Исиды. Кристиан Фелпс

1. Ужасный конец этого романа вызвал панику в стране

На следующий день был обнаружен труп Кичизо Исиды. Когда появились новости об ужасном убийстве и нанесении увечий, а также о том, что «сексуально и преступно опасная женщина была на свободе», Японию охватило то, что стало известно как «паника Сада Абэ».Полиция в конце концов догнала и арестовала ее, после чего они обнаружили гениталии Кичизо Исиды в ее сумочке. На вопрос, почему у нее в сумке придатки Кичизо, Сада ответила: «Потому что я не могла взять с собой его голову или тело. Я хотел взять на себя его роль, которая вернула мне самые яркие воспоминания».

Сада Абэ под стражей в полиции. Пинтрест

Ее судили и осудили, и она отсидела пять лет в тюрьме, прежде чем ее освободили. Она продолжала писать автобиографию и прожила до 1971 года.Роман Сада-Китидзо и его болезненно-странное завершение стали сенсацией в Японии, прочно вошли в ее поп-культуру и с тех пор приобрели мифический подтекст. История и ее вариации изображались в поэзии и прозе, как в художественной, так и в документальной литературе, изображались в фильмах и телесериалах и на протяжении десятилетий интерпретировались различными философами и художниками.

_________________

Где мы это нашли? Некоторые источники и дополнительная литература

Все, что интересно — Эндрю Робинсон Стони, возможно, был худшим мужем Англии, когда-либо 79-80

Еженедельник коллекционеров – Лодки любви: Восхитительно грешная история каноэ

Трещина – 5 причин, по которым любовь и свидания в прошлом были странными

Британская энциклопедия – Александр Пушкин

Британская энциклопедия – Петрарка Энцикло

3 Суд над Альбертом Тирреллом: 1846

Фьюсс, Клод Мур – Руфус Чоат, волшебник закона (1970)

Голдсуорси, Адриан – Как пал Рим: смерть сверхдержавы (2009)

Хартфордширская жизнь – драматическая жизнь и уход премьер-министра лорда Пальмерстона

Historia Augusta – The Life of Elagabalus

History Collection – Интересная любовь S Истории, которые помогли сформировать современный мир

Medium – Феликс Фор, президент Франции, который умер, делая минет (2009)

Murderpedia — Сада Абэ

National Geographic — Дерзкие «Эскорт-карты» были способом флиртовать в викторианскую эпоху С тобой »: как последняя любовь Муссолини, подпитываемая сексом и властью, сформировала его Кто запер свою жену в чулане, пока она не умерла *x Дневники раскрывают мягкую сторону Муссолини

Star Tribune, 1 августа st , 2013 – Canoe Craze Marked by Romance, Ribaldry

Википедия – Альберт Тиррелл

Википедия – Феликс Фор

Википедия после истории Сада0 Абэ 90 от Пушкина до Шаффера

Джеймс Л.Franklin 1
Чикаго, Иллинойс, США

La Calunnia La Calunnia La Calunnia è ООН VentiCello,
Un’auretta Assai Gentile
Che Insensibile, Sottile,
Leggermente, Долцепция,
Incomincia Sussurar 9
Фортепиано, Фортепиано, Терра, Терра
Sottovoce, Sibilando,
VA Scorrendo, VA Ronzando
S’introduce Deveramente
E Le Teste Ed Ed Я Червелли.. .

 

Клевета — легкий ветерок
Нееврейский зефир
Который незаметно, тонко,
Легко и сладко,
Начинает шептать,
Тихо, тихо тут и там.
Соттовоче , шипящий
Он скользит, он идет бессвязно
В ушах людей.
Проникает хитро. . .

Il Barbiere di Siviglia , Gioachino Rossini (1792-1868) Libretto by Cesare STORBINI после Beaumarchais, от Atte One: Дон Базилио

Preludio

Calumny определяется большинством словарей как ложное обвинение, умышленно выдвинутое с целью нанести ущерб или разрушить репутацию человека.Личность того, кто начал распространять слухи о том, что композитор Антонио Сальери (1750-1825) отравил Моцарта, неизвестна. Автор пьесы «Амадей », Питер Шаффер, создал двух драматических персонажей , «вентичелли» — маленьких ветров, распространителей информации, сплетен и слухов, — чтобы дать голос этим неизвестным злодеям. Далее следует обзор того, что известно о причине смерти Моцарта, слухах о том, что он мог быть отравлен, и о том, что Сальери мог быть в этом виноват.Затем мы рассмотрим, как в 1830 году русский поэт Александр Пушкин и полтора века спустя, в 1980 году, английский драматург Питер Шаффер превратили клевету в произведение искусства.

Моцарт ам клавир . Джозеф Ланге. 1789. Музей Моцарта, Дом Моцарта. Через Wikimedia

 

La Morte

Вольфганг Амадей Моцарт умер естественной смертью.«Моцарта не отравили, и нелепые утверждения о его отравлении должны быть покончены раз и навсегда». Так пришел к выводу Питер Дж. Дэвис, FRACP, MRCP (Великобритания) из Мельбурна, Австралия, в двух основополагающих статьях о болезнях и смерти Моцарта, опубликованных в Journal of the Royal Society of Medicine и The Musical Times (Лондон) в 1983 г. и 1984. 2 Последняя болезнь Моцарта началась 20 ноября 1791 года, когда у него развилась лихорадка, болезненные отеки рук и ног, рвота и диарея, которые прогрессировали до массивных отеков, частичного паралича, комы и смерти.Отличные отчеты о том, что известно о здоровье и болезнях Моцарта, в том числе о его последнем курсе, можно найти во многих источниках. 3 Вывод Питера Дж. Дэвиса состоит в том, что «Моцарт умер от следующего: стрептококковая инфекция — синдром Шенлейна-Геноха — почечная недостаточность — венесекция(и) — кровоизлияние в мозг — терминальная бронхопневмония». Эти выводы в значительной степени согласуются с выводами других историков медицины, изучавших историю болезни Моцарта. Подробное обсуждение возможных и предполагаемых причин последней болезни Моцарта можно найти в главе «Несомненно, величайшая трагедия в истории музыки» в книге Филиппа А.MacKowiak’s Post Mortem: Разгадка великих медицинских тайн истории. 4 Трудности, стоящие перед биографами-медиками, заключаются в следующем: не сохранилось ни одной медицинской документации, не было вскрытия и не было обнаружено поддающихся проверке останков. Составляя картину истории болезни и последней болезни Моцарта, мы опираемся на семейную переписку и воспоминания основных свидетелей, которые часто не записывались до тех пор, пока не прошло несколько десятилетий после смерти композитора.

Поскольку публикации Питера Дж.Дэвиса, в литературе появились две интригующие статьи. В 2001 году Ян Хиршман из Медицинской школы Вашингтонского университета выдвинул предположение, что неизлечимая болезнь Моцарта могла быть вызвана острым трихинеллезом, связанным с анасаркой — обширным отеком, который был вызван его пристрастием к мясу, особенно к свинине. 5 Эпидемиологический взгляд на последнюю болезнь Моцарта был опубликован Ричардом Х.К. Зегерс из Университета Амстердама в 2009 году. 6 Доктор Зегерс и его коллеги обратились к забытому источнику в исследованиях Моцарта, ежедневному реестру смертей в Вене.Их анализ включал все зарегистрированные случаи смерти в Вене в осенне-зимний сезон, предшествующий смерти Моцарта, и сопоставимые периоды в 1791 и 1792 годах. Официальной причиной смерти Моцарта было hitziges Frieselfieber . В восемнадцатом веке это состояние было признано синдромом, который включал кореподобную сыпь, лихорадку, гусиную кожу при кашле и, как известно, часто приводил к летальному исходу. Анализ авторов предполагает небольшую эпидемию смертей, связанных с отеками, примерно во время смерти Моцарта.Они прослеживают место происхождения до военного госпиталя и эпидемии, приведшей к постинфекционному (стрептококковому) гломерулонефриту. Это согласуется с наблюдениями доктора Эдуарда Винсента Гюльденера фон Лобеса, к которому обращались врачи, лечившие Моцарта во время его последней болезни: «Осенью 1791 года он [Моцарт] заболел воспалительной лихорадкой, которая в то время года была настолько распространен, что немногие люди полностью избежали его влияния». Доктор Гулденер также утверждал, что наблюдал тело композитора после смерти, и «оно не имело никаких внешних признаков, кроме обычных в таких случаях. 7

Антонио Сальери. Автор: Софус Уильямс. Репродукция с картины Э. Хадера. Из Театрального музея Вены. Виа Европана. CC BY-NC-SA 4.0

Смерть Моцарта вскоре после полуночи 5 декабря 1791 года, менее чем за два месяца до его деятельность была хорошо известна. В июле 1791 года он отправился в Прагу, чтобы завершить и исполнить La clemenza di Tito , серию опер , посвященную дню коронации императора Леопольда II как короля Богемии 6 сентября 1791 года. 8 Моцарт не мог долго оставаться в Праге и в середине сентября вернулся в Вену, где шла подготовка к премьере Волшебной флейты . Премьера произведения состоялась 30 сентября в театре Эммануэля Шикандера Friehaus-Theater auf der Wieden . В течение двух недель Моцарт почти каждый вечер посещал спектакль в сопровождении друзей и коллег по музыке. В письме жене от 14 октября 1791 года он сообщил ей, что пригласил Антонио Сальери и его любовницу мадам Кавальери на представление, где они сидели в его ложе во время представления.Моцарт описал большое «внимание» Сальери, и от симфонии до финального припева не было ни одного произведения, которое не вызвало бы у него «браво» или «белло». Наконец, 15 ноября 1790 года ему удалось завершить и исполнить праздничную кантату для масонов, заказанную для празднования открытия их новых кварталов ( Eine Kleine Freymauer-Kantate, K. 623 ).

Учитывая его требовательность и присутствие на публике, его смерть, должно быть, стала неожиданностью и шоком для музыкальной публики.В канун Нового 1791 года газета Musikalische Wochenblatt (Берлин) передала сообщение своего пражского корреспондента:

«Моцарт — умер. Он был болен, когда вернулся домой из Праги, и с тех пор оставался больным; считалось, что он задерживает воду, и он умер в Вене в конце прошлой недели. Поскольку его тело распухло после смерти, считается, что он был отравлен».

Появление этого объявления ясно показывает, что вскоре после смерти Моцарта слухи о том, что он был отравлен, должны были широко циркулировать.Из воспоминаний жены Моцарта Констанции мы знаем, что сам Моцарт считал, что его отравили. В ранней биографии композитора, опубликованной в 1798 году Францем Нимечеком, записано, что, когда Моцарт вернулся из Праги, он сразу же приступил к работе над таинственным анонимным заказом по сочинению Реквиемной мессы. По словам вдовы Моцарта, Нимечеку стало плохо и подавленная настолько, чтобы подбодрить его, она взяла его на прогулку в Пратер. По этому поводу «Моцарт заговорил о смерти и объявил, что пишет Реквием для себя.Слезы выступили на глазах у этого чувствительного человека. Я определенно, — продолжал он, — долго не продержусь; Я уверен, что меня отравили. Я не могу избавиться от этой мысли». 9

Этот разговор лег в основу легенды об отравлении. Вполне вероятно, что она рассказала об этом инциденте членам своей семьи и друзьям во время неизлечимой болезни и смерти ее мужа. Позже она повторила эту историю своему второму мужу, Георгу Николасу фон Ниссену, который использовал ее в своей биографии Моцарта, опубликованной в 1828 году.Спустя почти четыре десятилетия после его смерти, в 1829 году, Винсент Новелло, английский музыкальный издатель, отправился со своей женой Марией в Зальцбург и взял интервью у вдовы Моцарта. В отчете, который они совместно опубликовали во время своего визита, Констанце рассказала им, что за шесть месяцев до своей смерти Моцарт одержим идеей, что кто-то дал ему яд, Acqua toffana , 10 , и полагал, что причастные к этому вычислили точное время. о его смерти, по которой они заказали Реквием. 11 Констанце считала страх Моцарта перед отравлением «абсурдной идеей» и пыталась отговорить его от этой идеи.

Портрет А. С. Пушкина. Орест Кипренский. 1827. Третьяковская галерея. Через Викимедиа.

В меморандуме сына Моцарта, Карла Томаса, упоминается опухшее состояние тела Моцарта как указание на то, что он мог быть отравлен. Карлу Томасу было семь лет, когда умер его отец.Содержание документа можно найти в книге Моцартоведа Х. К. Роббинса Лэндона «Последний год Моцарта, 1791 », включая ссылку Карла Томаса на случай Папы Ганганелли (Папы Климента XIV), который, как считалось, умер от травяного яда. Лэндон быстро отвергает «предположение в случае Моцарта как медицинский вздор». 12

 

Ла Калунния

Антонио Сальери (1750-1825) уже был придворным Капельмейстером , когда Моцарт прибыл в Вену в 1781 году, и в течение этого десятилетия его оперная жизнь занимала видное место в оперной жизни города. 13 Композитор был очень благосклонен к императору Иосифу II и, следовательно, к аристократическим кругам города. Есть много современных источников, свидетельствующих о том, что Сальери ревновал Моцарта, и из переписки Моцарта с отцом и членами его семьи мы знаем, что «итальянцы» были ему занозой в боку. Трудно сказать, когда слухи о нечестной игре впервые начали указывать на Сальери. Еще в 1803 году композитор Карл Мария фон Вебер, находясь в Вене, посетил Сальери.У Вебера были семейные связи с Констанцей (урожденной Вебер) Моцарт, и он узнал о слухах о том, что Сальери отравил Моцарта. Карл Мария фон Вебер, по-видимому, поверил этим слухам, поскольку он намеренно избегал посещения Сальери во время последующих визитов. В 1822 году Джоаккино Россини посетил Сальери и сообщил, что ему удалось в шутку обсудить слухи. 14

Осенью 1823 года Сальери был госпитализирован в Венский госпиталь в состоянии ухудшения психического и физического здоровья. Ходили слухи, что в бреду он обвинял себя в том, что убил Моцарта.Однако когда Игнац Мошелес, ученик и Сальери, и Бетховена, посетил Сальери в больнице и описал свой визит:

«Воссоединение. . . был печальным, даже вид его потряс меня, и он говорил мне отрывистыми предложениями о своей приближающейся смерти; наконец, он употребил такие слова: правда к нелепым слухам: знаете, я будто бы отравил Моцарта. Но нет, это злоба, не что иное, как злоба, скажи это всему миру, мой милый Мошелес, это тебе сказал старый Сальери, который скоро умрет.’ . . . Что же касается слуха, на который ссылался умирающий, то он действительно распространялся, не повлияв на меня. Его интриги, безусловно, навредили ему [Моцарту] морально и испортили ему много часов». 15

Вскоре после этого визита в ноябре 1823 года распространились слухи, что Сальери пытался покончить жизнь самоубийством, перерезав себе горло и якобы признавшись в отравлении Моцарта. Биограф Сальери, Фолькмар Браунбехеренс, утверждает, что Сальери не пытался покончить жизнь самоубийством.

«Разговорные книги» тогда еще глухого композитора Людвига ван Бетховена (1770–1827) дают представление о слухах, циркулировавших в то время в Вене. В 1824 году появляются записи племянника Бетховена Карла и Антона Шиндлера, будущего биографа композитора, а также factotum , в которых упоминаются сообщения об исповеди Сальери. В мае 1825 года, в месяце смерти Сальери, Карл снова обращает внимание Бетховена на эти слухи. Поскольку Бетховен отвечал на эти обозначения устно, мы не можем знать, как он ответил.Принято считать, что Бетховен не считал Сальери виновным, хотя это основано на том факте, что Бетховен ранее учился у Сальери. Бетховен также посвятил Сальери свои скрипичные сонаты соч. 12, а также набор из десяти фортепианных вариаций на дуэт из оперы Сальери «Фальстаф ».

В ответ на слухи о том, что Сальери отравил Моцарта, Джузеппе Карпини, итальянский биограф Гайдна, опубликовал в сентябре 1824 года в итальянском журнале длинное письмо в защиту Сальери.Он считал, что доказательств отравления нет и что Моцарт умер от инфекционного ревматизма, как и другие в то время. Он также получил письмо от доктора Эдуарда Винсента фон Лобеса, который исследовал тело Моцарта и не нашел ничего неправильного. Каприни включил показания двух медсестер и врачей, которые постоянно ухаживали за Сальери с зимы 1823 года, заявив, что они никогда не слышали, чтобы он признался в отравлении Моцарта. 16

Слухи об отравлении не остановились на Сальери.Одна теория предполагала, что Моцарт лечился от сифилиса и случайно отравился ртутью. Другая теория заключалась в том, что масоны, к организации которых Моцарт присоединился в 1784 году, совершили его убийство в отместку за секреты, которые он раскрыл в Волшебная флейта , и что они стояли за таинственным заказом Реквиемной мессы. Эти теории заговора не умерли. с восемнадцатым веком. Эрих Людендорф, генерал Первой мировой войны, и его жена Матильда, нейропсихиатр, в своих трудах обвиняли масонов, католиков и евреев.

 

Моцарт и Сальери (Моцарт и Сальери): Входит Александр Сергеевич Пушкин (1799-1837)

Эдмунд Уилсон в своем эссе «Пушкин» замечает, что «русские имеют привычку сравнивать Пушкина с Моцартом». ». Пушкин, как и Моцарт, «имеет широкий спектр настроений и эмоций, но со всеми ими справляется точно; и — во что трудно поверить западным людям — он достиг в поэзии своего времени такого же превосходства, как Моцарт в музыке». Возможно, если мы, носители английского языка, не можем в полной мере оценить красоту его языка, мы можем признать, что, как и Моцарт, Пушкин был мастером многих жанров: стихотворных народных сказок ( Руслан и Людмила ), прозы ( Пиковая дама ). , стихотворные романы ( Евгений Онегин ), повествовательные поэмы ( Медный всадник ), пьесы ( Борис Годунов ) и прежде всего его стихи.

Должно быть, это было нечто большее, чем «нежный зефир», разнесший слух о том, что Сальери отравил Моцарта за 2000 км от Вены до Москвы, так что в 1830 году Пушкин приехал писать свою пьесу Моцарт и Сальери . То, что он думал о слухах, можно найти в записной книжке, используемой для его собственных целей и датированной 1826 годом:

«На первом представлении Дон Жуан [ Дон Жуан ], в данный момент весь театр, полный изумленных знатоки безмолвно опьянялись гармонией Моцарта, раздался свист.Все повернулись с негодованием. И знаменитый Сальери вышел из зала в ярости, объятой завистью. . . Завистник, способный прошипеть Дон Жуана , мог бы и отравить его создателя».

Достоверность этого анекдота весьма сомнительна, поскольку Премьера «Дон Жуана » состоялась в Праге в январе и феврале 1787 года, в то время, когда Сальери был в Париже и участвовал в постановке своей французской оперы «Тараре ». Даже если Пушкин поверил этому слуху, как мы увидим, он преследовал другие художественные цели, когда писал свою драму.Необходимо на мгновение отстраниться и посмотреть на контекст, в котором это было написано.

В пасхальное воскресенье, 6 апреля 1830 года, предложение Пушкина московской красавице Наталье Гончаровой было принято с оговоренным будущей свекровью обязательством предоставить ему приданое. Отец, воодушевленный желанием сына окончательно «остепениться», был побужден подарить сыну в качестве венчания титулы на две деревни в Болдино Нижегородской (Горьковской) губернии. Пушкин совершил трудный путь в Болдино, где в то время свирепствовала вспышка холеры.Он оказался прикованным к этой заводи в течение трех месяцев. Какую бы тревогу он ни испытывал по поводу жениха и женитьбы, одиночество давало необходимое ему спокойствие и приводило к всплеску творчества. Среди произведений, которые он создал, были заключительные главы «Евгения Онегина» , «Сказки Белкина» и его драматические наброски, известные как «Маленькие трагедии» , а также множество стихов.

У Пушкина были твердые убеждения и национальные стремления, чтобы Россия добилась признания в области драматургии.Подростком он пытался сочинить комедию в стихах в духе Мольера и Вольтера. У него были планы и драматические фрагменты для театра, которые намного превышали количество его завершенных работ. Среди шедевров, которые должны появиться, были Борис Годунов (1825-1830) и четыре Маленькие трагедии (1830). Мысли Пушкина об этих драматических миниатюрах восходят к 1826 году, когда он составил список из десяти сюжетов, в который вошли три фактически завершенных. Пьесы были Скупой рыцарь , Моцарт и Сальери , и Каменный гость или Дон Жуан .Четвертой миниатюрой, также составленной в Болдино, была Пир во время чумы . Последний является адаптацией более ранней пьесы шотландского критика и писателя Джона Уилсона « Город чумы » (1816). Местом действия пьесы Уилсона был Лондон летом 1665 года. Материал, который Пушкин выбрал для адаптации, резонировал с его заточением в сельской местности из-за вспышки холеры. 17

Копии рукописей пьес указывают на то, что они были закончены в период с 26 октября по 8 ноября 1830 года, и свидетельствуют о скорости их сочинения.Темы, затронутые в этих пьесах, могут относиться к эпохам европейской истории и обстоятельствам жизни поэта. Скупой рыцарь, средневековая сказка, подчеркивает зависимость Пушкина от своего заботливого отца и личной свободы. Каменный гость отражает эпоху романтизма, поскольку Пушкин «сам слыл в юности дамским угодником», ведя то, что он называл «донжуанским списком» своих женских завоеваний. Пир во время чумы , отражающий европейское Возрождение, резонировал с эпидемией холеры, которую он пережил, и вызывал воспоминания о вспышке чумы, которую он наблюдал в Эрзуме, столице Армении.В Моцарте и Сальери, рассматриваемых как продукт эпохи Просвещения, мы имеем дело с завистью. Это была та зависть, которую Пушкин испытал на себе в ссорах с «бездарными, но официально пользующимися «патриотическими» писателями». Это «показало ему всю глубину злобы, до которой может дойти профессиональная зависть». 18

Моцарт и Сальери — карманная драма в двух картинах с двумя персонажами. Слепой скрипач ненадолго появляется, чтобы сыграть часть арии из «Дон Жуан» .Сцена первая происходит в комнате (без установленных описаний), а сцена вторая — в отдельной комнате в таверне с пианино и столом, за которым сидят Моцарт и Сальери. Произведение длиной чуть более 230 строк богато комментариями о значении искусства и художественного гения.

Вступительный монолог Сальери начинается:

Говорят, что на земле нет справедливости.
Но справедливости наверху тоже нет. Мне
Это ясно как до-ре-ми. 19

Сальери вспоминает о своей любви к музыке, о своей борьбе и жертвах на протяжении всей жизни, чтобы овладеть музыкальным искусством и наукой; как он учился у музыки Глюка (Christoph Willibald Gluck, 1714-1787) и у Пиччинни (Niccolò Piccinni, 1728-1800), не испытывая мук зависти.

А теперь — сама говорю
Я завидую. я чувствую зависть; deep
Мучительная зависть. О небеса!
Где праведность, когда священный дар,
бессмертный гений, приходит не в награду
За пылкую любовь и самоотречение
Труд, усердие, усердие и молитвы —
Но дарит свой лучезарный ореол безумцу
Который праздно бродит жизнь? О Моцарт, Моцарт!

В этот момент входит Моцарт, желая подарить ему неожиданное развлечение. Он шел показать Сальери что-то из своего сочинения и, проходя мимо таверны, услышал, как слепой скрипач — «Вы в жизни не слышали ничего смешнее», — пилил на Voi che sapete [из оперы Моцарта Женитьба Фигаро ].Он приказывает скрипачу играть, и Сальери возмущается тем, что Моцарт может смеяться. Моцарт так же не верит, что Сальери не умеет смеяться. Когда Моцарт играет сочинение, которое он принес на одобрение Сальери, прося его представить влюбленного и в хорошем расположении духа юношу, когда его настигает призрачное видение, внезапный мрак. Сальери спрашивает Моцарта, как, приходя к нему с такой музыкой, он может остановиться и послушать слепого скрипача. «Моцарт, ты недостоин самого себя. . . Вы, Моцарт, бог, и сами этого не знаете.Моцарт отвечает, что его божественность жаждет еды, и они соглашаются пообедать вместе. После того, как Моцарт уходит, Сальери приходит к мысли, что его судьба — отравить Моцарта и тем самым спасти музыку от той высоты, на которую поднимется искусство Моцарта, а затем упадет, не оставив после себя наследника.

Вторая сцена начинается с того, что Сальери спрашивает Моцарта, почему он в мрачном настроении. Моцарт говорит ему, что его беспокоит его Реквием . Он рассказывает историю о таинственном незнакомце, одетом в черное, который заказал панихиду и повсюду следует за ним.Сальери пытается отвлечь его, предлагая совет, который он сам получил от Бомарше:

«Когда вас побеспокоит черная мысль,
Вытолкните пробку на бутылке шампанского,
Или перечитайте Свадьбу Фигаро ».

Когда Моцарт возражает, спрашивая Сальери, правда ли, что Бомарше кого-то отравил, Сальери отвергает это мнение, а Моцарт замечает, что Бомарше — гений, «как ты и я», и что «гений и зло — две вещи, которые несовместимы». За это они оба выпивают тост (Сальери подлил яд в стакан Моцарта).Моцарт произносит тосты за их здоровье и «верный» союз, который их связывает. Моцарт подходит к фортепиано и играет отрывок из своего Реквиема , доводя Сальери до слез. Моцарт отвечает, желая, чтобы каждый мог почувствовать силу гармонии. Моцарт уходит, говоря Сальери, что плохо себя чувствует и что-то давит на него: «Я хочу спать. Прощание!»

В своем эссе о пьесе «Измена призванию» Нэнси Андерсон отмечает, что Пушкин использует русскую форму «Прощания» в соответствии с «осознанием Моцартом своей грядущей судьбы.. . он используется только тогда, когда ожидается длительная разлука, возможно, навсегда». Она также указывает, что это слово имеет вторичное значение «прости меня», тем самым заставляя жертву просить прощения у собственного убийцы. Сальери предлагает традиционное прощание: «До новых встреч». 20

Сальери, оставшись один, размышляет о том, что Моцарт будет спать долго. Если Моцарт действительно прав в том, что гений и зло не могут сочетаться, то он не гений. Пытаясь утешить себя, он ссылается на Микеланджело — басню о глупой, бессмысленной толпе — «не убийца ли проектировал Ватикан?» (Он вспоминает легенду о том, что Микеланджело убил человека, чтобы соблюсти правильное выражение для изображения умирающего Христа.)

 

Слово критиков

Мы отмечали, что Пушкин стремился драматизировать в Моцарте и Сальери тему зависти. Современник Пушкина, критик Виссарион Белинский (1811-1848), основную проблему драмы видел во «взаимоотношении таланта и гениальности», продукте дихотомии любви-ненависти. «Сальери такой умный; он любит и понимает музыку до такой степени, что сразу понимает, что Моцарт — гений, а он, Сальери, ничто.Злополучный афоризм Моцарта: «Гений несовместим с подлостью». Поскольку Сальери «знал себя способным на зло», следовательно, он, Сальери, не гений. В девятнадцатом веке и до русской революции критика стала делать упор на психологическую интерпретацию мотивов Сальери. Его считали посредственным художником, самопровозглашенным «Ангелом разрушения». Он воображает себя избранным, чтобы остановить Моцарта и сохранить первосвященников музыки. Критика, возникшая после революционного периода (1917 г.), стремилась очеловечить Сальери и его альтруистическую заботу о своих собратьях.Гениальность приравнивается к ненормальности, а ненормальность угрожает нормальности.

Надежда Мандельштам 21 в своем эссе «Моцарт и Сальери» спрашивает, с кем отождествлял себя Пушкин? Моцарт или Сальери? Она отмечает, что ее подруга, великая русская поэтесса Анна Ахматова (1889–1966), страстно верила, что Пушкин сравнивает себя с Мицкевичем, великим польским поэтом, чья непосредственность, отзывчивость и способность схватывать реплику и превращать ее в искусство на ходу Ролик (импровизация) им очень восхищался.Такой художник, как Мицкевич, мог превратить привередливого мастера Пушкина в Сальери (Адам Бернард Мицкевич, 1798–1855).

от

от

Mozart и Salieri по Amadeus : Enter Peter Shaffer

Mozart и Salieri Alexander Pushkin (1830) и ALEXANDER Pushkin (1830) и Amadeus от Peter Shaffer (1980), преобразовывая слух, что Антонио Сальери отравлен Моцарт в произведения искусства. 22 Шаффер заявил, что не знал о драме Пушкина, когда писал Амадей .Удивительно, как много способов они затрагивают сходные темы: зависть, искусство, гениальность и отношение человека к Богу. Шаффер делает еще один шаг вперед и исследует славу и бессмертие. Пушкин дает нам суть; Шаффер имеет преимущество ретроспективного взгляда и рассматривает события через призму 150 лет. Шаффер находит Моцарта с членами его семьи и важными современниками, такими как его жена Констанция Вебер; Император Иосиф II; граф Франц Орсини-Розенберг, директор Императорской оперы; и барон Готфрид Ван Свитен, префект Императорской библиотеки.Он помещает драму в ее историческую обстановку, в Вене конца восемнадцатого и начала девятнадцатого веков (дворец Шенбрунн и Вальштедтенская библиотека).

И Пушкин, и Шаффер изображают гнев Сальери на Бога за то, что он отверг труды его труда и благословил того, кого он считает бездельником. Керри Саббаг 23 провел подробное сравнение двух произведений и увидел в пушкинских « Моцарте и Сальери » пересказ библейской истории о Каине и Авеле: Бог отвергает приношения Каина-охотника в пользу жертв его брат Авель, земледелец и человек мира.Сальери Шаффера смотрит в будущее и говорит нам: «В остальное время, когда люди говорят Моцарта с любовью, они будут говорить Сальери с отвращением! . . . Я все-таки стану бессмертным ! В заключительных строках пьесы Сальери восклицает: «Посредственности повсюду — нынешние и грядущие — я освобождаю вас всех. Аминь.»

Премьера «Амадеуса » состоялась в Национальном театре Великобритании в ноябре 1979 года с беспрецедентным успехом. В предисловии к изданию пьесы Harper 1980 года Шаффер указывает, что он переработал пьесу для американских постановок, после чего подчеркнул роль, которую Сальери сыграл в крахе Моцарта.За театральными постановками последовала очень успешная одноименная экранизация в сентябре 1984 года, поставленная Милошем Форманом по сценарию Питера Шаффера. Амадей Спектакль и фильм – подарок миру классической музыки. Они познакомили с Моцартом, его музыкой и биографией аудиторию, далеко выходящую за рамки обычных посетителей концертов. И в пьесе, и в фильме есть замечательные отрывки, которые могут служить мини-уроками музыкального восприятия творчества Моцарта. Можно прочитать, например, голос Сальери за кадром, когда он описывает то, что слышит, слушая адажио из «Серенады» Моцарта для тринадцати духовых инструментов (К.361). В другой сцене Моцарт объясняет Сальери и барону Ван Свитену структуру и значение великолепного финала, которым завершается второй акт его оперы «Женитьба Фигаро ». Тридцать минут непрерывной музыки, дуэт (граф и графиня) превращается в трио (Сюзанна), за которым следует вокальный квартет, который становится квинтетом, а затем секстетом, когда все персонажи оперы собираются, чтобы объяснить свое затруднительное положение. Моцарт говорит им, что, по его мнению, именно так Бог слышит мир: «Миллионы звуков одновременно восходят и смешиваются в его ухе, чтобы стать бесконечной музыкой, невообразимой для нас!» 24 Кинематографическое искусство дает дополнительный бонус в виде замечательных образцов музыки Моцарта.Кто может забыть бурную траурную сцену в начале фильма, столь драматически подчеркнутую пульсирующей музыкой из Симфонии соль минор Моцарта (Маленькая соль минорная симфония К. 183)?

 

Ссылки

  1. Автор выражает признательность Юлии Кривенцовой Денне, которая изучала литературу в Санкт-Петербургском университете и преподает русскую и советскую литературу в районе Чикаго, за ее помощь в предложении материалов для чтения об Александре Пушкине.
  2. Питер Дж.Дэвис, Болезни и смерть Моцарта, Журнал Королевского медицинского общества, 76, 776–785, сентябрь 1983 г., и Питер Дж. Дэвис, Болезнь и смерть Моцарта, части I и II, Musical Times London England, CXXV, 437–441 и 554. -561, 1984.
  3. В число упоминаемых в данной статье входят: Антон Ноймайр, Музыка и медицина: Гайдн, Моцарт, Бетховен и Шуберт, том I, Medi-Ed Press, Bloomington Illinois, 1994, HC Роббинс Лэндон, Последний год Моцарта: 1791, Schirmer Books, Нью-Йорк, 1988, Фолькмар Браунберенс, Моцарт в Вене: 1781-1791, Harper Perennial, 1991.
  4. Филип А. Маковяк, После смерти: решение великих медицинских тайн истории , Американский колледж врачей, 2007 г.
  5. Ян В. Хиршманн, Что убило Моцарта? 1389, 2001
  6. Ричард ХК Зегерс и др. Ал., Смерть Вольфганга Амадея Моцарта: эпидемиологическая перспектива, Annals of Internal Medicine, 151 4), 274–278, 11 августа 2009 г.
  7. Там же. Х.К. Роббинс в прошлом году, 1991, с. 175.
  8. Джон А.Райс, В. А. Моцарт: La clemenza di Tito , стр. 4.
  9. Уильям Стаффорд, Мифы Моцарта: критическая переоценка, Stanford University Press, 1991, стр.31.
  10. Созданная женщиной-неополитанкой Тофана, «представляла собой бесцветную и безвкусную жидкость, содержащую мышьяк, которую продавали итальянским женщинам в качестве косметического средства в 17 веке с заявлением, что это чудодейственное вещество, сочащееся из гробницы святого Николая ди Бацци. . . . . использовался как яд, особенно молодыми женщинами, которые хотели ускорить наступление вдовства.То же самое, Ян В. Хиршман, с. 1382.
  11. Этот отчет появляется во многих дискуссиях по этому вопросу; Моцарта отравили? Первоисточник: Novello V, Novello M. Паломничество Моцарта: путевые дневники Винсента и Марии Новелло в 1829 году, Maignano N и Hughes R, ред. Лондон, Англия, Novello & Co., 1955.
  12. HC Роббинс Лэндон, Последний год Моцарта: 1791, Schirmer Books, 1988, с. 159.
  13. Биографические подробности жизни Антонио Сальери можно найти в: Оклеветанный мастер: реальная история Антонио Сальери, Фольмар Браннберенс (перевод с немецкого Эвелин Л.Кейнс) Fromm International Publishing Corporation, NY, 1992.
  14. Там же. Фольмар Браннберенс, с. 5.
  15. Там же. Фольмар Браннберенс, стр.3.
  16. Подробное исследование возможности того, что Сальери отравил Моцарта, можно найти в: Salieri and the «Murder» of Mozart, Alfred I. Borowitz, The Musical Quarterly, 59(2) 263-284, April 1973.
  17. For a всестороннее обсуждение театральных произведений Пушкина см.: Кэрил Эмерсон, драма Пушкина, глава четвертая, The Cambridge Companion to Pushkin, стр.57–74, под редакцией Эндрю Кана, Кембриджский университет, 2006 г.
  18. Пушкин, Маленькие трагедии: перевод с критическими очерками, Нэнси К. Андерсон, издательство Йельского университета, 2000 г. См. Введение.
  19. Цитаты из перевода Нэнси К. Андерсон, Пушкин: Маленькие трагедии.
  20. То же Пушкин, Маленькие трагедии: перевод с критическими очерками, Нэнси К. Андерсон, с. 154.
  21. Надежда Мандельштам (1899–1980), еврейская русская писательница и педагог, жена русского поэта Осипа Мандельштама.
  22. В 1897 году Николай Римский-Корсаков сочинил одноактную оперу « Моцарт и Сальери » в двух картинах, почти дословно основанную на стихотворной драме Пушкина. Премьера оперы состоялась в Москве в 1898 году, когда Федор Шаляпин исполнил роль Сальери.
  23. Керри Саббаг, Каин и Герострат: повторное присвоение Пушкиным и Шаффером мифа о Моцарте, Пушкинское обозрение, 6-7:25-37, 2003-2004.
  24. Питер Шаффер, Амадей, Harper Colophon Books, 1980, с. 57,

 

 


 

ДЖЕЙМС Л.ФРАНКЛИН , доктор медицинских наук, гастроэнтеролог и почетный доцент Медицинского центра Университета Раш. Он также является членом редколлегии Hektoen International и президентом Общества истории медицины и гуманитарных наук Hektoen.

 

Осень 2021 | Разделы  | Music Box

NZ Herald — Последние новости, последние новости, бизнес, спорт и развлечения

Выглядит как тупик.

Сделайте резервную копию или перейдите на нашу домашнюю страницу….

Премиум

Крис Килл: Дорогая Джасинда, вот как остановить дезинформацию

10 минут на чтение

Простой план.

«Российские активы становятся токсичными»: курс рубля упал ниже одного цента

3 минуты на чтение

Российский рубль сейчас стоит менее цента по отношению к доллару США.

Premium

Почему блок Grey Lynn был увеличен на 115%

3 минуты на чтение

У Окхэма в разработке еще пять проектов на сумму 650 миллионов долларов.

Премиум

На земле, когда протест парламента перерос в беспорядки

11 минут на чтение

МНЕНИЕ: Для некоторых это был шанс на революцию.

Прямой эфир: 100 арестов в знак протеста – обвинения включают поджоги, беспорядки, подстрекательство к насилию

3 минуты на чтение

В настоящее время полиция просматривает многочасовые записи протестов в рамках продолжающегося уголовного расследования.

Обвинительный вердикт по делу об изнасиловании означал, что жертва чувствовала себя «услышанной».

Смотреть: Премьер-министр осматривает ущерб, нанесенный протестующим, Парламент основывает «мусорную свалку»

7 минут на чтение

ПМ говорит, что вчерашние события были зрелищем, которое она никак не ожидала здесь увидеть.

‘Колоссальные разрушения’: Первый украинский город пал перед Россией

2 минуты на чтение

Херсон стал первым украинским городом, который пал перед Россией.

Премиум

Крис Шеннон: пять причин, по которым «Белые папоротники» выиграют чемпионат мира

5 минут на чтение

Крис Шеннон приводит пять причин, по которым «Белые папоротники» выиграют чемпионат мира.

UW Press -: Новое изобретение романтической поэзии: русские женщины-поэты середины девятнадцатого века, Диана Грин

Новое изобретение романтической поэзии
Русские женщины-поэты середины XIX века
Диана Грин

Исследования Института Гарримана

Гендерная и классовая политика, лежащие в основе литературной репутации

Новое изобретение романтической поэзии предлагает новый взгляд на русскую литературу девятнадцатого века.В то время как знаменитые поэты, такие как Александр Пушкин, работали в рамках романтической эстетики, ориентированной на мужчин, — поэт как бард или сексуальный завоеватель; природа как мать или хозяйка; муза поэта как идеализированная женщина — русские женщины, пытавшиеся писать романтические стихи, обнаружили, что им приходится заново изобретать поэтические условности того времени, чтобы выразить себя как женщины и как поэты. Сравнивая поэзию четырнадцати мужчин и четырнадцати женщин этого периода, Дайана Грин возрождает и переопределяет женские произведения и предлагает вдумчивое исследование сексуальной политики восприятия и литературной репутации.

Четырнадцать рассматриваемых женщин писали стихи во всех жанрах, от видений до стихотворных рассказов, от любовной лирики до метафизической поэзии, а также прозаические произведения и пьесы. Грин вникает в причины, по которым их сочинения были отвергнуты, уделяя особое внимание работам Евдокии Ростопчиной, Надежды Хвощинской и Каролины Павловой. Грин также считает класс фактором литературной репутации, сравнивая канонических поэтов-мужчин с работами других мужчин, чьи работы, как и женские, в то время считались низшими.В книге также есть приложение со значительными стихами русских женщин, обсуждаемыми в тексте. Одни, обнаруженные в архивных записных книжках, публикуются здесь впервые, а другие переиздаются впервые с середины XIX века.

«Архивные материалы, представленные Грин, и использование ею широкого круга вторичных источников закладывают основу для серьезной переоценки канона». — Ольга П. Хасти, Принстонский университет

Библиотека Бобста.Она является автором книги « Коварное намерение: интерпретация книги Федо Сологуба «Мелкий демон» и соредактором вместе с Тоби Клайманом книги « женщин-писательниц в русской литературе».

Запросы средств массовой информации и книготорговцев относительно рецензий, мероприятий и интервью можно направлять в отдел рекламы по адресу [email protected] или по телефону (608) 263-0734. (Если вы хотите проверить книгу на предмет возможного использования в курсе, см. нашу страницу «Учебники». Если вы хотите изучить книгу на предмет возможного лицензирования прав, см. раздел «Права и разрешения».)

Октябрь 2003 г.
LC: 2003006491 PG
256 стр. 6 x 9


 

 

Молодой Пушкин — 3 Quarks Daily

Эрик Берд

Для меня самая зловещая глава в Молодой Пушкин – первый том неоконченной «Эпосы Юрия Тынянова о происхождении, развитии и гибели нашего народа поэт», публиковавшийся в советских журналах 1937-43 годов и недавно переведенный Анной Куркиной Раш и Кристофером Рашем, другой русско-английской супружеской переводческой командой, — это прощальный дебош, поставленный дедом Пушкина по материнской линии, Осипом Абрамовичем Ганнибалом.Ганнибалы — это маловероятное афро-балтийское семейство артиллеристов и осадных инженеров. Основатель, «темная звезда Просвещения» (сказал Вольтер), был эмансипирован и экспериментально воспитан Петром Великим, а сыновья, рожденные ему шведской дворянкой, были столпами екатерининского истеблишмента и героями ее войн с турками. Смешанная кровь Камеруна и Швеции, сражавшихся за Романовых против османов — что за мир! Пётр присвоил фамилию – как ещё можно назвать семью африканских солдат?

Будучи морским офицером, Осип Абрамович «всем пожертвовал своей страсти» — в кратком, звучном стиле переводчика (и, вероятно, Тынянова) это означает не просто его страсть к любовнице, ради которой он бросил семью, но его яростно чувственный характер.Когда начинается роман Тынянова, Осип Абрамович, больной и тучный, доживает свои последние дни в своем полуразрушенном имении Михайловское, где его внук будет жить под домашним арестом, среди неряшливого гарема босоногих крестьянских девушек. В одной сцене, которую Клэр Дени режиссировала в моей голове, пять потных слуг несут его на стуле в баню . Через несколько ночей этот провинциал Сарданапал решает покончить со всем этим:

Маша танцевала для него без единого шва.Он хотел встать, но не мог пошевелиться. Только губы и пальцы его дрожали, как вращающиеся бедра Маши. Музыканты исполняли его любимую песню все громче и быстрее, мальчишка без остановки бил в бубен. Ноги Маши двигались все быстрее и быстрее.

«Ах, белый лебедь!» старик застонал.

Он махнул рукой, набрал большую горсть воздуха, крепко сжал пальцы и разрыдался. Его рука опустилась, голова свесилась. Слезы катились по его лицу на толстую нижнюю губу, и он медленно их глотал.

Затем он приказывает раздать половину своего вина крепостным, а другую половину смешать с овсом в гигантской кадке и скормить лошадям, которых он отпустил.

Ветер дул в гостиную. Он сидел у открытого окна и вдыхал холодный ночной воздух открытым ртом. Снаружи было темно. Встряхивая гривами с громким ржанием, подбрасывая копытами комья земли, пьяные лошади проскакали мимо окон.

Он ответил им безмолвным смехом: «Все наши, все Ганнибалы!» Моего отца, Петра Великого! Прощай все!

Дочь Осипа Абрамовича Надежда Осиповна, мать поэта, вышла замуж за другого дворянского рода Пушкиных, пережившего своего покровителя.Родители Пушкина представляют собой несколько иной этюд престарелого дворянства, убогий там, где Осип Абрамович убогий. Там, где Осип Абрамович — диковинный людоед, Сергей Львович, отец Пушкина, скользкий, тщеславный, вечно ускользающий, блефующий, срезающий углы, пытающийся быть великим в ограниченном бюджете, отчаянно пытающийся убедить мир — и прежде всего самого себя — в том, что он лихой денди с неограниченными средствами, с прекрасным вкусом и древним происхождением, галантный человек с беззаботной литерацией, когда на самом деле он подкаблучник, чей затхлый титул ничего не значит, когда каждый царь возвышает новое поколение благодарных и обязанных подхалимов.

Мать Пушкина, Надежда Осиповна, спит так поздно, что кажется депрессивно прикованной к постели. Как и ее муж, она направляет свое небольшое внимание и скудные ресурсы на поддержание внешнего вида. Она и ее муж уезжают, хорошо экипированные для балов, оставляя после себя грязные комнаты, оскорбляемых слуг и брошенных детей. Александр на долгие годы остается на попечении эмигранта Монфора, руины французского дворянина скрепляются волнением интриг с горничными и оживляющими дозами его таинственного «бальзама».Молодой Пушкин не роняет слез, когда уезжает из дома в Императорский лицей, где меритократическая смесь мальчиков воспитывается на глазах у царя во дворце в Царском Селе — «Царском селе» — жутком маленьком тематическом парке самодержавие и чиновничья слава, где можно «неожиданно наткнуться среди деревьев на статую или на часового, или почувствовать, что кто-то наблюдает за тобой».

В романе Тынянова мать Пушкина есть ничто, кроме как канала, по которому «страстная» африканская кровь Ганнибалов достигает поэта ( он так видел и говорил гордо; помните, это был век Байрона, экзотика, фатальность), и книга действительно о том, как поэта формировали его отец и дядя.В этой биоэстетической охоте Тынянов был далеко не одинок. В диаспорном Париже, среди поэтов помоложе, некоторые из которых отказались чувствовать жар пушкинского «длинного живительного луча», Владислав Ходасевич («величайший русский поэт, которого еще не произвел ХХ век», — ясно и громко сказал Владимир Набоков, в преддверии The Gift, , так что кто-то — Dalkey, NUP European Classics, NYRB Classics — заказал английский перевод Necropolis и повесил эту аннотацию на обложку; Adelphi Калассо сделал итальянский перевод в 1986 году ) изо всех сил пытался написать собственную жизнь Пушкина (эпизоды которой, разбросанные по эмигрантским газетам и архивным собраниям, увлекательно резюмировала Андреа Бринтлингер), будучи убежденным, что творческий процесс Пушкина, его «психический метаболизм» доступен «в тех случаях, когда мы вдруг обнаружить точку или ряд точек, находящихся одновременно в плане искусства и в плане жизни.Для Ходасевича, пишет его биограф Давид Бетея, одной из таких точек был будуар графини в «Пиковой даме», за ним — будуары пожилых дам, с которыми молодой Пушкин вел дела. Тынянов грабил и будуары, но его интересовала формообразующая сила мужского будуара, барская запертая библиотека антиклерикальной сатиры, скверных стихов и любопытных гравюр. В тыняновском рассказе Пушкин — незамеченный зритель своих отца и дяди в их библиотеках, в их хрупких цитаделях мужской гордости.Он становится свидетелем появления и отступления их тщеславия, их приготовлений к представлению; их попытки добиться Парнаса или, по крайней мере, актуальной славы, и их вылазки в литературные споры. Сергей Львович отправляется в свою библиотеку, чтобы обдумать свои стихи, нервно пересчитать свои скудные деньги, а в моменты неуверенности в себе проверить и с благодарностью приласкать старые пергаменты пушкинского титула. Гордость Сергея Львовича имеет ограниченное убежище, комнату в фамильном доме; его тесть Осип Абрамович в безрассудном, наглом и в конце концов обреченном самолюбии взял все Михайловское в свои владения, сделал его домом, в котором наложницы и танцующие девушки были реальными, а не выдуманными секретных рукописей; дом, лишенный всех цивилизованных удобств, всякой изящной модуляции гордости, выставлял над столом «большие лосиные рога, охотничий трофей.

Тынянов умер от рассеянного склероза в 1943 году, представив себе Пушкина до 21 года, когда его отправили на армейский форпост на кавказскую границу. Тынянов сказал, что задумал свой проект, первым томом которого должен был стать « Молодой Пушкин» , «не как беллетризованную биографию, а как эпопею о происхождении, развитии и смерти» Пушкина. Можно только догадываться, как — какими прустовскими арками — Тынянов намеревался связать мужской будуар с пушкинским поэтическим развитием или страстное саморазрушение Осипа Абрамовича с роковой женитьбой и драмой смерти Пушкина, когда его безрассудная гордость разорвала свои путы и потребовала удовлетворения — даже от символического, депутатского зла.После дуэли раненого в живот отнесли в библиотеку и положили на кушетку. Он умирал медленно. Его библиотека представляла собой панорамный окунь из 1500 томов, из которых он изучал древние и современные письма. Серена Витале в «Пушкинской пуговице», своем исследовании последних лет и смерти поэта пишет, что он «ждал смерти, растянувшись на диване, приподняв одно колено, подперев затылок предплечьем — положение, в котором он сочинял стихи в другие дни».

Стиль перевода легкий, анекдотический, остро сценический.Предложения и главы короткие. «Раши» называют русский стиль Тынянова «кинематографическим», но с тем же успехом можно было бы сказать и франко-эпистолярным. Я подумал о письмах мадам де Севинье. (Мне нравится читать о России того времени, потому что это была такая интересная северная копия французской моды в мыслях, манерах и одежде.) Мне казалось, что я читаю письма от друга, в котором рассказывается о тщеславии и неудачах общих знакомых. Характеристика элегантная, сплетничающая — поверхностная в лучшем смысле, позволяющая кому-то выйти на поверхность — их заявленные действия, ситуация, манеры — предполагает их глубокую природу.После интерлюдии наполеоновской оккупации Москвы связываемся с родителями Пушкина:

Сергей Львович и Надежда Осипова не вернулись в Москву. В Варшаве подвернулась вакансия, и Сергей Львович собирался ее занять. Опыт путешествия, удаленность места от столиц, не оценивших его, сама Варшава с ее множеством очаровательных польских женщин — все стороны его нового назначения импонировали ему.

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.