Колыбельная короткие: Сборник коротких колыбельных | Русские народные колыбельные

Содержание

Сборник коротких колыбельных | Русские народные колыбельные

 

Баю-баюшки-баю

Баю-баюшки-баю,
Не ложися на краю.
Придет серенький волчок
И ухватит за бочок.



Он ухватит за бочок
И потащит во лесок,
А там бабушка живет
И калачики печет,
И детишкам продает,
А Ванюше так дает. 
 

Лунный лучик — озорник
Сквозь окошечко проник,
Примостился на подушке,
Шепчет песенку на ушко.


Баю-баю, баю-бай,
И у ночи будет край.
А покуда детвора
Спит в кроватках до утра.


Баюшки-баю-баю,
Зою в люленьку кладу.
Уж ты, Зоенька, усни,
Крепкий сон тебя возьми.

 


Бай-бай-бай,
Поди, бука, под сарай,
Саше спать не мешай!
Уж ты, Сашенька, усни,
Угомон тебя возьми!



Спит корова, спит бычок,
В огороде спит жучок,
И котенок рядом с кошкой
Спит за печкою в лукошке.


На лужайке спит трава,
На деревьях спит листва,
Спит осока у реки,
Спят сомы и окуньки.


Баю-бай, крадется дрема,
Он разносит сны по дому
И к тебе пришел, малыш —
Ты уже так сладко спишь.


Киска, брысь, киска, брысь —
На дорожку не ложись.
Наша Машенька пойдет —
Через киску упадет.


Ночь пришла, темно вокруг.
Рыбка спит и спит петух.
Спит коровка, спит щенок.
Засыпай и ты, сынок.


Баю-бай, баю-бай,
Ты, собачка, не лай.
Приходи ночевать,
Нашу Машу качать.


Баю-баю-баиньки,
Купим Маше валенки,
Полушубочек сочьем
И к бабуле повезем.
Будеи бабушка встречать,
Машу кашкой угощать,
Испечет ей пирожков
И румяненьких блинков.


Баю-баю-баиньки,
Купим Ване валенки,
Наденем на ноженьки,
Пустим по дороженьке.
Будет наш сынок ходит,
Новы валенки носить.


Баюшки-баиньки,
Прискакали заиньки,
Стали в дудочки играть,
Стала Маша засыпать. 



Ой, люли-люли-люли,
Прилетели журавли,
Журавли-то мохноноги
Не нашли пути-дороги.
Они сели на ворота,
А ворота скрип, скрип…
Не будите у нас Ваню,
У нас Ваня спит, спит. 


А баю-баю-баю,
Баю дитятку мою.
Придёт старый старичок,
Хворостинкой посечёт.
Он за то посечёт,
Что ты мало ночью спишь,
Что ты мало ночью спишь,
По ночам всегда кричишь.
А баю-баю-баю,
Баю-баю, баю-баю.
А-а-а, баю.



Баю-баю-баинки,
Я скатаю валенки
Сыночку на ноженьки
Бегать по дороженьке.
Баю-баю-баю-бай,
Баю-баю-баю-бай,
А-а-а, баю-баю-баю-баю.



Спи, дитя, до утра,
До утра, до солнышка:
Будет пора —
Мы разбудим тебя.

 

Иллюстрация: Анна Силивончик

Короткие колыбельные песни

Собрание русских народных коротких колыбельных песен. В разделе представлены короткие колыбельные песни, длина текста которых составляет 2-8 стихов (строк).
 

1.

Как у нашего кота 
Колыбелька золота, 

А у Митеньки — 
Золота-серебряна.
 

2.

Вы коты, коты, коты, 
У вас желтые хвосты, 
Вы коты, коты, коты, 
Принесите дремоты.
 

3.

Котик серенький 
Соломку сбирал, 
Под головку складал, 
Да и Ваню качал.
 

4.

Котик серый, хвостик белый, 
Приди, котик, ночевать, 
Мою Ирочку качать, 
А уж я тебе, коту, 
За работу заплачу; 
Кувшин молока 
Да кусок пирога.
 

5.

Ишел котик по лавочке, 
Нашел себе забавочку, 
Бай, бай, бай, бай. 
Ишел котик по леску, 
Нашел себе пояску, 
Бай, бай, люлю.
 

6.

Пошел котик во лесок, 
Принес Тане поясок. 
Пошел котик по лавочке, 
Принес Тане бараночки.
 

7.

Аи, баюшки, баю, бай, 
Ступай, котик, под сарай, 
Овцам сена надавай, 
Овечки сена не едят, 
На Мариночку глядят. 

Спи-усни, дитенок мой, 
В колыбельке восковой.
 

8.

Баю, баю, баю, бай, 
Иди, Костя, под сарай, 
Иди, Костя, под сарай, 
Коням сена надавай, 
Кони сена не едят, 
Все они овса хотят, 
Чтобы Костю покатать, 
Нужно им овса задать.
 

9.

Ай, тота́, ой, тота́, 
Поймал дедушка кота, 
А бабушка кошку 
За левую ножку. 
За левую ножку 
Стукнула об сошку. 
Кошечку убила, 
Марину спать уложила.
 

10.

Ой, баюшки, баюшки, 
В огороде заюшки 
Травочку щипают, 
Марину забавляют. 
И Марина умная 
Да очень разумная. 
Спи-усни, спи-усни.
Крепкий сон тебя возьми.

11.

Аи, люли, люленьки, 
Прилетели гуленьки. 
Сели гули на кровать, 
Стали гули ворковать. 
Стали гули ворковать, 
Стал мой Юра засыпать.
 

12.

Ай, люлюшки, люлюшки, 
Слеталися гулюшки. 
Стали гули гулевать, 
Чем Марину питать: 
Маслом, горошком, 
Вареной картошкой?
 

13.

Ай, люленьки, люленьки, 
Прилетели гуленьки. 
Они стали ворковать: 
Чем нам дитятку качать? 
Две бумажки на кармашке, 
Обе синенькие. 
Кому синюю бумажку, 
Кому ситцу на рубашку.
 

14.

Ай, баюшки, баюшки, 
Слеталися га́лушки. 
Сели на вороты, 
У них красны боты. 
Воротушки эти — скрип, 
Моя Маша лежит — спит, 
Она спит крепко, 
Нельзя ее разбудить.
 

15.

Баю-бай! Баю-бай! 
Рыбка семга, приплывай. 
Рыбка семга, приплывай, 
Олексейку поджидай. 
Олексейка подрастет, 
С татой на море пойдет, 
Станет рыбку ловить, 
Станет Машу кормить…
 

16.

Ай, люли, ай, люли, 
Прилетели журавли. 
Они сели на ворота. 
А ворота скрип, скрип. 

Вы, ворота, не скрипите, 
Нашу Таню не будите.
 

17.

Шишь вы, куры, не шумите, 
Мойво Ваню не будите, 
А мой Ваня будет спать, 
Стал уж глазки закрывать.
 

18.

Баю-бай! Баю-бай! 
Поскорее засыпай. 
Не то выну из зыбки, 
Брошу в море рыбке, 
Скушай, рыбка, Лиленьку, 
Непослушную!
 

19.

Баю-бай! Баю-бай! 
К нам приехал Мамай, 
К нам приехал Мамай, 
Просит — Васеньку отдай. 
А мы Васю не дадим, 
Пригодится нам самим.
 

20.

Баю, баю, баю, бай, 
Не ходи, серый бабай. 
Не ходи, серый бабай, 
Нашу детку не пугай. 
Наша детка будет спать, 
Будет глазки закрывать.
 

Колыбельные песни для малышей. Тексты песен. Читать и петь

  

Колыбельные песни для малышей. Тексты песен. Читать и петь

Спят усталые игрушки
Спи, моя радость, усни!
Колыбельная медведицы (из мультфильма «Умка»
Колыбельная для девочки
Колыбельная для мальчика
За печкою поет сверчок

Колыбельная для мамы
Колыбельная «Зеленая карета»
Колыбельная «Доброй ночи!»
Казачья колыбельная песня
Носики-курносики
Сон приходит на порог
Колыбельная (К. Бальмонт)
Колыбельная ветровая (С. Городецкий)
Колыбельная песенка
Колыбельная (для маленького брата) (Саша Черный)
У колыбели (из эстонской классики)
В колыбели (из эстонской классики)
Спи, усни, мой медвежонок!
Колыбельная дочери (из татарской классики)
Баю-баюшки-баю
Баиньки-баиньки
Колыбельная моему сыну
Месяц над нашею крышею светит
Баю-баю, спи, дружок
Колыбельная «Крошка Вилли Винки»
Колыбельная песенка (А. Блок)
Колыбельная «Спят луга, спят леса»
Колыбельная «Тихо дремлет малютка в кроватке своей»
Колыбельная «Песня куколке»
Колыбельная «Сон»
Колыбельная «Баю-баюшки-баю, Как я дитятку люблю!»
Колыбельная «В поле деревце стоит»
 

Значение колыбельной песни в жизни ребенка

 
Многие из нас на протяжении всей жизни помнят детские песни, которые напевала нам мамочка у колыбели.

 
И хотя считается, что младенцы не в состоянии что-либо запомнить, но факты говорят об огромной пользе такого, казалось бы, элементарного занятия, как напев детских убаюкивающих колыбельных.
 
Безусловно, с ребенком с самого раннего возраста необходимо как можно больше разговаривать, петь. Не страшно, если ваши вокальные данные достаточно скудны, все равно пойте, так как единственный слушатель — ребенок обязательно это «оценит».
 
Создайте «традицию» пения детской колыбельной малышу перед сном, ведь сам процесс пения – это неоценимые мгновения общения мамы со своим малышом. В эти минуты малыш будет слышать спокойный родной голос своего самого дорогого человека – мамы. И верить, что все у них хорошо, так как мама находится в спокойном настроении, она поглаживает ребенка по голове, а значит он – любимый и желанный. А что может быть важнее для малыша,недавно появившегося на свет и так мало еще знающего о мире, который его окружает?
 
Колыбельные песни — удивительный дар прошлого. Однако современные мамы почти не поют колыбельных: не знают их и не умеют их петь, ссылаются на занятость, считают, что темп жизни вытеснил колыбельные песни, поэтому ребенок должен привыкать к современным ритмам… Именно материнская колыбельная песня несет ребенку здоровье и спокойствие. Как и во все времена, современные дети требуют бережного отношения, любви и ласки. Исследования последних лет показали, что колыбельные песни снимают тревожность, возбуждение, действуют на ребенка успокаивающе. Колыбельные детские песни, несущие свет и добро, в народной педагогике рассматриваются как обереги. Интересно, что материнские колыбельные песни для детей имеются у всех народов, значит, возникли они не случайно, это социальная закономерность и даже необходимость.
 
Нам же хочется поделиться с вами, дорогие мамы, своими знаниями об этом особенном песенном жанре, рассказать Вам о значимости колыбельных песен для нормального развития малыша.
 
Как уже говорилось, прежде всего — колыбельная поможет крохотному и еще беззащитному малышу успокоится после утомительного от новых впечатлений дня. Вечером ребенка переполняют впечатления и эмоции, и ему бывает, тяжело переключится из состояния бодрствования в состояние покоя, необходимое для сна.
 
Колыбельная песня расслабляет, тем самым благоприятно влияет не только на сам процесс засыпания, но и помогает обрести спокойные безмятежные сновидения.
 
Второе весомое значение колыбельной песни для детей заключается в получаемой ребенком информации из песни, поскольку бессмысленных колыбельных не существует.
 
Врачи, педагоги, психологи давно уверенны в том, что чем больше мама разговаривает с ребенком, поет ему, тем быстрее развивается у него речь, мышление, память. Каждое слово, адресованное ребенку в течение дня, принесет со временем свой результат для умственного развития малыша, а пение колыбельной песни в тесном контакте между мамой и ребенком, однозначно еще большую пользу.
 
Мамы, пойте своим детям колыбельные песни! Колыбельная – это ниточка любви, связывающая мать и дитя.
————————————————————
Колыбельные песни для малышей.Тексты
колыбельных песен.Читаем бесплатно онлайн
 

Читать тексты колыбельных песен для малышей  

Влияние колыбельных на развитие малыша

На протяжении многих тысячелетий считалось неприемлемым укладывание малыша на сон без колыбельной песни. Но современный ритм жизни меняет вековые устои не в лучшую сторону. Многие молодые мамы умело сочетают декретный отпуск с надомной работой и сил на пение у них не остается. Но короткая колыбельная песня способна принести больше пользы малышу, чем все современные развивающие игрушки.


Что теряет малыш не поющей мамы:


Учеными давно подтверждена вся польза от материнского пения колыбельных песен. Короткие колыбельные песни придуманы специально, чтобы планомерно настроить малыша для отхождения ко сну. Тепло маминых рук и спокойная мелодия колыбельной способствуют созданию умиротворенного состояния малыша.


Дети, которым мамы поют колыбельные песни:


• Раньше начинают гулить, что развивает артикуляционный аппарат и способствует быст-рому освоению речи.
• Малыши вырастают более спокойными.
• Мамино пение имеет профилактические свойства при двигательных и речевых наруше-ниях.
• Повторяющиеся в песнях слова побуждают малыша к повторению, что способствует раз-витию речи и памяти.
• Ребенок у поющей мамы чувствует себя желанным, защищенным и обозначает свою зна-чимость в окружающем мире.
Кроме всех преимуществ для малыша, поющая мама тоже получает определенную пользу от исполнения колыбельных песен. Грудное молоко у поющей мамы вырабатывается гораздо лучше, что очень важно для здоровья малыша. Мягкое и мелодичное пение способствует быстрому засыпанию малыша, что позволяет маме сэкономить силы для домашних дел или посвятить свободное время личному отдыху.


Скрытая опасность отсутствия колыбельных песен:


Многим молодым мамам следует знать, что современный подход к укладыванию малыша под громкие звуки работающего телевизора, нередко приводят ребенка к синдрому дефицита внимания. Такие дети не могут подолгу сосредотачиваться на чем-то конкретном и удерживать предмет в поле зрения длительное время.
Постановка такого диагноза грозит проблемами в общении с окружающими и плохой успеваемостью в школе. При сохранном интеллекте и желании учиться, такие дети часто приносят домой плохие оценки. Родители, не понимая причины, начинают упрекать в плохой успеваемости детей, хотя главная ошибка была в современном подходе и отсутствии колыбельных песен перед сном.
Недостаток внимания провоцирует депрессивные состояния. В обществе сверстников нередко такие дети остаются в одиночестве, потому что другим не хочется играть с ребенком, не соблюдающим игровые правила и постоянно забирающему игрушки у остальных детей. Эмоциональное благополучие и нормальное развитие малыша зависят только от мамы, и она должна позаботиться об этом.

Колыбельные. Песни нежности для малышей. Портал СОЛНЫШКО solnet.ee

Поделитесь с друзьями, возможно,
им с нужна эта информация!
Неизменно у всех народов колыбельная песня не требует каких-либо инструментов для её исполнения, достаточно только голоса. Это особенные песни, которые складывались специально для того, чтобы петь самым маленьким. Если мама в период беременности много поет своему еще не родившемуся малышу, после рождения он скорее, чем другие дети начинает реагировать на мамин голос и тоже… [далее…]
СПЯТ УСТАЛЫЕ ИГРУШКИ (есть ноты)
    Спят усталые игрушки, книжки спят,
    Одеяла и подушки ждут ребят.
    Даже сказка спать ложится,
    Чтобы ночью нам присниться.
    Ты ей пожелай: «Баю-бай!»…

КОЛЫБЕЛЬНАЯ МЕДВЕДИЦЫ (есть ноты)
    Ложкой снег мешая, ночь идет большая,
    Что же ты, глупышка, не спишь?
    Спят твои соседи — белые медведи,
    Спи скорей и ты, малыш!..

СПИ, МОЯ РАДОСТЬ, УСНИ!
    Спи, моя радость, усни!
    В доме погасли огни;
    Пчелки затихли в саду,
    Рыбки уснули в пруду…

ТИХИЙ СУМРАК НОЧНОЙ (колыбельная Брамса)
    Тихий сумрак ночной
    Всех зовет на покой
    И тебе спать пора,
    Мой малыш, до утра…

МЫ УСТАЛИ (стишок на ночь)
    Нам ножки сегодня сказали:
    «Мы так сегодня устали,
    мы столько сегодня прыгали,
    что больше совсем не хотим…

ЗВЁЗДНАЯ КОЛЫБЕЛЬНАЯ
    К ясным звёздочкам приходит добрый сон.
    Он звенит-звенит бубенчиком, динь-дон.
    От улыбок сонных нам светло-светло,
    Только тётушке луне не повезло…

КОЛЫБЕЛЬНАЯ (есть ноты)
    Ночь над землей опустилась,
    С солнышком тихо простилась
    И убаюкала нас
    В этот таинственный час…

КОЛЫБЕЛЬНАЯ
    Месяц над водой отражается,
    Звезды над землей рассыпаются.
    Тихо напою: «Баю-баю!» —
    Песенку свою колыбельную…

СПАТЬ ПОРА (есть ноты)
    Незаметно ночь подкралась,
    Значит, спать,
    Значит, спать пора
    Крепко-крепко до утра…

БАЮ-БАЮ, БАЮ-БАЙ (из русской народной поэзии)
    Баю-баю, баю-бай!
    И у ночи будет край,
    А покуда детвора
    Спит в кроватках до утра…

МЕСЯЦ НАД НАШЕЮ КРЫШЕЮ СВЕТИТ
    Месяц над нашею крышею светит,
    Вечер стоит у двора.
    Маленьким птичкам и маленьким детям
    Спать наступила пора…

КОЛЫБЕЛЬНАЯ С ЧЕТЫРЬМЯ ДОЖДЯМИ
    И пою я тихо сыну
    Днем и под луной.
    Дождь бывает желтый, синий,
    Серый, голубой…

СОН ПРИХОДИТ НА ПОРОГ
    Сон приходит на порог,
    Крепко-крепко спи ты,
    Сто путей, сто дорог
    Для тебя открыты!..

БАЮ-БАЮШКИ-БАЮ (из русской народной поэзии)
    Баю-баюшки-баю,
    Ушел отец за рыбою,
    Мать ушла пеленки мыть,
    Дедушка — дрова рубить…

БАИНЬКИ-БАИНЬКИ (из русской народной поэзии)
    Баиньки, баиньки,
    Спи, покуда маленький.
    Будет время — подрастешь,
    На работу пойдешь…

БАЮ-БАЮ, СПИ, ДРУЖОК (из русской народной поэзии)
    Баю-баю, спи, дружок,
    Повернись на правый бок.
    Только ты один не спишь,
    Закрывай глаза, малыш!..

ЗЕЛЁНАЯ КАРЕТА
    Спят, спят мышата, спят ежата,
    Медвежата, медвежата и ребята.
    Все, все уснули до рассвета,
    Лишь зеленая карета…

КОЛЫБЕЛЬНАЯ (есть ноты, аудио)
    Ночь над землей опустилась,
    С солнышком тихо простилась
    И убаюкала нас
    В этот таинственный час…

КОЛЫБЕЛЬНАЯ (есть плюс)
    Месяц над водой отражается,
    Звезды над землей рассыпаются.
    Тихо напою: «Баю-баю!» —
    Песенку свою колыбельную…

КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДОЧЕРИ
    Спи, моя доченька, спи, мой котеночек!
    Видишь, зевает Луна.
    Не торопись вырастать из пеленочек.
    Дай насладиться сполна…

КОЛЫБЕЛЬНАЯ СЫНУ
    Спи, мой мальчик, спи, мой сын.
    Разве ты не знал:
    У мальвин и буратин
    Тихий час настал…

КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДОЧКЕ
    Засыпай, моя малышка,
    Крошка, засыпай!
    Спит собачка и мартышка,
    Баю-баю-бай…

СОННЫЕ БУСИНЫ
    Лю-ля-лю, ля-лю-ля,
    Малышей люблю я.
    Баю-баю-баю,
    Малышей качаю…

КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДОЖДЯ
    Каплет дождь на детскую коляску,
    А в коляске спит моя малышка.
    Дождик ей рассказывает сказку.
    Крошка смотрит сон и сладко дышит…

КОЛЫБЕЛЬНАЯ
    Спи-усни, моя родная,
    Слушай, лапушка моя.
    В дальний путь коня седлая,
    Уезжал в поход Илья…

КОЛЫБЕЛЬНАЯ
    Вот и день уходит.
    Спи, малыш, усни.
    Слышишь, кто-то бродит?
    Это сна шаги…

ЕЖИНАЯ КОЛЫБЕЛЬНАЯ
    Лес окутался пушистыми снежинками,
    Под корнями у сосны – нора ежиная.
    И под песенку под зимнюю метельную
    Там ежиха напевает колыбельную…

ПОВТОРЯЛОЧКА ПРО ВАНЬКУ-ВСТАНЬКУ
    Живет на свете мальчик Ванечка,
    А прозвали его Встанькой.
    Мамочка Ванечку спать уложит,
    Вот Ванечка засыпает…

КОЗОЧКА-КОЗА
    Ох ты, козочка-коза!
    Всё гуляешь, дереза!
    Всё травинушку жуешь!
    Всё покоя не даёшь…

СКАЗКА-КОЛЫБЕЛЬНАЯ
    Если бы у всех животных
    Были ласковые мамы,
    Колыбельные звучали б
    На окрест просторов диких…

ОЙ, ХОДИТ СОН (украинская колыбельная)
    Ой, ходит Сон
    Подле окон.
    А Дремота
    Ждет в воротах.

СПИ, МОЙ БЕБИ!
    Спи, мой беби,
    Мой милый славный беби,
    Легли все люди до утра
    И нам уснуть пора…

КОЛЫБЕЛЬНАЯ ПЕСНЯ
    Наступает ночка,
    Время знаю я…
    Спи, малютка-дочка,
    Куколка моя!..

СПИ, ДИТЯ МОЁ, УСНИ!
    Спи, дитя мое, усни!
    Сладкий сон к себе мани:
    В няньки я тебе взяла
    Ветер, солнце и орла…

ДУШНАЯ, БЕЗЛУННАЯ ОПУСТИЛАСЬ НОЧЬ…
    Душная, безлунная
    Опустилась ночь.
    Все о сыне думала,
    А сказали: «Дочь…»

ТАМ, ГДЕ ШИПОВНИК РОС АЛЕНЬКИЙ…
    «Там, где шиповник рос аленький,
    Гномы нашли колпачки…»
    Мама у маленькой Валечки
    Тихо сняла башмачки…

ДОБРОЙ НОЧИ! (из украинской классики)
    Доброй ночи, доброй ночи!
    Вот и день погас.
    Все на всете отдыхает,
    Скоро утро засияет,
    Спите! В добрый час!..

У КОЛЫБЕЛИ (из эстонской классики)
    Солнце, вниз катясь, сказало:
    «Хватит знать!»
    И, закрыв глаза устало,
    Завалилось спать…

В КОЛЫБЕЛИ (из эстонской классики)
    Баю-баю, мой малыш,
    Сладко спи, родной!
    Буду я, пока ты спишь,
    Твой беречь покой…

СПИ, УСНИ! (из латышской народной поэзии)
    Спи, усни, мой медвежонок,
    Мой косматый, косолапый.
    Батька твой ушел за медом,
    Мать пошла лущить овес…

КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДОЧЕРИ (из татарской классики)
    Элли-бэлли, озорница,
    Пусть тебе спокойно спится,
    Звездочка моя, певунья,
    Птица счастья, песня-птица!..


КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЕВОЧКЕ (из аварской народной поэзии)
    Ох, мамина травинка,
    Любовь моя и боль.
    Ты вишня из Голотля,
    Тиндинская фасоль…

КОЛЫБЕЛЬНАЯ ПЕСЕНКА
    Баюшки-баю,
    Песенку спою
    Про заморский край,
    Если будешь пай…

СПЯТ ЛУГА, СПЯТ ЛЕСА
    Спят луга, спят леса,
    Пала Божия роса,
    В небе звездочки горят,
    В речке струйки говорят…

КОЛЫБЕЛЬНАЯ ВЕТРОВАЯ
    Баю-баю, вею-вею
    Над головкою твоею.
    Баю-баю, налетаю,
    Колыбель твою качаю…

ЗАСЫПАЕТ СЫНОК… ЗАСЫПАЕТ
    Засыпает сынок… Засыпает.
    О, усни, мой малютка, усни.
    Пусть таинственный ветер качает
    Колыбель твою нежно в тени…

КОЛЫБЕЛЬНАЯ
    Легкий ветер присмирел,
    Вечер бледный догорел,
    С неба звездные огни
    Говорят тебе: «Усни!»..

КАЗАЧЬЯ КОЛЫБЕЛЬНАЯ ПЕСНЯ
    Спи, младенец мой прекрасный,
    Баюшки-баю.
    Тихо смотрит месяц ясный
    В колыбель твою…

ПЕСНЯ МАТЕРИ
    В поздний вечер буря
    За окном шумела.
    Мать, качая сына,
    Тихо песню пела…

КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ ДОЧКИ
    Баю-баюшки-баю,
    Баю девочку мою,
    Спи, родная, засыпай,
    Крепко глазки закрывай…

БАЮ-БАЮ-БАЮ-БАЮ
    Баю-баю-баю-баю,
    Ты уже напился чаю,
    Кашку съел и наигрался,
    Нашалился, наболтался…

НОСИКИ-КУРНОСИКИ
    Наконец-то, полземли излазав,
    Крепким сном мои мальчишки спят.
    Сон свалил страну синеглазую,
    Спят мои сокровища чумазые,
    Носики-курносики сопят…

См. также:

Засыпалочки. Стихи на засыпание
сонные стишки, которые помогут вашему малышу заснуть

Ритуалы на сон
важные элементы ритуала перед сном малыша от 1 до 18 месяцев

Спи, моя радость, усни
о чём может рассказать поза спящего ребенка

Ложимся спать по-английски
Колыбельные песенки на английском языке (слова, мелодии)


Простые короткие колыбельные на английском

Учить английский язык можно даже в самых обыденных ситуациях. Предлагаем вам простые колыбельные на английском языке с переводом. Проигрывайте или пойте колыбельные на английском языке своему малышу.  Ребенок будет слушать, засыпая, и легко запоминать слова. Простые короткие колыбельные на английском языке с текстом и переводом вы можете послушать онлайн на этой странице.

Bye, baby Bunting

Bye, baby Bunting, (Спи, малютка мой малыш,)
Daddy’s gone a-hunting, (Папочка ушел на охоту,)
Gone to fetch a rabbit skin (Ушел что бы принести кроличью шкурку)
To wrap the baby Bunting in. (Что бы закутать малютку малыша.)

Diddle Diddle Dumpling

Diddle, diddle, dumpling, (Дидли, дидли, ду,)
my son John, (мой сын Джон,)
Went to bed (Лег в кровать)
with his trousers on; (в своих штанах;)
One shoe off, (Один ботинок снят,)
and the other shoe on, (другой обут,)
Diddle, diddle, dumpling, (Дидли, дидли, ду,)
my son John (мой сын Джон)

Hush Little Baby

Hush, little baby, don’t say a word. (Тише, крошка, помолчи.)
Papa’s gonna buy you a mockingbird, (Папа купит тебе Пересмешника,)
If that mockingbird won’t sing, (Если Пересмешник не будет петь,)
Papa’s gonna buy you a diamond ring (Папа купит тебе бриллиантовое кольцо)
If that diamond ring turns brass, (Если вдруг кольцо станет латунным)
Papa’s gonna buy you a looking glass (Папа купит тебе зеркало)
If that looking glass gets broke, (Если это зеркало разобъется,)
Papa’s gonna buy you a Billy goat (Папа купит тебе Билли-козленка)
If that Billy goat won’t pull, (Если Билли-козленок не потянет)
Papa’s gonna buy you a cart and bull (Папа купит тебе тележку и быка)
If that bull and cart fall down, (Если тележка и бык упадут,)
You’ll still be the sweetest little baby in town. (Ты все равно будешь самым лучшим малышом в городе.)

Rock-a-bye baby

Rock-a-bye baby, (Качайся-засыпай малыш,)
on the treetop (на вершине дерева)
When the wind blows, (Когда ветер подует,)
the cradle will rock (колыбелька закачается)
When the bough breaks, (Когда ветка сломается,)
the cradle will fall (колыбелька упадет)
Down will come baby, (Вниз упадет малыш,)
cradle and all (колыбелька и всё)

Teddy bear, teddy bear

Teddy bear, teddy bear, (Тэдди Мишка, Тэдди Мишка,)
Turn around. (Обернись.)
Teddy bear, teddy bear,
Touch the ground. (Наклонись.)
Teddy bear, teddy bear,
Show your shoes. (Покажи обувь.)
Teddy bear, teddy bear,
That will do. (Вот что сделай.)
Teddy bear, teddy bear,
Climb upstairs. (Поднимись по лестнице.)
Teddy bear, teddy bear,
Say your prayers. (Помолись.)
Teddy bear, teddy bear,
Turn off the light. (Выключи свет.)
Teddy bear, teddy bear,
Say good night. (Скажи спокойной ночи.)

Twinkle, twinkle, little star,

Twinkle, twinkle, little star, (Мерцай, мерцай, маленькая звезда,)
How I wonder what you are. (Как здорово что ты есть.)
Up above the world so high, (Высоко над нами,)
Like a diamond in the sky. (Как бриллиант в небе.)
Twinkle, twinkle, little star, (Мерцай, мерцай, маленькая звезда,)
How I wonder what you are! (Как здорово что ты есть.)

 

СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ АНГЛИЙСКИЕ ПЕСНИ ЧАСТЬ 1
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ АНГЛИЙСКИЕ ПЕСНИ ЧАСТЬ 2
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ АНГЛИЙСКИЕ ПЕСНИ ЧАСТЬ 3

Мы надеемся, что вам помогли изучать английский язык эти простые колыбельные на английском языке.

Будем рады видеть вас снова на нашем сайте pesochnizza.ru.

Как устроены русские колыбельные • Arzamas

Богородица Мария,
Уклади сынка скорие,
Баю-баю-баю-бай.

Богородица, Божья мать,
Уклади Денису спать,
Баю-баю-баю-бай.

Спи, Дениса, во качели,
Тебя ангелы качели,
Баю-баю-баю-бай.

Ангелы-хранители,
Дениса не будите вы,
Баю-баю-баю-бай.

Спи, Денисонька, покрипче,
С тобой некому водиться  Водиться — диалектное слово, значит «ухаживать, воспитывать, заботиться о ком-либо».,
Баю-бай Денисоньку.

Нету бабушки родной,
Водиться некому с тобой,
Люли-люли-люли-лю.

Одна бабка далеко,
Друга зарыта глубоко,
Баю-баю-баю-бай.

Кыши да покыши,
Ты расти, Денис, повыше,
Баю-бай Денисоньку.

Повыше плецём
Да покрасивее лицом,
Люли-люли-люли-лю.

Бай да побай,
Не ходи ты туда на край,
Баю-баю-баю-бай.

Не ходи туда на край
Да у своей-то избы играй,
Баю-бай Денисоньку.

Спи, Дениса, Бог с тобой,
Ты не ломайся надо мной,
Баю-баю-баю-бай.

Будешь прятаться-ломаться —
Будут люди дивоваться,
Баю-бай Денисоньку.

Будут люди дивоваться,
Будут мать-отец ругаться,
Люли-люли-люли-лю.

Люли-люли, все уснули,
Лишь Денисонька не спит,
Баю-баю-баю-бай.

Лишь Денисонька не спит,
Да все покачивать велит,
Баю-баю-баю-бай.

Кыш да покыш,
Што ты плохо, Дениса, спишь,
Баю-баю-баю-бай.

Плохо спишь, все маешься,
Ой, ты над кем ломаешься?
Баю-баю-баю-бай.

Не ломайся ты надо мной,
Да ты над бабушкой-то родной,
Люли-люли-люли-лю.

12 жутких колыбельных со всего мира, которые не дадут вам уснуть ночью

Если есть один образ, который суммирует все чувства сладости и нежности в мире, это мать, поющая колыбельную своему ребенку. Но если прислушаться к текстам колыбельных, то не все они такие сладкие. Даже Rockabye Baby заканчивается треском сломанной ветки, когда ребенок падает на землю. Вот 12 жутких колыбельных песен со всего мира, которые могут не давать вам спать по ночам.

1. «Нана Нене» // Бразилия

Эта бразильская колыбельная вызывает Куку (крокодила-ведьму из легенд), идею родителей, которых нет рядом, чтобы защитить вас, быка-монстра и призрака по имени Бичо Папао, скрывающегося на крыше. Все то, что успокаивает ребенка.

Тише, малышка
Кука идет за тобой,
Папа пошел в поле, мама пошла работать.

Чернолицый бык,
Возьми этого ребенка
Который боится гримас.

Бугимен
Слезь с крыши
Пусть этот ребенок спит спокойно.

Слушай сюда.

2. «Дуэрмете Ниньо» // Испанский

Эту колыбельную поют в Испании и Латинской Америке в различных версиях. Он предупреждает, что если вы не заснете, монстр-оборотень по имени Коко съест вас. В некоторых странах Коко заменяют Эль Лобо (волк), что не делает его менее страшным.

Спи малышка
Спи уже
Или Коко придет и заберет тебя.

Спи малышка
Спи уже
Или Коко придет и съест тебя.

Слушай сюда.

3. «Додо Титит» // Гаити

На Гаити это краб, который нападет на вас, пока ваших родителей нет дома.

Ночью-ночью мама,
Ночью-ночью мама,
Если ты не будешь спать, краб тебя съест
Если ты не будешь спать, краб тебя съест.

Твоей мамы нет, она пошла на рынок,
Твоего папы нет, он пошел на реку,
Если ты не будешь спать, краб тебя съест
Если ты не будешь спать, краб тебя съест.

Слушай сюда.

4. «Баю Баюшки Баю» // Россия

В России это волк, который сорвет тебя с края кровати и утащит в лес.

Спи, спи, спи,
Не ложись слишком близко к краю кровати
Не то придет серый волк
И схватит тебя за бок,
Затащит в лес
Под корень ивы.

Слушай сюда.

5. «Нинна Нанна» // Италия

В Италии старая ведьма, пугало и белый волк доберутся до тебя, но не потому, что утащат.Нет, твоя мать собирается просто отдать им тебя.

Нинна нанна, нинна ох
Кому я отдам этого ребенка?

Если я отдам его старой ведьме,
Она будет хранить его неделю.

Если я отдам его Бугимену,
Он будет хранить его целый год.

Если я отдам его волку,
Он будет хранить его долго.

Колыбельная феи сна
Отправь моего малыша спать.

Слушай сюда.

6.»Лело Ледунг» // яванский

На индонезийском острове Ява страшный великан ищет плачущих детей. Кроме того, плач сделает вас уродливым.

Пожалуйста, заткнись, не плачь
Мой ребенок с прекрасным лицом
Если ты заплачешь, ты не будешь таким красивым.

Я молюсь, чтобы ты жил достойно
Будь важной женщиной
Прославь имя своих родителей
Будь воином своей страны….

Пожалуйста, тише… дитя мое…
Там… Полная луна,
Как голова страшного великана
Тот, кто ищет плачущего ребенка.

Tak lelo…lelo…lelo ledung…
Пожалуйста, тише, мое прекрасное дитя
Я ношу тебя в перевязи из батика «kawung»
Если ты будешь продолжать плакать, ты заставишь меня нервничать.

Перевод с mamalisa.com; Послушай.

7. и 8. «Bíum, bíum, Bambaló» и «Sofðu nú svínið þitt» // Исландия

В Исландии обитает, пожалуй, самое страшное существо из всех. То, что вы даже не знаете, что это такое. Все, что ты знаешь, это то, что оно таится, таится…

Биум, биум, бамбалоу, бамбалоу и диллидиллидоу.
Мой маленький друг, которого я убаюкиваю.
Но снаружи
В окне маячит лицо.

Послушайте версию Sigur Rós с текстами и переводом здесь.

Еще есть эта исландская классика, для которой я не смог найти мелодию:

Sofðu nú svínið þitt,
svartur í augum.
Farðu í fúlan pytt,
fullan af draugum

Что переводится как

Спи, черноглазая свинья.
Упасть в глубокую яму с призраками.

9. «Колыбельная горной феи» // Шотландия

В Шотландии нет страшных существ, которые могли бы вас унести. Твоя мать просто унизит тебя и потеряет.

Я оставила своего ребенка лежать там, лежать там, лежать там
Я оставила своего ребенка лежать там
Пойти собирать чернику.

Хо-ван, хо-ван горри-го,
Горри-го-го, гори-го-го;
Хо-ван, хо-ван горри, иди,
Я потерял своего самого дорогого ребенка-о

Я видел желтого олененка
Но никогда не видел своего малыша.

Я выследил на озере выдру
Но не смог найти своего детеныша.

Хо-ван, хо-ван горри-го,
Горри-го-го, гори-го-го;
Хо-ван, хо-ван горри, иди,
Я так и не нашел своего ребенка-о

Слушай сюда.

10. «Лима Анак Аям» // Малайзия

В этом попурри из колыбельных песен малазийского певца Зи Ави третья, начиная с 1:10, идет прямо к умирающим цыплятам.

Пять цыплят
Один цыпленок умирает
Один умирающий цыпленок оставляет четыре

11.»Крокевиса»// Норвегия

Эта норвежская колыбельная баллада не о спящем ребенке и о том, что с ним будет, а о человеке, который думает, что его убьет ворона, поэтому убивает ее первым. Далее следует кровавый каталог всех способов использования трупа.

… затем он снял с Вороны шкуру и разрезал ее на куски
она весила около шестнадцати и двадцати фунтов

из шкуры сделал двенадцать пар обуви
лучшую пару отдал маме

и мясо, которое он солил в сосудах и бочках
и сохранял язык для рождественской трапезы

из внутренностей он сделал двенадцать пар веревок
и когти, которые он использовал для вил для грязи

и клюв, который он использовал для церковной лодки
, на которой люди могли плыть туда и обратно

и рот, который он использовал для измельчения зерна
, и он превратил уши в трубы

а из глаз сделал стекло для зала
и горловину поставил на церковь для украшения

Урок песни, наконец, подытожен моралью: «Человек, который не может так использовать ворону, не достоин получить ворону.» Послушай.

12. «Incili Bebek Ninnisi» // Турция

Эта турецкая колыбельная восходит к сказке, в которой мужчина, желавший иметь ребенка, пообещал, что принесет в жертву трех верблюдов, если у него родится ребенок, но по дороге на жертвоприношение решил вместо этого оставить верблюдов. Вот что, с точки зрения поющей матери, произошло дальше.

Над черными орлами кружат,
Внезапно налетают,
Мой малыш крадется,
Спи, малыш, спи.

Над парящими черными орлами,
Жемчужный венец, оставленный лежать,
Твой глупый отец храпит.
Спи, малыш, спи.

Над черными орлами летают,
Мое дитя в объятиях,
И весь мир шпионит,
Спи, дитя, спи.

Над черными птицами, восходящими,
Плоть моего ребенка разрывается,
И весь мир посещает.
Спи, малыш, спи.

Полный текст колыбельной и история здесь.

Сладких снов!

ПИЖАМНЫЕ ШОРТЫ LULLABY – Disturbia

Стандартные заказы в настоящее время отправляются в течение 24 часов.

Заказы UK Express , размещенные до 18:00 по Гринвичу, будут отправлены в тот же рабочий день.
Экспресс-заказы за пределами Великобритании , размещенные до 14:00 по Гринвичу, будут отправлены в тот же рабочий день.

Заказы комплектуются и упаковываются 7 дней в неделю и отправляются с понедельника по пятницу.
Полную информацию о доставке можно найти здесь.

Великобритания

 

Стандартный без гусениц 3 фунта стерлингов.50 1-2 рабочих дня
Экспресс-отслеживание 6,50 фунтов стерлингов На следующий рабочий день. Заказ до 18:00
БЕСПЛАТНАЯ экспресс-доставка с отслеживанием! Все заказы на сумму свыше 75 фунтов стерлингов На следующий рабочий день. Заказ до 18:00

США

Стандартный гусеничный DDU 9,50 фунтов стерлингов 7-14 рабочих дней.
Экспресс-гусеничный DDU 19 фунтов стерлингов.95 2-3 рабочих дня
БЕСПЛАТНО Express Tracked DDU Все заказы на сумму более 200 фунтов стерлингов 2-3 рабочих дня.

Республика Ирландия

Экспресс-гусеничный DDU 7,95 фунтов стерлингов 2-4 рабочих дня
БЕСПЛАТНО Express Tracked DDU Все заказы на сумму свыше 100 фунтов стерлингов 2-4 рабочих дня.

Европа

Стандартный блок DDU без отслеживания 5 фунтов стерлингов.95 5-15 рабочих дней.
Экспресс-гусеничный DDU 11,95 фунтов стерлингов 3-7 рабочих дней
Экспресс-отслеживание DDP 19,50 фунтов стерлингов (при заказе до 125 фунтов стерлингов) 3-7 рабочих дней
БЕСПЛАТНО Гусеничный DDU Все заказы на сумму более 200 фунтов стерлингов 3-7 рабочих дней.

Остальной мир

Стандартный гусеничный 12 фунтов стерлингов.50 5-10 рабочих дней
Экспресс-отслеживание 24,50 фунта стерлингов 3-6 рабочих дней
БЕСПЛАТНО Экспресс-отслеживание Все заказы на сумму свыше 250 фунтов стерлингов 3-6 рабочих дней

Происхождение колыбельной

Мы были обеспокоены

некоторые из нас, до того, как вы прочтете это, будут отсутствовать по-старому и в чем-то по-новому

мы приносим новости за несколько часов до того, как вы поймете, что некоторые из нас больше не говорят

с нами прошла долгая, враждебная зима нашего среднего возраста, которая могла бы легко напомнить вам о том дяде по материнской линии, которому вся ваша семья знала, что ему нельзя доверять, о том самом, которого вы знали достаточно хорошо, чтобы притворяться, что уважаете

весной мы вместе шли по нашей улице и стояли лицом к этой старой скамье автобусной остановки с дурацкой спинкой высотой до поясницы, глядя на плакат прямо над ней

Спасательная поездка Сары на Гаити объявила себя чем-то слишком запоздалым плачем, группа женщин с повязкой на голове за ее прищуром на переднем плане резких вспышек слишком большого количества солнечного света, их лица скорее вопросительные, чем предостерегающие,

они все с расслабленными плечами, как будто это жизнь, какой они всегда ее знали: вечеринка в растянутом городском пейзаже, наполовину погребенном в грязи и битом бетоне, и цельность, несмотря на ужасы, которые должны были навсегда оставить их преследователем.

их улыбки в основном представляют собой мешанину ржавых и сломанных, меняющих форму одного рта на другой — но нужно быть коллекционером адских вещей, чтобы не взять этих женщин с собой во все случайности вашей жизни после встречи с ними, сознательно или нет

Сара отфотошоплена в кадре
фотошоп — не самое заметное в ее ауре
то, что цепляет тебя, так это то, как ее глаза впиваются в тебя, волосы вспыхивают от корней, отказываясь от всяких любезностей, несмотря на завивку, настороженность смотреть на ее расставание в этой поддельной жаре, но в то же время она довольна

это рухнувшая анатомия образа жизни
Я мог бы сказать смысловую рану глубоко в этом внимании к общей жизни, что-то, что означало тоску, что-то близкое к сопричастности

один раз, когда нам было восемь, когда мы втроем спали по очереди, один раз, когда моя мать нас щекотала — мы с Андре в первых рядах — Сара оставалась в нерешительности, молча смеясь на диване позади нас, мы знали больше, чем делиться тепла тела, чем какая сила нам может понадобиться, чтобы лицо стало прозрачным с возрастом

*

однажды ночью в начале июня Андре встает и идет в полумраке на другой конец комнаты, она берет ручку с комода Сары

Андре слишком много говорит своими движениями

теперь она движется по этой спальне, как будто только что обнаружила золото или что-то в этом роде

Я слежу за движением ее бедра, когда оно касается угла дверцы шкафа, ее локоть опирается на верхнюю часть ящика, на несколько углов выше, и по этим движениям вы понимаете, что она почти приняла решение
для целый год мы ждали

она дорога, она понимает, путь через
она бы доплатила, чтобы быть уверенной, что никто из нас не поднимал шума, что она совершит поездку

когда Андре возвращается в постель,

она подтягивает ноги под себя, как йог, она находит свою чековую книжку в спортивной сумке

*

мы пробыли на Гаити неделю и накопили пять тысяч долларов пожертвований, прежде чем Андре сказала, что с нее достаточно дождя-солнца-солнца-дождя, что она ненавидит невыносимую жару, скучных сверчков, издававших одни и те же звуки для полная продолжительность каждого темного часа

«выпить, — сказала она, — нет, мне нужно сейчас много выпить»

чтобы угодить, Сара попросила одного из местных мужчин, который был нашим переводчиком, чтобы мы хорошо провели время

он был парящим мужчиной из Порт-о-Пренса с лицом во всю ширину книги и мускулами на каждом дюйме его тела альбиноса, даже на его рыжих волосах, Сара согласилась, что он предложил быть нашим сопровождающим, и мы согласились

дорога, по которой мы ехали, была темной и бесконечной, а мир представлял собой узкую полосу между кустами и огромными деревьями вплоть до Миребале

«Господа, вы едете в центр ночной жизни нашего Гаити», — сказал Переводчик

Оказавшись там, мы вошли через массивный вестибюль, дверь которого, как сказал Переводчик, была сделана из переработанных балок L’église Catolique St.Иоахима и Святой Анны, которые почти превратились в пыль во время землетрясения 2010 года

.

стробоскоп в углу комнаты резал мне глаза своим маниакальным миганием

Андре и я выпили больше всего, и хотя казалось, что Сара в основном смотрела на людей, мы танцевали по очереди с Переводчиком
он двигался как мед или что-то такое же плавное и на полпути Кто выпустил собак Сара громко прошептал мне на ухо, что мы не должны заставлять этого человека чувствовать себя настолько похожим на полубога; и где другие люди на танцполе достойные нашего кружения, то она прижалась губами к ушам Андре, так что я предположил, что она передала ту же осторожность

два часа ночи, мое зрение повернулось против того, кем я себя считал, я не мог понять свою собственную речь, как только ди-джей наконец-то заиграл джаз, я подумал, что-то цивилизованное

Я спросил Переводчика, кто этот художник, и он весело ответил, что это был Complainte Paysanne и что-то о Рауле Гийоме, и что Колтрейн использовал эту структуру гаитянского джаза, чтобы открыть свой шедевр Kulu Sé Mama

Я уже ожидал получить слишком много информации от Переводчика, но я не ожидал, что отряд вокруг меня превратится в калейдоскопическое отчаяние, затем стробоскопы погасли, и место погрузилось в адскую тьму, над которой издевалась прохладная луна за дверным проемом во время наша танцевальная пауза в баре,
Переводчик наклонился, погладил его бороду и с широко открытым ртом высвободил язык, как будто чтобы доказать что-то, что нам должно понравиться, затем он спросил, не хотим ли мы перенести эту вечеринку в отель номер

Андре сказал какого черта, я тоже сказал какого черта, но Сара переплела пальцы и сглазила Андре, потом Андре передал это мне, а я Переводчику

он протянул руку вокруг Сары и прижал ее к себе, и, кажется, я слышал, как он сказал Саре:

«о, позволь мне заняться с тобой сексом, заняться сексом с тобой, я заняться с тобой сексом»,

затем он прижал меня к себе свободной рукой

«сак пассе?» он сказал

я испугался

испугался, что его третья рука или щупальце уже схватило Андре за шею. об этом, или, казалось бы, только Сара знает, что произошло дальше

каждый раз, когда я поднимал этот вопрос, она либо замирала, либо мучила меня неразглашением

или она поправит меня, что Переводчик сказал я заклинаю тебя не я секс ты,
и иногда, черт возьми, я бы сказал:

«Почти во всех культурах мира секс — это порча»

*

в субботу мы в зоомагазине

собака с карамельной шерстью в самой большой клетке приподнимает заостренную кожу своей черной пасти

это выглядит как замедленное движение, которое вы видите в фильмах, когда экран размывается

какое-то время смотрит на нас и говорит я собирался укусить, но передумал, для тебя, только для тебя

или любая другая упрямая фраза, которую она произносит мудро, когда Сара вытаскивает меня из клетки

мы уходим, когда она объясняет, что, по ее мнению, Хекс наконец-то настиг ее
и что дальше я должен быть осторожен,
как будто проклятию потребовался год, чтобы уйти от Миребале

Андре возразила бы здесь против любой странной логики,
прожгла свой неодобрительный взгляд глубоко в наши лбы

она не вернулась с нами,
почти год, Андре пропал без вести

Сара потеряла работу, когда мы вернулись, потому что она заявила о краткосрочной нетрудоспособности, чтобы преследовать свою мечту спасти Гаити с помощью деревянных досок и гвоздей, которых было бы достаточно, чтобы на мгновение удержать нескольких сирот в своих углах их насыпей сомнительной земли

она работала в течение двух лет, чтобы заставить Андре выполнить свою часть работы, и как мог кто-то еще не хотеть спасти мир, насколько это возможно

и так вот мы теперь выбирали собак в витрине, ни один из нас не верит ни нашим истинным товарищам по постели, ни нашим родственникам, как мы верили Андре

это был еще один тактильный сон, за которым нужно было еще некоторое время гоняться, поскольку вопросы
об исчезновении Андре превратились в новые вопросы об исчезновении и обо всем, что стоит

неужели эта собака отвернулась и отказала нам в маленьком достоинстве своим взглядом на наши спины
кто заботится о тех вещах, которые могут или не могут ждать в ожидании
может быть, как и мы, собака больше всего на свете хочет, чтобы ее успокоили

потому что иногда ничего другого невозможно
потому что внезапно Сара бежит обратно в зоомагазин и начинает бить
клетку за клеткой

Я вижу, как охранник бежит не быстрее лавы по равнине
Я вижу, как Сара бросает в него пластиковые кости

потому что я стою в стороне и позволяю ей пролиться дождем

потому что в тот момент, когда ты наполняешься чем-то, чем угодно и даже больше, под лучами прожектора — это жужжание в твоей голове без предупреждения поглощается пористым и наполненным человеческими голосами мира, рождается колыбельная, выстреливается в подушку твоя осень

Колыбельная | Энциклопедия.COM

Leslie Marmon Silko 1981

автор биография

Сводка участка

символов

темы

стиль

Исторический контекст

критические обзоры

критика

Источники

Дополнительные чтения

Leslie Marmon Silko самые знаменитые индейские писатели своего поколения. Ее рассказ «Колыбельная» впервые появился в Рассказчик (1981), книге, в которой она переплетает автобиографические воспоминания, рассказы, стихи, фотографии своей семьи (сделанные ее отцом) и традиционные песни.Книга в целом посвящена устной традиции повествования в культуре коренных американцев. С помощью различных форматов Силко пытается воспроизвести эффект устного повествования в письменной английской форме. Ее также беспокоит преобразующая сила повествования в жизни ее персонажей и роль повествования в поддержании культурных традиций и связей между поколениями, особенно в матрилинейной линии от бабушки к внучке.

«Колыбельная» — одно из самых известных произведений в наборе «Рассказчик ».Это рассказано с точки зрения пожилой женщины, которая вспоминает некоторые из самых трагических событий своей жизни, все из которых, кажется, были спровоцированы вторжением белых авторитетных фигур в ее дом. Она вспоминает, как ей сообщили о смерти ее сына на войне, потере ее детей, забранных белыми врачами, и эксплуататорском обращении с ее мужем со стороны белого владельца ранчо, который его нанял. Кроме того, эти события, похоже, привели к длительному отчуждению между старухой и ее мужем.Тем не менее, она также вспоминает крепкие связи с собственной бабушкой и матерью.

Хотя большая часть истории рассказывается с точки зрения этих воспоминаний, в настоящем времени повествуется о пожилой женщине, ищущей своего мужа в местном баре. Колыбельная, которую она поет своему мужу в конце истории, когда он умирает в снегу, завершает устную традицию, поскольку она вспоминает эту песню, которую бабушка пела ей в детстве. Помимо публикации в журналах Chicago Review и Yardbird Reader, «Колыбельная» была включена в сборник The Best American Short Stories 1975 года под редакцией Марты Фоули.

Лесли Мармон Силко родилась 5 марта 1948 года в Альбукерке, штат Нью-Мексико. Силко выросла в резервации Лагуна-Пуэбло на севере Нью-Мексико, ее культурное и этническое наследие представляет собой смесь Лагуна-Пуэбло, равнинных индейцев, мексиканцев и англо-американцев. Она посещала школы, находящиеся в ведении Бюро по делам индейцев (BIA), и католические школы в Альбукерке. Также центральное место в ее образовании занимали несколько поколений женщин в ее семье, такие как ее бабушка и тетя, от которых она многое узнала о своих культурных традициях.В 1969 году она получила степень бакалавра. из Университета Нью-Мексико, который она закончила с отличием. Ее рассказ «Человек, посылающий дождевые облака» был впервые опубликован, когда она еще училась в колледже, и с тех пор был переиздан в нескольких антологиях. Некоторое время она посещала юридическую школу, но ушла, чтобы продолжить писательскую карьеру. Силко преподавал в Общественном колледже навахо в Тсаиле, штат Аризона; Университет Нью-Мексико; и факультет английского языка Аризонского университета в Тусоне. Два года она жила на Аляске, где написала свой первый роман « Церемония » (1977).

Письма Силко возникли в результате возрождения индейской литературы в 1970-х годах, известного как индейский ренессанс. Именно положительный критический отклик на Церемонию впервые утвердил Силко как одного из самых знаменитых американских писателей своего поколения. Церемония закрепила характерный для нее литературный стиль включения устной традиции повествования в культуре коренных американцев в романную, поэтическую форму и форму рассказа.В результате некоторые из более ранних рассказов Силко снова привлекли к себе внимание, и многие из них с тех пор вошли в сборники индейской литературы. Ее сборник Рассказчик, , в котором фигурирует «Колыбельная», сочетает в себе художественные и научно-популярные рассказы с поэзией и фотографиями, сделанными ее отцом, профессиональным фотографом.

Получив выдающийся грант Фонда Макартура в 1981 году, Силко смогла использовать свое время, работая над своим эпическим романом Альманах мертвых (1992). Альманах мертвых посвящен семье смешанной расы на протяжении пяти веков борьбы между культурами коренных американцев и европейцев Америки. На написание этой работы у нее ушло десять лет, и она получила смешанные критические отзывы. Ее серия фильмов, основанных на устных традициях Лагуны, стала возможной благодаря гранту Национального фонда гуманитарных наук. С тех пор Силко занялась выпуском книг, сделанных ее собственными руками под собственным издательством Flood Plains Press, а также опубликовала сборник эссе о современной жизни коренных американцев.Ее роман Сады в дюнах был опубликован в 1999 году.

«Колыбельная» начинается с того, что Айя, старая индейская женщина, прислонившись к дереву у ручья, вспоминает некоторые из самых трагических событий своей жизни, а также как о роли ее бабушки в некоторых из самых счастливых событий ее жизни: «Теперь она была старухой, и ее жизнь стала воспоминаниями». Она вспоминает, как наблюдала, как ее мать ткала снаружи на большом ткацком станке, а бабушка пряла шерсть в пряжу. Она помнит свою мать и старушку, которая помогла ей родить первенца Джимми.Тем не менее, она также вспоминает, как белый мужчина подошел к ее двери, чтобы сообщить, что Джимми погиб в результате крушения вертолета во время войны. Поскольку Ая не говорила по-английски, ее мужу Чато пришлось перевести ей трагическую новость.

Еще более разрушительными, однако, являются ее воспоминания о том времени, когда у нее забрали двух ее маленьких детей, Дэнни и Эллу. Белые врачи приходили к ней домой, пытаясь заставить ее подписать какую-то бумажку. Поскольку она не знала английского и не умела читать, то подписала бумаги просто из страха, в надежде, что они уйдут.Однако после того, как она подписала его, они попытались забрать ее детей с собой. Она схватила двоих детей и побежала в горы. Она ждала там весь день, пока Чато не вернулся домой. Врачи сначала преследовали ее, но сдались и ушли. Когда на следующий день врачи вернулись

с полицейским из Бюро по делам индейцев, Чато поговорил с ними, а затем объяснил ей, что подписанная ею бумага дает им разрешение забрать детей. Их бабушка умерла от туберкулеза, и они утверждали, что дети тоже заразились им.После этого Ая обвинила Чато в потере детей, потому что он научил ее подписывать свое имя. Это создало трещину в их отношениях, и они начали спать порознь.

В первый раз детей привезли в гости, их сопровождают две белые женщины. Ая вспоминает, что белые женщины нервничали и беспокоились в ее доме, возмущались, когда дети говорили с ней на своем родном языке, и считали ее неподходящей матерью для них. В последний раз, когда детей приводили в гости, они уже не могли даже говорить с матерью на ее родном языке, а Элла, которую увезли младенцем, как будто не узнала ее.

Она также помнит, как годы спустя белый владелец ранчо сказал, что Чато слишком стар, чтобы больше работать, и пригрозил выселить их. После того, как пара начала получать чеки федеральной помощи, чтобы выжить, Чато обналичил чек и сразу же пошел тратить его в баре. В настоящем времени истории Айя отправляется туда, чтобы найти его. Когда она не находит его там, она выходит на снег, чтобы найти его, и натыкается на него, идущего к дому. Когда они останавливаются отдохнуть, он ложится на снег, и она понимает, что он умирает.Она накрывает его одеялом и начинает петь колыбельную, которую пела ее бабушка, когда она была маленькой: «И она спела единственную песню, которую умела петь для младенцев. Она не могла вспомнить, пела ли она когда-нибудь ее своим детям, но она знала, что ее пела ее бабушка и ее мать».

Айя

Айя — главный герой и рассказчик. В настоящем времени истории Айя — пожилая женщина, размышляющая о своей личной истории: воспоминания о бабушке, которая ткала на улице, рождении первого ребенка, гибели ее ребенка Джимми на войне и потере двух ее маленьких детей. , которых забрали белые врачи.Ая также вспоминает своего мужа Чато, который, поскольку он говорил по-английски, служил посредником во многих ее значительных взаимодействиях с белыми властями. В настоящее время истории Ая отправляется на поиски Чато, который еще не пришел домой к вечеру. Она ищет его в баре, где его обычно можно найти в те дни, когда он получает, и обналичивает их небольшой чек на помощь, но его там нет. Выйдя из бара, она в конце концов встречает его, идущего домой. Они останавливаются, чтобы отдохнуть, и Чато ложится на снег.Видя, что он вот-вот умрет, Ая заворачивает его в одеяло и поет ему колыбельную, которую она узнала от своей бабушки.

Чато

Чато — муж рассказчика истории Аи. Поскольку он говорит по-английски, а она нет, Чато выполняет роль посредника во взаимодействии семьи с белыми авторитетными фигурами. Когда белые люди подходят к двери, чтобы сообщить им, что их сын Джимми погиб на войне, именно Чато должен передать разрушительную новость Айе.Чато работает на белого владельца ранчо, который не проявляет сочувствия, когда на работе получает травму ноги. Когда белые врачи, а затем полиция BIA приходят, чтобы забрать у них двоих маленьких детей, снова Чато должен сообщить Айе, что она по незнанию отдала детей белым людям. Поскольку она винит его в потере детей, после этого Ая больше не спит со своим мужем. Будучи стариком, в настоящем времени истории Чато иногда сбивается с толку, и она находит его идущим к ранчо, как будто он все еще нужен им для работы.В те дни, когда приходит их чек за помощь, Чато обналичивает его и направляется прямо в бар. После того, как Ая находит его идущим по снегу, Чато ложится отдохнуть. Он умирает, когда Айя поет ему колыбельную.

Дэнни

Дэнни — маленький сын Аи и Чато, которого у них забрали белые доктора.

Врачи

Белые врачи приходят, чтобы забрать у них детей Ая и Чато, потому что они заразились туберкулезом от своей бабушки. Врачи запугивают Аю, заставляя его подписать лист бумаги, который дает им разрешение забрать детей навсегда.Хотя она понятия не имеет, что подписывает, она делает это, потому что боится их и хочет, чтобы они ушли. Когда они пытаются забрать детей, она хватает их и убегает в горы. Они отказываются от погони за ней, но позже возвращаются с полицейским и забирают детей, после чего она редко их снова видит.

Элла

Элла — младшая дочь Аи и Чато, которую у них забрали белые доктора.

Бабушка

Бабушка Айи не появляется в настоящем времени истории, а только в воспоминаниях Айи.Ая вспоминает, как ее бабушка пряла пряжу из шерсти и передавала традиционные песни. Бабушка важна как связующее звено между поколениями в матрилинейной культуре, благодаря которой женщины передают традиции в форме историй. Когда Чато умирает, Ая поет ему колыбельную, которую ей пела бабушка.

Джимми

Джимми был первенцем Айи. Когда он погиб в результате крушения вертолета во время войны, белый мужчина подошел к двери, чтобы сообщить семье. Армейское одеяло, которое Ая оборачивает вокруг себя в начале истории, а ее умирающий муж Чато в конце истории был послан ей Джимми, когда он был в бою.

Медиаадаптация

  • Бег по краю радуги: истории и стихи Лагуны — это видеозапись, сделанная в 1978 году, в которой Лесли Силко делится историями и стихами с друзьями и обсуждает роль повествования в культуре Лагуны. Режиссер Денни Карр в сотрудничестве с Бюро радио, телевидения и кино Университета Аризоны.
  • Индейские романисты представляет собой видеозапись интервью с четырьмя индейскими писателями, включая Лесли Силко, Н.Скотт Момадей, Джеймс Уэлч и Джеральд Роберт Визенор. Он был снят в 1995 году под руководством Маттео Беллинелли и написан Андреа Беллони.

Полицейский

B.I.A. (Бюро по делам индейцев) полицейский появляется во второй раз, когда белые врачи приходят забрать детей Ая и Чато. Этот персонаж знаменателен тем, что представляет коренного американца, который помогает белым властям в угнетении и эксплуатации других коренных американцев.

Владелец ранчо

Белый владелец ранчо — работодатель Чато.Владелец ранчо — еще одна фигура белого авторитета, причастная к самым трагическим событиям в жизни Айи. Когда Чато повредил ногу на работе, владелец ранчо не заплатил ему. Когда он определяет, что Чато слишком стар, чтобы работать, он выселяет их из дома.

Белые женщины

В тех редких случаях, когда детей Айи приводят навестить ее, их сопровождают белые женщины, предположительно учителя или социальные работники. При первом посещении есть белокурая белая женщина и худая белая женщина.Они оба кажутся Ае беспокойными и нервными в ее доме и, похоже, считают его неподходящей средой для воспитания детей. Белое

Темы для дальнейшего изучения

  • Многие рассказы Силко затрагивают вопрос о роли традиции в современной культуре коренных американцев и, в частности, о роли рассказчика. Прочтите рассказ другой современной писательницы из числа коренных американцев, например, Полы Ганн Аллен, Луизы Эрдрич или Шемана Алекси. Каким образом этот автор обращается к схожим или различным проблемам в культуре коренных американцев? Какую роль играет традиция в этой истории по сравнению с историей Силко? Как персонажи рассказа примиряют традиции и историю коренных американцев с условиями современной жизни коренных американцев?
  • На североамериканском континенте проживают сотни индейских племен (таких как навахо, чероки, чиппева, пуэбло и др.).), однако многие коренные американцы жалуются на то, что господствующая американская культура не признает огромного разнообразия культур среди этих племен. Узнайте больше об истории, традициях и современных условиях одного конкретного индейского племени. Чем оно отличается от других племен или похоже на них?
  • Помимо художественной литературы, Силко и другие писатели индейского литературного возрождения 1970-х годов написали сборники стихов. Выберите одного писателя из числа коренных американцев и прочитайте несколько его или ее стихов.Каким образом они решают проблемы, похожие или отличные от тех, которые затрагиваются в художественной литературе Силко? Каким образом поэтическая форма передает идеи иначе, чем художественная прозаическая форма?
  • Узнайте больше о современных формах изобразительного искусства коренных американцев, таких как рисование, живопись, изготовление ювелирных изделий и другие ремесла. Каким образом эти визуальные формы борются с аналогичными опасениями по поводу роли традиции в современной культуре коренных американцев? В какой степени формы, процесс и использование этого искусства отличаются от традиционных культур коренных американцев или похожи на них? Какую роль играет искусство в современной культуре коренных американцев?
  • 1970-е годы, когда был впервые написан рассказ Силко «Колыбельная», были важным периодом в истории борьбы коренных американцев с господствующей американской культурой.Узнайте больше о политической, культурной и экономической борьбе индейских племен с 1960-х по 1990-е годы. Какие национальные организации коренных американцев действуют сегодня? Что изменилось в результате этой борьбы? Был не изменился?

женщины также кажутся взволнованными, когда дети Айи говорят с ней на их родном языке.

Рассказывание историй

Роль рассказывания историй в культуре коренных американцев является центральной темой всей работы Силко. «Колыбельная» появляется в сборнике под названием Рассказчик, , в котором особое внимание уделяется способам перевода устной традиции рассказывания историй в письменный английский формат.Ая, старуха, главная героиня, не рассказывает историю напрямую другому человеку; однако история состоит из ее воспоминаний, которые функционируют как форма внутреннего повествования. Этот письменный рассказ отражает структуру устного рассказа, поскольку он переплетает прошлые воспоминания и настоящие события посредством ряда ассоциаций, а не в установленном хронологическом порядке.

Традиции и перемены

Во всех своих работах Силко занимается тем, как традиции коренных американцев могут быть адаптированы к современным обстоятельствам жизни коренных американцев.Ее персонажи часто разрываются между традиционным и современным образом жизни. В этой истории Айя вспоминает такие традиции, как ее мать ткала одеяла на станке, установленном на улице, а бабушка пряла пряжу из шерсти. Это воспоминание вызвано тем, что Айя использовала старое армейское одеяло, которое ее сын Джимми прислал домой с войны. Глядя на свои изношенные туфли на снегу, она вспоминает теплые мокасины из оленьей кожи, которые когда-то носили коренные американцы. В момент смерти мужа Айя снова начинает петь традиционную колыбельную, которую пела ее бабушка.История предполагает, что в таком важном событии, как смерть близкого человека, такие традиции служат важной цели даже в современной жизни.

Матрилинейные отношения

Истории Силко часто касаются отношений внучки и бабушки как связующего звена между современной и традиционной культурой коренных американцев. Сама Силко многое узнала о своих племенных традициях от бабушки и старших родственниц. В этой истории Айя в старости вспоминает традиционные формы плетения одеял, которые практиковали ее мать и бабушка.Она также вспоминает, как родила своего первого ребенка с помощью матери. Когда ее муж умирает, она обращается к традиционной колыбельной, которую поет ее бабушка, чтобы утешить его в процессе смерти.

Смерть и утрата

Воспоминания Айи сосредоточены в основном на крупных потерях в ее жизни. Сильное чувство ностальгии в этой истории выражает печаль по поводу потери традиционной культуры и образа жизни, а также боль и горечь по поводу потери всех троих ее детей.Ая уже потеряла двух младенцев, но только по естественным причинам, и утешилась тем, что похоронила их в земле, окружающей ее дом. Однако потеря других ее детей из-за белых властей, она находит более травмирующей. Ее первый ребенок, Джимми, погибает в результате крушения вертолета во время войны. Она узнает, что его тело могло быть сожжено, поэтому у нее нет возможности оплакивать его потерю более традиционным способом. Позже она теряет двух своих маленьких детей, Дэнни и Эллу, из-за белых врачей, которые запугивают ее, заставляя подписать соглашение, позволяющее им отвезти детей в санаторий.Окончательная потеря Аи наступает в конце истории, когда ее муж Чато ложится в снег, и она понимает, что он умирает. В этой истории Силко занимается тем, как рассказывание историй может исцелить и преобразовать опыт утраты — как личной, так и культурной.

Расовое и культурное угнетение

Все основные трагедии в жизни Айи спровоцированы вторжением белых властей в ее дом. На культурное угнетение коренных американцев в целом указывают личные потери, которые Айя понес от рук белой культуры.Белый человек сообщает Ая и Чато об этой потере, символизирующей более масштабную расовую проблему коренных американцев, умирающих на службе нации, которая их угнетала. Принуждение Аи к отказу от своих детей также имеет гораздо более глубокие последствия в контексте истории коренных американцев. Почти геноцид коренных американцев со стороны правительства США в девятнадцатом веке отчасти характеризовался практикой обмана коренных американцев для подписания «договоров», которые работали им во вред.Наконец, владелец ранчо, нанявший Чато, является еще одним символом деспотической белой власти. Когда Чато ломает ногу на работе, упав с лошади, владелец ранчо отказывается платить ему, пока он снова не сможет работать. И когда он определяет, что Чато слишком стар для работы, он увольняет его и выгоняет пожилую пару из дома, чтобы освободить место для новых работников. Эти действия добавляют классового угнетения к условиям расового угнетения, от которого страдают Ая и ее семья.

Языковой барьер

Языковой барьер, вызванный ее неспособностью понимать англоговорящих или испаноязычных белых людей, усугубляет опыт Айи, когда белые люди используют ее в своих интересах.Когда белый человек подходит к двери, чтобы сообщить им, что их сын Джимми погиб на войне, Айя не может его понять; ее муж Чато должен переводить для нее. Белые врачи пользуются неспособностью Аи понимать английский язык, заставляя ее подписать лист бумаги, который дает им разрешение забрать ее детей. Хотя детей иногда приводят навестить Аю, в конце концов они забывают свой родной язык и могут говорить только по-английски. Утрата родного языка означает полное отчуждение детей от их традиционной индейской культуры, а также от своей семьи.

Повествование

«Колыбельная» рассказывается от третьего лица с ограниченным доступом. Это означает, что, хотя рассказчик не является персонажем истории, точка зрения истории полностью совпадает с точкой зрения главного героя Айя. Пожилая женщина в настоящем времени истории, Ая вспоминает ключевые события своей жизни. Таким образом, история переплетает настоящее время пожилой женщины, сидящей на улице, а затем идущей искать своего мужа в местном баре, с ее воспоминаниями от детства до старости.История рассказывается в нехронологическом порядке, перескакивая с одного периода времени или события на другой и обратно, воспроизводя образ мыслей старухи, а не стандартный повествовательный поток событий от начала до конца.

Устная традиция

Во всей своей работе Силко стремится представить стиль повествования устной традиции коренных американцев в форме письменного английского языка. Стиль повествования Силко, заключающийся в переплетении воспоминаний старухи о прошлом с ее нынешними обстоятельствами, создает нелинейное повествование, в котором мысли и воспоминания возвращаются друг к другу.Силко также представляет элементы устной традиции в финале рассказа; когда она замечает, что ее муж Чато, лежащий свернувшись калачиком на снегу, умирает, Ая поет колыбельную, которую пела ей бабушка. Это важный элемент истории, потому что Силко особенно интересует то, как устная традиция передается от бабушки к внучке.

Повторяющийся мотив

Мотив — это второстепенная тема или элемент, который повторяется на протяжении всей истории, приобретая значение с каждым новым появлением.Одеяло является ключевым мотивом в этой истории, поскольку оно связывает Аю с ее бабушкой и ее мертвым сыном Джимми, а также ассоциируется как с жизнью, так и со смертью на протяжении всей ее жизни. Одеяло также напоминает Айе о более счастливых временах, когда она сидела на улице, пока ее мать плела одеяла на большом ткацком станке, а бабушка пряла пряжу из сырой шерсти. Здесь традиционное одеяло ручной работы, сделанное с нуля женщинами в семье, служит метафорой передачи устной традиции между поколениями женщин — так же, как ее мать и бабушка ткали одеяла традиционным способом, так и Ая продолжает традицию. плетения сказки в стиле устной традиции.Старое армейское одеяло становится еще более значимым в конце истории, когда Айя заворачивает в него своего мужа, лежащего, свернувшись калачиком, перед смертью в снегу. Мотив одеяла — важный элемент этой истории, потому что он выражает озабоченность Силко способами, которыми коренные американцы могут сочетать традиционную и современную культуру, чтобы создать смысл в своей жизни.

Колыбельная

Колыбельная, которая дает название истории и завершает ее, занимает центральное место в самой истории.Колыбельная представляет собой передачу устной традиции от поколения к поколению женщин в семье коренных американцев: «Она не могла вспомнить, пела ли она когда-нибудь ее своим детям, но она знала, что ее пела ее бабушка и ее мать. ». Когда ее муж умирает, эта колыбельная — первое, что ей приходит в голову, чтобы спеть ему как средство утешения. Сама колыбельная сочетает в себе образы природы и семьи, чтобы утвердить их в вечном единстве.

Литературный ренессанс коренных американцев

Новое поколение писателей-индейцев появилось в 1970-х годах в период, который в литературе получил название индейского ренессанса.Среди выдающихся писателей этого поколения — Лесли Силко, Паула Ганн Аллен (р. 1939), Луиза Эрдрич (р. 1954), Скотт Момадей (р. 1934), Джеймс Уэлч (р. 1940) и другие. Силко была фактически первой индейской женщиной, когда-либо опубликовавшей роман. Роман Эрдрича Любовная медицина и роман Аллена Женщина, владеющая тенями сравнивали с романами Силко с точки зрения их взгляда на традиции и их изображения гендерных проблем в культуре коренных американцев.

Шерман Алекси

Шерман Алекси (р. 1966) стала одним из самых выдающихся американских писателей поколения, последовавшего за Силко. Произведения Алекси включают сборники стихов («Бизнес причудливых танцев» ), рассказов («Одинокий рейнджер» и «Тонто Кулачный бой на небесах»), и романов (например, «Убийца индейцев») . Алекси адаптировал свой сборник рассказов для экрана в фильме 1998 года под названием « дымовых сигнала».«Дымовые сигналы » был направлен

Сравнить и сопоставить

  • 1970-е: Роман Силко Церемония (1977) был первым романом индейской женщины, когда-либо опубликованным.

    1990-е: Известность получили несколько женщин-писательниц из числа коренных американцев, в том числе Паула Ганн Аллен, чей первый роман «Женщина, владевшая тенями», , был опубликован в 1983 году, и Луиза Эрдрич, чей первый роман Любовная медицина, был опубликован в 1984 году.

  • 1970-е: Движение за права коренных американцев, впервые официально организованное в 1968 году как Движение американских индейцев (ДАИ), все еще находилось на ранней стадии. Коренных американцев волновали такие вопросы, как возвращение земли, украденной у них правительством США, возвращение культурных артефактов и человеческих останков, разграбленных белыми антропологами и коллекционерами и помещенных в музеи; и право исповедовать духовные традиции на священной земле, среди многих других проблем.

    1990-е: Хотя AIM была распущена в начале 1980-х, коренные американцы в Северной Америке добились определенного успеха в реализации своих требований гражданских прав.

  • 1970-е: Вплоть до 1978 года правительство США прилагало мало усилий для защиты свободы проведения традиционных религиозных церемоний среди многих индейских племен.

    1990-е: Вступил в силу ряд федеральных законов, направленных на защиту и сохранение культур коренных американцев, в том числе Закон о защите могил коренных американцев и репатриации 1990 года.

  • 1970-е: Никогда еще не было крупного кинофильма, написанного и снятого исключительно коренными американцами, в котором коренные американцы играли бы все важные роли.

    1990-е: В 1998 году фильм «Дымовые сигналы», , адаптированный писателем Шерманом Алекси из его собственного сборника рассказов, стал первым крупным фильмом, написанным и снятым коренными американцами, и в нем (почти) все коренные американцы. .

Коренной американец Крис Эйр и с участием индейского актера Гэри Фармера.Это был первый крупный фильм, написанный и снятый исключительно коренными американцами, в котором все главные роли исполнялись исключительно коренными американцами.

Движение американских индейцев

История Силко была написана на волне значительной политической активности коренных американцев. Вдохновленные движением за гражданские права, возглавляемым афроамериканцами, коренные американцы в 1960-х годах начали прилагать все более организованные усилия для преодоления культурного угнетения. Движение американских индейцев (AIM) было основано в Миннеаполисе, штат Миннесота, в 1968 году четырьмя мужчинами из числа коренных американцев.AIM организовала три получивших широкую огласку акции протеста в начале 1970-х годов, включая оккупацию острова Алькатрас (в заливе Сан-Франциско) на девятнадцать месяцев в 1969–1971 годах; марш на Вашингтон, округ Колумбия, в 1972 году; и акция протеста на историческом месте битвы в Вундед-Ни в резервации Пайн-Ридж в Южной Дакоте в 1973 году. Вундед-Ни — это место, где более 200 индейцев сиу были убиты американскими войсками в 1890 году, что стало окончательным поражением коренных американцев. Соединенными Штатами.С 27 февраля по 8 мая 1973 года 200 членов AIM силой захватили деревню резервации в знак протеста против политики США в отношении коренных американцев. Протест перерос в насилие, когда члены AIM были окружены федеральными маршалами, а осада закончилась капитуляцией коренных американцев после того, как двое индейцев были убиты, а один из федеральных маршалов тяжело ранен. Однако члены AIM добились внимания со стороны правительства США к их опасениям. AIM была расформирована в начале 1980-х годов.

Языки коренных американцев

Одной из тем «Колыбельной» является языковой барьер между индейской женщиной и белыми властями, язык которых она не понимает. Забота Силко о культуре и традициях коренных американцев в современном мире включает в себя желание сохранить стили речи коренных американцев, если не сам язык. Согласно Encyclopaedia Britannica Online, , до прихода европейцев в Северной Америке изначально существовало до 300 различных коренных языков.В 1962 году по оценкам насчитывалось около 200 из тех, кто все еще говорил. Хотя нет четкого понимания корней коренных североамериканских языков, лингвисты разделили их примерно на 60 различных языковых семей.

Индейцы пуэбло

Культурное наследие Силко является частью индейской лагуны пуэбло. Культура пуэбло прослеживается еще в первом тысячелетии нашей эры. Индейцы пуэбло известны древними жилыми сооружениями, которые они построили на склонах скал, начиная с шестого века, и расположенными в том месте, где сейчас находится пересечение Аризоны. Нью-Мексико, Колорадо и Юта.Самые известные из них расположены в национальном парке Меса-Верде, штат Колорадо. Согласно Encyclopaedia Britannic Online, Cliff Palace, самое большое из оставшихся сооружений, вмещало до 250 человек в 217 комнатах. Они были заселены с одиннадцатого по тринадцатый век, после чего большинство пуэбло мигрировали на юг, на территорию нынешнего Нью-Мексико. Семья Силко, вероятно, является потомком этого первоначального племени. Общая численность индейцев в Нью-Мексико, где родился Силко, составляет менее десяти процентов и включает в себя большую резервацию навахо, а также индейцев пуэбло, живущих на земельных участках.

Права коренных американцев

В 1978 году федеральное правительство приняло Закон о свободе вероисповедания американских индейцев как обязательство защищать и сохранять племенные ритуалы, которые часто связаны со священной землей в определенных местах. В 1979 году Конгресс принял Закон о защите археологических ресурсов, который защищает культуры коренных американцев от вывоза культурных артефактов археологами и другими коллекционерами. В 1990 году Закон о защите могил коренных американцев и репатриации (NAGPRA) призвал к возвращению тысяч священных предметов и человеческих останков их законным племенным владельцам.

Силко широко известна как одна из самых важных индейских писательниц своего поколения. Со своим первым романом « Церемония » (1977) она стала первой индейской женщиной, когда-либо опубликовавшей роман. Паула Ганн Аллен пошла по ее стопам, опубликовав книгу «Женщина, владевшая тенями » в 1983 году, как и Луиза Эрдрич со своим романом «Лекарство от любви » в 1984 году. Силко связана с поколением писателей коренных американцев, появившихся в 1970-е годы, то, что в литературе называют индейским ренессансом.Силко был связан с другими писателями этого возрождения, такими как Скотт Момадей, Джеймс Уэлч и Джеральд Визенор.

Первой значимой публикацией Силко, когда она еще училась в колледже, был рассказ «Человек, который посылает дождевые тучи», который с тех пор несколько раз был включен в антологию. Ее первая книга стихов, Laguna Woman, , в которой упоминается ее наследие как часть индейской лагуны пуэбло, была опубликована в 1974 году. Дождевые облака, , название которой взято из рассказа Силко.Помимо заглавного рассказа, в антологию вошли еще несколько ее произведений.

Публикация ее первого романа Ceremony, в 1977 году привлекла к ней широкое внимание критиков и признание. Церемония рассказывает о главном герое Тайо, который, возвращаясь с боя во Второй мировой войне, должен примирить свой личный опыт войны со своим традиционным наследием коренных американцев. Сборник Силко Рассказчик, , опубликованный в 1981 году, включает некоторые из ее более ранних стихов из Laguna Woman, , а также автобиографические воспоминания, рассказы, песни и новые стихи, а также фотографии ее семьи и предков, сделанные ее отцом. , который является профессиональным фотографом.В этом переплетении различных литературных форм Силко попытался уловить формы повествования устной традиции в культуре коренных американцев. Рассказ «Колыбельная» — один из самых известных в сборнике Рассказчик , он был включен в сборники «Лучшие американские рассказы 1985 года», , а также в Антологию женской литературы Нортона . В том же 1985 году личные переписки Силко с поэтом Джеймсом А. Райтом, с которым она встречалась лишь дважды перед его смертью, были опубликованы в книге под названием « С нежностью и силой кружева ».

В 1983 году Силко получил выдающуюся премию Фонда Макартура в размере 176 000 долларов. Это позволило ей полностью посвятить себя своему следующему роману, Альманах мертвых, , на написание которого ушло почти десять лет и который был опубликован в 1991 году. Он имеет эпические масштабы и включает в себя широкий круг персонажей. Он охватывает пять столетий конфликта между культурами коренных американцев и европейцев, уделяя особое внимание семье смешанной расы. Альманах мертвых получил неоднозначную реакцию критиков.В то время как одни высоко оценили роман за его мифические элементы, другие критиковали его за разросшуюся структуру и недостаточно развитую характеристику. В 1996 году Силко опубликовала сборник своих собственных эссе под названием « Желтая женщина и красота духа: очерки о жизни коренных американцев сегодня», , в котором обсуждаются традиции, философия и политика коренных американцев. Ее роман «Сады в дюнах » был опубликован в 1999 году. В нем рассказывается о характере Индиго, индейской женщины, которая убегает из государственной школы для белых и в конечном итоге путешествует по Европе, Англии и Бразилии.

Работы Силко известны тем, как ее персонажи включают индейские традиции и ритуалы в контекст опыта современной индейской жизни. Ее особенно интересовала роль рассказчика в культуре коренных американцев и преобразующая сила самого акта рассказывания историй. Ее стиль письма был попыткой представить литературную традицию коренных американцев в письменной английской форме, переплетая мемуары, песни, стихи и фотографии в нелинейное повествование.Персонажи Силко, имеющие смешанное англо-индейское наследие, часто принадлежат к смешанной расе, и им приходится изо всех сил пытаться примирить свое двойное культурное наследие. Узнав многое о своем культурном наследии Laguna Pueblo от своей бабушки и других родственниц, Силко часто сосредотачивается на темах того, как местная культура передается из поколения в поколение. Она объяснила, что культура индейцев пуэбло во многих отношениях матриархальна и что женщины и мужчины не страдают от гендерного неравенства, характерного для англоязычной культуры.

Лиз Брент

Брент имеет докторскую степень. в американской культуре, специализируясь на исследованиях кино, из Мичиганского университета. Она писатель-фрилансер и ведет курсы по американскому кино. В следующем эссе она обсуждает тему культурных потерь в «Колыбельной». История Силко иллюстрирует чувство потери, которое испытала одна индейская женщина от рук белых авторитетных фигур.Оглядываясь на самые разрушительные события своей жизни, главная героиня Айя оплакивает потерю традиций, языка и семьи, которую испытали многие коренные американцы в двадцатом веке. В то же время, однако, Айя, как и многие персонажи Силко, способна сочетать традиционные элементы с современными культурными элементами, чтобы придать своей жизни смысл.

Язык как носитель культуры занимает центральное место в переживании Аей утраты на протяжении всей ее жизни. Языковой барьер между Аей и белыми врачами, которые в конце концов забрали ее детей, является важным фактором в опыте Айи.Поскольку она не говорит на их языке, она понятия не имеет, зачем они пришли к ней домой. В рассказе упоминается, что это было «еще до того, как они наняли женщин навахо, чтобы они шли с ними в качестве переводчиков». Это подчеркивает тот факт, что врачи не удосужились найти кого-то, кто мог бы перевести для них, чтобы объяснить Айе, что именно они хотели. Кроме того, она не может прочитать контракт, который они хотят, чтобы она подписала. Она видит только то, что ей навязывают его запугивающим образом, и что к ее детям относятся, как животное к своей добыче: «Они были в форме цвета хаки и махали ей бумагами и черной шариковой ручкой, пытаясь чтобы она понимала их английские слова.Она испугалась того, как они смотрели на детей, как ящерица наблюдает за мухой».

Ая, однако, научилась у своего мужа, как писать свое имя по-английски. Отчасти потому, что она гордится этой новой способностью, она подписывает документы, которые они ей кладут. «Ая видела, что они хотят, чтобы она подписала документы, а Чато научил ее подписывать свое имя. Это было то, чем она гордилась. Она только хотела, чтобы они ушли и отвели глаза от ее детей». Таким образом, способность врачей обманом заставить ее отказаться от своих детей зависит от языкового барьера несколькими способами.Для Айи оказалось хуже немного знать английский (достаточно только для того, чтобы подписать свое имя), чем вообще не знать английского.

Этот инцидент приводит к расколу между Аей и ее мужем Чато. Чато научилась говорить по-английски, по-видимому, чтобы лучше жить в мире, где доминируют белые, и поэтому она обвиняет Чато в краже ее детей белыми властями: «Она ненавидела Чато не потому, что он позволил полицейскому и врачам посадил кричащих детей в правительственную машину, а потому что он научил ее расписываться своим именем.Для Айи изучение английского языка или любая попытка ассимиляции в белом мире приносит больше вреда, чем пользы: «Потому что это было похоже на то, как старые рассказывали ей об изучении их языка или любого из их способов: это подвергало тебя опасности». Гнев Аи на своего мужа за то, что он выучил английский, и ее самодовольство в вере в то, что ассимиляция не приносит никакой пользы, выражается в ее реакции на то, что Чато был уволен белым владельцем ранчо и выгнан из их дома, когда его сочли слишком старым для работы. : «Это удовлетворило ее.Чтобы увидеть, как белый человек отплатил Чато за годы верности и работы. Вся прекрасно звучащая английская речь Чато ничего не изменила.

Сильная ассоциация с языком как носителем культуры — и утрата языка как утрата культуры — наиболее остра в нескольких кратких визитах Айи к своим детям после того, как их забрали у нее. Когда белая женщина впервые привела Дэнни и Эллу навестить ее, Дэнни все еще свободно говорит на своем родном навахо и может поддерживать чувство связи со своей матерью.Однако дом коренных американцев, а также язык навахо воспринимаются белой женщиной как негативное влияние, непригодная среда для воспитания детей. Белая женщина «была напугана тем, что увидела внутри (полоски оленины, сушащиеся на веревке под потолком, и дети, возбужденно бормочущие на незнакомом ей языке»). родной язык означает, что они настолько ассимилировались с белой культурой, что не могут общаться даже с собственной матерью.В то время как Элла, маленький ребенок, смотрит на нее, как будто она была незнакомкой, Айя «весело» говорит с Дэнни. Но «когда он пытался ответить ей, он, казалось, не мог вспомнить, и он говорил английскими словами с навахо». Из-за этого языкового барьера чувство отчужденности Айи от собственных детей настолько сильно, что она даже не прощается с ними.

Что читать дальше?

  • Церемония (1977) Лесли Мармон Силко. Переплетает поэзию свободного стиха с повествовательной прозой.Тайо, ветеран Второй мировой войны смешанного англо-индийского происхождения, возвращается в резервацию после войны, психически раненный военным опытом. Отвергая алкоголь и другие развлечения, Тайо должен смириться со своим культурным наследием в процессе духовного и психологического исцеления.
  • Рассказчик (1981) Лесли Мармон Силко. Сборник автобиографических воспоминаний, рассказов, стихов, песен и фотографий о роли повествования и рассказчика в современной культуре коренных американцев.
  • Одинокий рейнджер и Тонто Кулачный бой на небесах (1993) Шермана Алекси, индейского писателя. Сборник рассказов о детстве в индейской резервации Кёр-д’Ален в Вашингтоне. Касается роли как популярной американской культуры, так и традиций коренных американцев в формировании современной индейской идентичности.
  • Love Medicine (1984) Луизы Эрдрич. Один из самых известных романов одного из самых выдающихся индейских писателей эпохи индейского литературного возрождения.Эрдрич получила Национальную премию кружка книжных критиков за свой первый роман, который состоит из четырнадцати взаимосвязанных историй, рассказанных семью разными членами сообщества Черепашьей горы Чиппава.
  • Женщина, владевшая тенями (1983) Паулы Ганн Аллен. Роман, в котором главная героиня смешанного англо-индийского происхождения борется со своим этническим наследием и своей сексуальной идентичностью лесбиянки.
  • Лесли Мармон Силко: Сборник критических эссе (1999) Лесли Мармон Силко.Последняя научно-популярная работа Силко, состоящая из критических эссе.
  • Песня черепахи: литература американских индейцев, 1974–1994 (1996) под редакцией и с введением Паулы Ганн Аллен. Сборник современной поэзии и рассказов американских индейцев, в том числе «История Тони» Лесли Мармона Силко.
  • Желтая женщина и красота духа: очерки жизни коренных американцев сегодня (1997) Лесли Мармон Силко. Включает очерки по философии коренных американцев, фольклору и социальным условиям.
  • С нежностью и силой кружева: письма Лесли Мармона Силко и Джеймса Райта (1986) Лесли Мармона Силко и Джеймса Райта. Сборник личных переписок между Силко и поэтом Джеймсом Райтом, которые до смерти Райта встречались лично только дважды.
  • Носители колеса мечты: современная поэзия коренных американцев (1975) под редакцией Дуэйна Ниатума. Сборник стихов современных американских писателей, в том числе Лесли Мармона Силко.
  • Человек, который посылает дождевые облака: современные истории американских индейцев (1974) под редакцией Кеннета Розена. Ранний сборник рассказов писателей индейского литературного возрождения 1970-х годов. Включает в себя ранний рассказ Силко «Человек, посылающий дождевые облака», в честь которого книга и была названа. Критическое внимание к этой книге помогло добиться раннего признания работы Силко.

Утрата традиций, которую Айя переживает от рук белых, частично передается через мотив одеяла, которым она заворачивается вокруг себя в начале истории и вокруг своего умирающего мужа в конце истории.Мотив — это второстепенная тема или элемент, который повторяется на протяжении всего

«Смерть Джимми и переезд Эллы и Дэнни из ее дома, таким образом, являются ее самыми болезненными потерями, потому что они представляют собой не просто потерю близких людей до смерти , а потеря целой культуры в руках белой культуры».

история, приобретающая значение с каждым новым появлением. Одеяло — ключевой мотив в этой истории, поскольку оно связывает Аю с ее бабушкой, а также с ее мертвым сыном Джимми. Одеяло смешивает образы традиционной культуры коренных американцев с современной американской культурой таким образом, что это становится значимым для Ая.Работы Силко часто известны тем, как ее персонажи создают смысл в своей жизни посредством таких слияний традиционной и современной культуры.

Сидя, прислонившись к дереву и наблюдая за снегом в начале истории, Айя укутывается в старое армейское одеяло, чтобы согреться. Одеяло является напоминанием о ее сыне Джимми, который прислал ей его, когда служил на войне. Айя вспоминает тот день, когда белый человек подошел к их двери, чтобы сообщить им, что Джимми погиб в результате крушения вертолета.Хотя одеяло исходит от правительства США, которое несет ответственность за смерть Джимми, а также за смерть тысяч коренных американцев в девятнадцатом веке, оно имеет большое значение для Айи. Армейское одеяло имеет большую сентиментальную ценность, так как является материальным напоминанием о Джимми, тело которого так и не нашли. Когда она идет искать своего мужа в баре для белых мужчин, обстановка явно неблагоприятная для нее, Айя находит утешение в старом одеяле: «Запах мокрой шерсти напомнил ей о новорожденных козлах в начале марта, принесенных внутрь, чтобы согреться. Огонь.Она чувствовала себя спокойно».

Армейское одеяло Джимми также напоминает Айе о более счастливых временах, когда она сидела на улице, пока ее мать плела одеяла на большом ткацком станке, а бабушка пряла пряжу из сырой шерсти. Воспоминания Аи об изготовлении этих традиционных одеял выражены в богатых, красочных образах: «Она наблюдала, как они красили пряжу в кипящих черных горшках, наполненных лепестками мускатного тростника, ягодами можжевельника и шалфеем». Сами одеяла описываются с точки зрения тепла и комфорта, которые они приносили: «Одеяла, которые сшила ее мать, были мягкими и сотканы так туго, что дождь скатывался с них, как птичьи перья.Ая вспомнила, как тепло спала холодными ветреными ночами, завернувшись в одеяла своей матери на песчаном полу хогана». Традиционное одеяло, сотканное вручную с нуля женщинами в семье, также служит метафорой передачи устной традиции между поколениями женщин — так же, как ее мать и бабушка ткали одеяла традиционным способом, так и Айя продолжает традиция плетения сказки в стиле устной традиции.

Старое армейское одеяло становится еще более значимым в конце истории, когда Айя заворачивает в него своего мужа, лежащего, свернувшись калачиком, перед смертью в снегу.Завернув его в армейское одеяло, подаренное ей Джимми, и напевая традиционную колыбельную, которой научила ее бабушка, Айя сочетает элементы индейской традиции с важными личными ассоциациями из современной культуры, утешая своего мужа, когда он умирает. Исполняя колыбельную, Айя продолжает важный элемент культуры коренных американцев, воплощенный в языке. Пение колыбельной во время заворачивания Чато в одеяло также скрепляет метафору традиционного плетения одеял с устной традицией песен и рассказывания историй.Ая символически переплетает современную культуру белых (представленную в армейском одеяле) с традиционной культурой коренных американцев (колыбельная и, по ассоциации, традиция изготовления одеял). Мотив одеяла — важный элемент этой истории, потому что он выражает озабоченность Силко способами, которыми коренные американцы могут сочетать традиционную и современную культуру, чтобы создать смысл в своей жизни.

Жизнь Аи характеризуется серией травмирующих потерь членов ее семьи от рук белой культуры.Потеря традиционной культуры, потеря родного языка и потеря семьи вызваны ее встречами с белой культурой. Ее сын Джимми погибает на войне, сражаясь на стороне правительства США, того самого правительства, которое несет ответственность за уничтожение его родной культуры. Ая теряет двух своих младших детей, Дэнни и Эллу, когда их увозят в государственное учреждение. Их удаление из семейного дома в конечном итоге приводит к их отчуждению от родной культуры и языка, а также от своей семьи.

Этим травмирующим потерям противопоставлено захоронение двух младенцев Айи, которые не выжили. Айе было легче смириться со смертью двух своих младенцев, когда она смогла похоронить их традиционным способом на их родной земле, чем смириться с кражей своих детей белой культурой: «Это было хуже, чем если бы они умерла: потерять детей и знать, что где-то, в месте под названием Колорадо, в месте, полном больных и умирающих незнакомцев, ее дети остались без нее.Напротив, захоронение двух младенцев становится воплощением традиции и ритуала, который позволяет Айе исцелиться от утраты:

Она сама несла их к валунам и огромным обломкам утеса, которые давным-давно рухнули. из Лонг Меса; она положила их в расщелины песчаника и зарыла в мелкий коричневый песок с круглыми кварцевыми камешками, которые дождем смыло с холмов.

Смерть Джимми и переезд Эллы и Дэнни из ее дома, таким образом, являются ее самыми болезненными потерями, потому что они представляют собой не только смерть близких, но и потерю всей культуры в руках белая культура.

Хотя история заканчивается смертью Чато, это не самая важная потеря, которую Айя переживает в отношениях с мужем. Скорее, это их встречи с белой культурой, которые приводят к отчуждению между ними. После того, как ее детей забрали, и Ая обвиняет Чато в том, что он научил ее подписывать свое имя, она больше не спит с ним в одной постели. Она даже спит на улице, пока не наступит зима, и ее единственным утешением является армейское одеяло, подаренное ей Джимми. Чувства Аи к Чато так и не оправились от травмы, вызванной потерей Дэнни и Эллы.Незадолго до смерти Чато, когда они вместе идут по снегу, Айя смотрит на него как на чужого, настолько велико ее чувство отчужденности от него: «Этот человек чужой; сорок лет она улыбалась ему и готовила ему еду, а он оставался чужим». Тем не менее, смерть Чато в конце истории становится последним эпизодом в череде потерь, которые Ая понес от рук белой культуры: утрата традиций, утрата языка и потеря семьи. Когда пожилая пара сидит вместе на снегу, незадолго до того, как он сворачивается и умирает, Айя приглашает своего отчужденного мужа в складки армейского одеяла, символически приглашая его вернуться в тепло традиций и семьи, которые олицетворяет для нее одеяло: « Она предложила ему половину одеяла, и они сели вместе.Когда Чато ложится и сворачивается в снегу, заворачивая его в армейское одеяло Джимми и напевая колыбельную, выученную у бабушки, Ая символически примиряет все эти потери через продолжение устной традиции.

Источник: Лиз Брент, для Рассказы для студентов, Гейл, 2000.

Эрика Тайбл

Тайбл имеет степень магистра писательского мастерства на английском языке и писала для различных образовательных издательств. В следующем эссе она обсуждает несколько голосов и ритуал чтения как средство создания смысла в «Колыбельной.”

Лесли Мармон Силко, один из ведущих авторов литературного ренессанса коренных американцев 1970-х годов, должна сочетать западные литературные жанры с устной традицией ее корней в Лагуна-Пуэбло. В результате получается повествование, основанное на двух литературных мирах: в традициях коренных американцев и в мире современной Америки. В ее работах мир прошлого встречается с настоящим творчески, если не противоречиво. В ее сборнике стихов, рассказов и научно-популярной литературы Рассказчик, используются смешанные жанры и голоса в попытке поместить устную традицию на страницу.Полученное повествование имитирует обмен устным повествованием и создает уникальный опыт чтения. Силко стремится научить читателей читать этот тип произведений, многоголосый и культурно разнообразный. Во втором рассказе сборника «Колыбельная» много примеров этого многоголосого, смешанного дискурса. В «Колыбельной» истории и воспоминания главного героя Аи вступают в диалог с читателем и инициируют создание смысла посредством акта или ритуала чтения.

Главная героиня Лесли Мармон Силко, Айя, в своем рассказе «Колыбельная» наблюдает, как «широкий пушистый снег неуклонно засыпает ее следы, пока направление, откуда она пришла, не исчезло». В реальном времени падающий снег длится всего несколько часов, капсула истории, но в эти часы мы переживаем процесс горя индейской женщины. В западной критической традиции читатель может испытать стадии горя Аи, сформулированные психологом Элизабет Кюблер-Росс в ее книге «О смерти и умирании ».Айя следует теории горя Кублера-Росса в цикле отрицания, гнева, отчаяния и, наконец, примирения. Особый талант Силко в «Колыбельной» и во всей коллекции Рассказчик заключается в том, чтобы вовлечь читателя в текст через ожидаемую дискуссию, основанную на западной традиции, такой как теория Кублера-Росса о процессе горя, а затем перевернуть эту дискуссию так, чтобы она могла выражать кросс-культурные цели. Получившийся голос представляет собой «смешанный» дискурс, смешивающий уникальное

«Ая путешествует по своим историям до самой смерти.Она умирает, и читатели отправляются в конец ее истории, которая становится, говоря словами поэмы, всеобщей историей. Это песня непрерывности, спетая умирающей женщиной о живой истории, в которой она всего лишь маленькая часть».

Голос коренных американцев и западный англоязычный голос, привлекающий читателей на многих уровнях. Как следы Аи засыпаны снегом до тех пор, пока она больше не знает, откуда она пришла и куда идет, так же и читатели, поскольку они отказываются от строгого англо- или традиционно западного инструмента интерпретации и сталкиваются с текстом как с обоими. Коренной американец и современный американец.

Силко в выступлении под названием «Язык и литература с точки зрения индейцев пуэбло» сказал, что «считается, что большая часть истории находится внутри слушателя, и роль рассказчика состоит в том, чтобы вытянуть историю из слушателей. ” В случае с «Колыбельной» слушатель является читателем и должен придумать собственное значение текста. Смешанный дискурс как инструмент позволяет создавать смыслы в разнообразной популяции читателей и ставит перед писателями-индейцами серьезную задачу, заключающуюся в том, чтобы научить читателей читать такого рода произведения как на традиционном англо-американском уровне, так и на уровне коренных американцев.Ритуал чтения или взаимодействие читателя с написанными словами уподобляется событию рассказывания историй и является событием, создающим смысл. Silko стремится помочь этому наполненному смыслом опыту во всей коллекции Рассказчик и в «Колыбельной».

Чтобы уловить идею «смешанного» дискурса в «Колыбельной» или того, который привлекает и вдохновляет читателей на различных культурных уровнях, читатели могут ввести текст в конце рассказа со стихотворением или колыбельной.Голос финального стихотворения принадлежит не главному герою и не рассказчику. Голос — это традиция, великая история мира. Во многих смыслах это репрезентативная история каждого. Читатели помещают историю Айи в универсальную историю поэмы, и в ходе этого они обнаруживают, что голос также оставляет читателю место, чтобы прочитать себя в поэме. В этом акте открытия читатели совершают путешествие, которое Силко больше всего хочет для них. Они переживают нарратив как ритуал.

Чтение как ритуал — непростая для понимания концепция. Паула Ганн Аллен, знаменитая писательница из числа коренных американцев, цитируется Линдой Крумхольц в книге «Аборигенные замыслы: Силко , рассказчик и посвящение читателя», говоря: «Ритуал можно определить как процедуру, целью которой является преобразование кого-либо или чего-либо из одного состояния или состояния к другому». Читатели могут использовать это определение ритуала, чтобы описать этапы горя, через которые проходит Айя, а также то, что происходит с ними самими, когда они переживают потери Айи.Благодаря развитию воспоминаний Айи читатели воспринимают истории как самообновляющиеся акты воображения, призванные уберечь культуры и идентичности от трагической участи быть потерянными для памяти. Дети Айи возвращаются к ней и в свой дом без памяти. не знают родного языка; они забыли свою историю. Они были преобразованы опасным и негативным образом. Их трансформация вызывает трансформацию для читателя. Крумхольц, ученый Силко, пишет в книге «Чтобы понять этот мир по-другому»: чтение и подрывная деятельность в «Рассказчике» Лесли Мармона Силко, , что ритуал «является ареной «другого», где сила тайны вытесняет силу социального». структура.Другими словами, то, что является чужим, в данном случае коренным американцем, получает значение через ритуал. Читатели переживают потери Айи и ее детей и узнают что-то новое о себе и мире. Сила Силко как автора заключается в подчеркивании не истории, а ритуала рассказывания историй и чтения как способа создания смысла для истории коренных американцев. Ая может пройти через этапы горя и прийти к примирению благодаря историям, которые она активно переживает за несколько часов в снегу.Ее акт воспоминания носит ритуальный характер, и благодаря этому ритуалу ее жизнь обретает смысл. Акт чтения читателем также становится ритуалом, который может инициировать глубокое культурное выживание, поскольку он или она понимает необходимость рассказов как путей к сохранению и выживанию настоящей культуры.

Являясь частью Рассказчик, «Колыбельная» находится в так называемом разделе «Выживание». Раздел посвящен потребности в историях как средстве выживания. В «Колыбельной» Силко просит читателя интерпретировать белую культуру на противоречивых уровнях.С одной стороны, англоязычное белое сообщество использует язык, который отнимает, что приводит к потере ее детей. Тем не менее, это тот же язык, который Силко выбирает для своей истории . Она использует английский как творческий инструмент, чтобы комментировать английский как деструктивный инструмент. Истории, рассказанные или написанные на английском языке, являются лучшими инструментами выживания для «другого» или иностранца, поскольку они используют язык угнетателя для активного создания смысла для маргинализированных жизней. Смешение голосов коренных американцев и различных жанров с традиционными западными теориями и письмом на английском языке позволяет ритуалу чтения формировать многочисленные и богатые значения текста.

Способность извлекать разные, а иногда и противоречивые интерпретации ритуала чтения — вот на что Силко опирается в своем повествовании. Согласно Эндрю Уигету в его статье «Идентичность, голос и авторитет: отношения художника и публики в индейской литературе», Силко не может писать традиции, потому что они будут искажены, неправильно поняты; она также не может создать что-то совершенно «Другое» или иностранное из «своих исторических и культурных запутанностей, потому что это пространство занято евро-американскими голосами.Как Silko справляется с этими вызовами, которые, казалось бы, совершенно парализуют? Она отрицает властный повествовательный голос, который, по словам Вигет, почти отрывает ее от западного представления об авторстве или авторитете автора и позволяет акту повествования, а не просто самим историям, создавать повествование. Она опирается на теорию чтения, пишет Крумхольц в книге «Родной дизайн: Рассказчик Силко и инициация читателей», «в которой ритуал имеет сходство с некоторыми теориями реакции читателя, которые описывают романы как места перемен.«Множественные жанры и голоса Силко требуют, чтобы читатель читал как ритуал или не понимал цель любого повествования, которая заключается в интеграции действия и изменения в нить общности.

Повествование становится захватывающим и плодотворным местом для читателей Silko. Реакция читателей на текст может быть такой же простой, как рассказывание историй и священный акт сохранения памяти. Это ритуальная трансформация, когда текст становится временем и местом возможности, где, как говорит Крумхольц в «Понимать мир по-другому», читатель «может пойти на воображаемый риск, который может изменить его или ее восприятие мира.Крумхольц пишет, что истории, рассказанные в Рассказчике и в «Колыбельной», «отражают решимость коренных американцев сопротивляться силам, разрушающим индейские семьи, традиции и интерпретации». Преобразующая цель текста состоит в том, чтобы выявить это сопротивление и, возможно, пригласить читателя, коренного или некоренного американца, принять активное участие в этом сопротивлении.

Трансформация, инициированная ритуалом чтения, принимает разные формы для читателей коренных американцев и неиндейцев.Крумхольц пишет: «То, что служит актом трансформации для неиндийского читателя, может служить подтверждением для индийского читателя». Другими словами, по мере того, как читатель создает смысл для текста, смысл может быть и будет разным для каждого читателя. Это, пожалуй, лучший пример успеха «смешанного» дискурса; это текст, который позволяет создавать смысл для самых разных читателей. Читатель, не являющийся коренным американцем, может обнаружить, что английский — это язык угнетателей, поскольку Ая, которая гордится своей способностью подписываться своим именем, затем подписывает своих детей.То, что, условно говоря, должно придавать силы, использование языка, становится инструментом угнетения. Для читателя-индейца та же самая иллюстрация может просто подтвердить то, что читатель уже знает и пережил. История предлагает читателю из числа коренных американцев сообщество, в то время как читателю, не являющемуся коренным американцем, одновременно предлагается новая перспектива.

Глагол, который представляет собой рассказывание историй, то есть взаимодействие текста и читателя, где создается смысл. В начале «Колыбельной» Ая описывается как старая женщина, чья жизнь превратилась в истории.Вот чего текст желает читателям, жизни, состоящей из историй, с которыми читатель постоянно взаимодействует. Айя путешествует по своим историям до самой смерти. Она умирает, и читатели отправляются в конец ее истории, которая становится, говоря словами поэмы, всеобщей историей. Это песня непрерывности, спетая умирающей женщиной о живой истории, в которой она всего лишь маленькая часть. Хотя традиционные англоязычные интерпретационные структуры делают истории коренных американцев бессмысленными или просто неуслышанными, на эту песню возлагают большие надежды.Поскольку он воплощает многоуровневый дискурс, он обращается к коллективному вам, кто есть Ая, кто есть Силко, кто есть каждый рассказчик, каждый персонаж и каждый читатель, сталкивающийся с текстом и переживающий его. «Земля — твоя мать, она держит тебя. Небо — твой отец, оно защищает тебя». В стихотворении читатели помещаются в пространство, в котором создаются и воссоздаются истории. Английский, который был языком угнетателя, забирается «другим», или иностранным языком, как средство усиления.Язык почитается за способность создавать и преобразовывать реальность, силу, которую Брайан Свон в своем предисловии к книге «Сглаживание почвы: очерки устной традиции коренных американцев» описывает как «порождающую», «таинство». Сила слова передается читателю и вызывает изменения в его или ее собственных взглядах. Затем взгляды читателей высвобождаются в литературном диалоге.

Дискурсы, этносы и различные «я», которые переносятся в историю как автор, персонаж и читатель, как обещает заключительная поэма, «всегда вместе.Читателей предупреждают и поощряют верить в силу этой истории, что находит отражение в утверждении Силко о том, что эти голоса и истории всегда были переплетены, что «никогда не было времени, когда это было не так». Большая надежда всей коллекции Рассказчик заключается в том, что никогда не будет времени, когда это будет не так, поскольку читатели учатся читать себя в направлении более глубокого смысла текстов, написанных несколькими и богатыми голосами.

Источник: Erika Taibl, для Short Stores for Student, Gale, 2000.

Сара Мэдсен Харди

Мэдсен Харди имеет докторскую степень по английской литературе и является внештатным писателем и редактором. В следующем эссе она обсуждает отношения между языком и силой в рассказе Силко «Колыбельная». через метель, чтобы забрать своего мужа Чато из бара, где он пропивает их ежемесячный чек на социальное обеспечение.В произведениях Силко трагедия уравновешивается красотой; Потеря и горечь шрамят жизнь Аи, но она поддерживается духовной связью с природой и ее циклами преемственности поколений. В «Колыбельной», как и во многих других своих работах, Силко прославляет силу культур коренных американцев, смешивая жанры и включая аспекты традиционных устных форм в свои произведения. «Одна из целей Силко… заключается в том, чтобы подчеркнуть преемственность ее литературного творчества с устной традицией, которую она впитала от своей бабушки и других членов семьи, — пишет Уильям К.Клементс в своей статье о Силко для Словаря литературной биографии . «Колыбельная» прославляет чистоту и силу связи Аи с ее наследием навахо, хотя и раскрывает цену ее бессилия в контексте более широкого англо-американского общества.

Силко сама по себе непримиримая «полукровка». Имея белое, мексиканское и индейское происхождение (лагуна), она всегда занимала два культурных мира и вела переговоры между ними. Выросшая в резервации, она получила образование в школе Бюро по делам индейцев и в частной католической школе.Даже когда эти неаборигены тренировали ее ум, на нее в равной степени влияли истории и традиции, переданные ее семьей и окружающим ее сообществом Лагуна. В нескольких ее работах, в первую очередь в ее знаменитом романе «Церемония », смешение англо- и индейской культур представлено как сила и форма выживания. Вполне логично, что кто-то с личной историей Силко будет отражать эту точку зрения, и сама ее работа предлагает пример такого культурного смешения. В Ceremony она трансформирует западную литературную форму романа, внедряя индейские концепции нелинейного сюжета и интегрируя примеры устной культуры коренных американцев. Рассказчик, Сборник, в котором появляется «Колыбельная», является еще одним примером многородового смешения — он смешивает поэзию, художественную литературу и фотографии, а также англо- и туземные формы и эстетику.

В Ceremony главный герой, как и Силко, имеет смешанное этническое происхождение и отражает гибридное культурное сознание, способное понимать чувства как коренных американцев, так и англичан. Но в «Колыбельной» Силко позволяет англоязычным читателям проникнуть в сознание женщины, полностью замкнутой в традиционных индейских системах верований и весьма подозрительно относящейся не только к господствующему англоязычному обществу, но и к тем, кто, подобно ее мужу, пытается оседлать два мира.Большая часть истории связана с разрывом связей Аи с членами ее семьи из-за вторжения более крупной и могущественной англо-американской культуры. На каждом этапе английский язык играет важную роль в разрыве связи, которая связывает Аю и ее семью вместе через их культурное наследие навахо. По мнению Ая, разрушительная сила англоязычной культуры наиболее ярко представлена ​​английским языком. «Это было похоже на то, как старые всегда говорили ей об изучении их языка или любого из их способов: это подвергало тебя опасности.В то время как Чато гордится своим владением английским языком, думая, что это принесет ему власть в мире белого человека, Ая видит, что это не так. Она видит, что, хотя это дает ему работу, это не защищает его от эксплуатации его белым работодателем как рабочего и не предотвращает его предательство и их бедность, когда Чато становится слишком старым, чтобы работать. Даже государственная проверка благосостояния приводит только к пьянству Чато. «Все прекрасно звучащие разговоры Чато по-английски ничего не изменили».

Язык также играет ключевую роль в переживании Айей потери своих детей.Когда ее первый сын, Джимми, погибает на войне, новость приходит через «человека в форме цвета хаки, отороченной золотом», который «дал им желтую бумажку» и сказал им — на английском, конечно, — что Джимми был мертв. Чато переводит для своей жены, говоря: «Джимми больше не вернется домой», и когда он говорил, он использовал слова, чтобы говорить о мертвых». Сообщение о смерти Джимми выявляет пропасть между индейским и англоязычным способами говорить — и, следовательно, думать — о мертвых. Из-за того, как он умер, и из-за того, как новости дошли до нее, смерть не кажется Айе реальной.Опосредованное расстоянием, государственными учреждениями и иностранным языком, это не является частью ритма жизни и смерти, который она знает и с которым у нее есть духовный способ справиться. «Не то чтобы Джимми умер. Он просто не вернулся».

Английский играет еще более важную роль в потере Аей двух оставшихся детей, Дэнни и Эллы, которые взяты под стражу правительственным агентством, когда у них положительный результат на туберкулез. Она боится врачей, которые приходят «в форме цвета хаки и размахивают перед ней бумагами и шариковой ручкой, пытаясь заставить ее понять их английские слова.Пытаясь заставить их оставить ее в покое, она подписывает своим именем формы, которые дают им законное право забрать детей. Она обвиняет Чато в том, что он научил ее писать свое имя, и отказывается спать рядом с ним в течение многих лет после этого. Оба ребенка выживают после болезни, но никогда не возвращаются на попечение Аи. Из-за предубеждений и бедности ее тихо считают непригодной. Тем временем, во время их кратких визитов, она чувствует, как ее дети ускользают от нее, от земли и языка, которые придают смысл жизни Аи.«Она знала, что их уже отучают от этих лавовых холмов и этого неба», — думает она после их первого визита домой. Во время их последнего визита, когда Айя заговорил с ним, Дэнни «казалось, не мог вспомнить, и он говорил английские слова, смешанные с навахо». Эта потеря для англоязычной культуры для Ая «хуже, чем если бы они умерли». Она теряла младенцев в младенчестве и хоронила их в близлежащих холмах. «Она несла их сама. . . [и] положили их в расщелины песчаника и закопали в мелкой кварцевой гальке, которую дождь смывал с холмов.Она терпела это, потому что они были с ней. Но она не могла вынести этой боли».

Для Айи жизнь — это цикл. В начале истории она тянется к снегу, «как ее собственные младенцы» — старуха, при смерти, снова становящаяся похожей на младенца. Этот снег напоминает ей о «новой шерсти, выстиранной перед тем, как ткач ее прядет» и возвращает ее память к шерсти, которую она наблюдала, как ее бабушка пряла давным-давно, когда она

остальные дети, Дэнни и Элла, взяты под стражу правительственным агентством, когда у них положительный результат теста на туберкулез.

был молод. Природа, земля и небо представляют преемственность с прошлым — с ее наследием, поколениями до нее и любимыми умершими. Таким образом, смерть для нее не является абсолютной потерей. Англоязычный мир, в котором частично обитает ее муж, лишает ее этой поддерживающей преемственности, принося потери более серьезные, чем даже смерть.

История заканчивается словами традиционной колыбельной, которую Ая поет своему бывшему мужу, когда он, потеряв сознание в пьяном виде, замерзает насмерть под трансцендентно прекрасным ночным небом.Эта колыбельная имеет простой текст, но сложный статус в контексте истории, которая ее продолжает. Колыбельная одновременно является искренней данью культурной преемственности коренных американцев и ироничным заявлением обо всем, что потерял Айя. Предназначенный для того, чтобы убаюкать ребенка, он убаюкивает человека до смерти. «Земля — твоя мать, / она держит тебя. / Небо — твой отец, / оно тебя оберегает», — начинается оно. С одной стороны, это правда. После смерти Чато не теряется для Айи так радикально, как Джимми, Дэнни и Элла.Он с ней. Земля, на которой лежит Чато, и ледяное небо над ним, с «чистотой полумесяца и звезд» и «силой звезд Ориона» мягко выводят его из безнадежной жизни, столь скомпрометированной его уступками Англо. способы. Его смерть, таким образом, является своего рода возвращением к ней.

«Мы всегда вместе / Мы всегда вместе / Никогда не было времени / Когда это / было не так». Эти слова одновременно верны — в духовном смысле Чато и Ая помирились — и душераздирающе лживы.Ая потеряла всю свою семью и теперь одна в мире, в мире, в котором быть «всегда вместе», через вечный цикл рождения, жизни и смерти, уже нельзя. Мать и ребенок, муж и жена, люди и земля разлучены системами верований и силой, связанными с английским языком. Даже когда Силко стремится к ощущению непрерывности и завершенности, завершая историю колыбельной, ирония в тексте подчеркивает темы прерывности и утраты истории.И, учитывая чувства Айи к предательской природе английского языка, еще более иронично то, что Силко переводит колыбельную навахо на английский язык для своей преимущественно англоязычной читающей публики. В то время как многие читатели и критики — как англичане, так и коренные американцы — могут оценить культурный перевод Силко опыта Аи и ее дословный перевод прекрасной колыбельной навахо, именно такой перевод, по мнению Айи, разбил ее семью и ее сердце.

Источник: Сара Мэдсен Харди для рассказов для студентов, Гейл, 2000.

Крумхольц, Линда, «Родной дизайн: рассказчик Силко и посвящение читателя», в Лесли Мармон Силко: Сборник критических эссе, под редакцией Луизы Бернетт и Джеймса Торсена, Альбукерке: University of New Mexico Press, 1999, стр. 63–86.

____, «Чтобы понять этот мир по-другому»: чтение и подрывная деятельность в рассказе Лесли Мармона Силко, Ariel, Vol. 25, № 1, январь 1994 г., стр. 89–113.

Кублер-Росс, Элизабет, О смерти и умирании, Нью-Йорк: MacMillan, 1969.

«Национальный парк Меса-Верде», Encyclopaedia Britannica Online, Проверено 22 марта 2000 года.

«Нью-Мексико», в Encyclopaedia Britannica Online, Проверено 22 марта 2000 г.

«Языки североамериканских индейцев», Encyclopaedia Britannica Online, Проверено 22 марта 2000 г.

Силко, Лесли Мармон, «Язык и литература с точки зрения индейцев пуэбло», Beauty, Vol. 50.

Суонн, Брайан, Введение, Сглаживание почвы: Очерки устной литературы коренных американцев, под редакцией Брэйна Суонна, Беркли: University of California Press, 1983, стр.xi–xix.

Вигет, Эндрю, «Идентичность, голос и авторитет: отношения между художником и аудиторией в литературе коренных американцев», в World Literature Today, Vol. 66, № 2, весна 1992 г., стр. 258–263.

Браун, Уэсли и Эми Линг, редакторы, Imagining America: Stories from the Promised Land, New York: Persea Books, 1991. Америка. Включает «Американскую лошадь» Лесли Мармона Силко.

Coltelli, Laura, ed., Winged Words, American Indian Writers Speak, Lincoln: University of Nebraska Books, 1990.

Сборник интервью с современными писателями из числа коренных американцев, включая Лесли Мармона Силко. Эта книга является частью серии под названием «Жизнь американских индейцев».

Гаттузо, Джон, изд., Круг наций: голоса и видения американских индейцев / коренных писателей и фотографов Северной Америки, Хиллсборо, Орегон: Издательство Beyond Words, 1993.

Коллекция литературы и фотографий коренных американцев. Включает нападающего Лесли Мармона Силко.

Яскоски, Хелен, Лесли Мармон Силко: исследование короткометражных произведений, Нью-Йорк: Twayne Publishers, 1998. контекст истории коренных американцев ХХ века.

Нельсон, Роберт М., Место и видение: функция ландшафта в художественной литературе коренных американцев, Нью-Йорк: Питер Лэнг, 1993.

Обсуждает работы Н. Скотта Момадей, Джеймса Уэлча и Лесли Мармона Силко с точки зрения их изображения пейзажа. Обложки романа Силко Церемония .

Ортис, Саймон Дж., изд., Talk for the Generations: Native Writers on Writing, Tucson: University of Arizona Press, 1998.

процесс написания. Включает главу Лесли Мармона Силко под названием «Внутренние и внешние пейзажи: истории миграции пуэбло».

Roalf, ed., Strong Hearts: Native American Visions and Voices, New York, NY: Aperture, 1995.

Описано на обложке книги как «первое всеобъемлющее собрание современной фотографии коренных американцев. ” Включает фотоэссе Лесли Мармона Силко под названием «Эссе о камнях».

Сальер, Грегори, Лесли Мармон Силко, Нью-Йорк: Твейн, 1997.

Включает биографическую информацию о Лесли Мармон Силко, а также критические эссе по каждой из ее основных работ.

Trafzer, Clifford E., ed., Earth Song, Sky Spirit: Short Stories of the Contemporary Native American Experience, New York: Doubleday, 1993. на современном опыте коренных американцев. Включает «Возвращение буйвола» Лесли Мармона Силко.

Вели, Алан, Р., изд., Молния внутри: антология современной художественной литературы американских индейцев, Линкольн: University of Nebraska Press, 1991.

Сборник рассказов современных коренных американцев. Включает «Человека, посылающего дождевые облака» Лесли Мармона Силко.

Колыбельная для младенцев и детей — Колыбельная Baby And Child

  • НОСКИ

  • по колено, кружево, с бантиками, что угодно!
  • МАЛЕНЬКИЕ СОНИ

  • самая мягкая пижама, которую вы когда-либо найдете
  • ООО ПРОДУКТЫ

  • творите, развлекаясь!

НОСКИ

по колено, кружево, с бантиками, что угодно! купить сейчас

МАЛЕНЬКИЕ СОНИ

самая мягкая пижама, которую вы когда-либо найдете купить сейчас

ООО ПРОДУКТЫ

творите, развлекаясь! купить сейчас
ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАШЕЙ VIP-ГРУППЕ В FACEBOOK

Присоединяйтесь к нашей официальной VIP-группе Lullaby Baby Child.Узнавайте первыми о наших последних поступлениях, эксклюзивных VIP-скидках, подарках и многом другом. Добро пожаловать!

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

Добро пожаловать на наш сайт, и если вы уроженец Браунсвилля, мы также приглашаем вас посетить наш магазин по адресу: 800 N Expressway Suite 46 Brownsville, TX 78521.Мы очень рады, что вы читаете это сообщение прямо здесь! Счастливые покупки!

Используйте стрелки влево/вправо для перемещения по слайд-шоу или проведите пальцем влево/вправо при использовании мобильного устройства

«Колыбельная вечно возвращающихся» Сарабджита Гарчи

В этой колонке Сайкат Маджумдар обсуждает книги из Индии, которым не уделялось должного внимания.

¤

Без конкретного нет опыта, а без абстрактного нет понимания.Конкретное и абстрактное, часто рассматриваемые как два полюса в творческом использовании языка, создают непрекращающееся напряжение, которое является самой душой читательского опыта. Это верно для всех литературных форм — в художественной литературе это иногда проявляется в отношении между использованием телескопических и микроскопических линз. Но сострадательное и чувственное отношение между конкретным и абстрактным есть самое бьющееся сердце некоторых видов стихов.

Небольшая коллекция Сарабджита Гарчи, выпущенная одним из самых интересных и обширных издателей поэзии в Индии, Poetrywala, является глубоко запоминающимся примером таких стихов. Lullaby of the Ever Returning прекрасно создан без колючей надменности ремесла, уязвимый в своей человечности, одновременно древний и детский в своем призыве к личной и общественной памяти. Именно этот голос, например, в стихотворении «Щедрость» позволяет парадоксу щедрости формировать энергию вражды:

я мог бы простить
своих врагов

, но это
будет означать
такая трата

из всех этих
долгих лет

взял на
накопить их

Гарча обладает мифическим чувством времени поэта, даже когда он пристально смотрит на непосредственную реальность.Он хорошо знает, что значит чувствовать вечность за час; но он знает и обратное, видеть песчинку на всем белом свете. Такое мифическое, бесконечное чувство времени поражает поэта, чья любовь к чувственному опыту сближает хлеб и книгу:

В другом месте голод кричит аллилуйя
в уши, оглушенные лозунгами
и пальцы жаждут ощутить
опресноков
как библиофил жаждет
листов вышедшей из печати книги

Он также очень физический поэт и в другом смысле: в том, что он глубоко, почти подсознательно ритмичен, в смысле обладания восхитительной музыкой, которую чувствуешь не на кончике языка, а внутри него, живого, мурлыкающего зверька, пойманного в ловушку. внутри твоей плоти.Таков круг музыки, в котором он уловил смысл сикхизма, сам смысл семьи:

Однажды на мосту Ахилиабай Холкар
мой брат выбил грабителю зубы
своим ребристым железным браслетом,
одна из твердых букв K, которая заключает
запястье сикха
как будто в наручниках гуру
большой палец и палец
или утешение
Я бы использовал свою, чтобы вонзить
полуденных взглядов в
скучающие глаза моих одноклассников

Чувственная привлекательность в стихотворении черпает свой блеск из кровавого богатства истории:

было так, как будто
отблеск украшенного драгоценными камнями
меча Гуру Гобинда омыл зачесанные назад шелковистые волосы дедушки

Воплощая озабоченность Гарчи материальными и тактильными ощущениями, земля является первичным хранилищем воспоминаний.Падение в «Ритуалах пьяницы» становится волшебным способом придумать несколько прошлых жизней:

При падении
он поцеловал бы рыхлую грязь,
попробовал бы ее текстуру,
проглотил бы ее грамматику, чтобы,
к тому времени, когда его ноги могли
вернуть ему достоинство,
он бы молчал
хроники потерянных цивилизаций
кружиться в одиночестве
его рта.

Навязчивый эпиграф к сборнику, строки Алисии Острайкер, имеют странное отношение к современной Индии: «Некоторые утверждают, что песня возникла из боевого клича / некоторые говорят, что это была рифма / говорящая фермерам, когда сажать и собирать урожай / разве они не знают, что первая песня была колыбельной / вытащенной из материнского сна».Эти слова, дающие волю сенсорному воспроизведению исторической памяти Гарчей, перекликаются с боевым кличем индийских фермеров, многие из которых являются сикхами, против эскалации неолиберальных махинаций мстительного и нетерпимого национального правительства. Английская поэзия Гарча уникальна во многих смыслах этого слова, в том, как она затрагивает почву, хлеб и память. Такая поэзия, хотя легко теряется в шумной суете основных англоязычных изданий в Индии, тем не менее привлекает внимание к жизненно важной работе, проделанной смелым и экспериментальным небольшим издательством Хеманта и Смрути Дивате, Paperwall, и его поэтическим оттиском Poetrywala по закваске ландшафта. индийской поэзии с 2003 года.

¤

Сайкат Маджумдар является автором трех романов: The Scent of God (2019), The Firebird (2015), опубликованных в США как Play House (2017) и Silverfish (20003) Он также опубликовал книгу по литературной критике Prose of the World (2013 г.), общую научно-популярную книгу о высшем образовании College: Pathways of Possibility (2018 г.) и сборник эссе The Критик как любитель  (2019).Его новый роман Средний палец будет опубликован осенью 2021 года.

18 темных и тревожных колыбельных со всего мира

Колыбельные могут быть милыми, успокаивающими песнями перед сном, но они также могут быть чертовски жуткими, если вы действительно слушаете текст. (И если вы видели достаточное количество трейлеров к фильмам ужасов, то знаете, что даже хорошие из них могут звучать странно.)

Этот феномен темной колыбельной определенно не ограничивается США Родители по всему миру убаюкивают своих детей мрачными словами о угрожающие монстры или жестокие обстоятельства.

Ниже мы собрали образцы темных и тревожных колыбельных песен со всего мира.

«Rock-A-Bye Baby»

Эта классическая колыбельная, хорошо известная в большей части англоязычного мира, звучит очень мило. Но концовка довольно нервирует, так как кажется, что ребенок упал с верхушки дерева на смерть… или, по крайней мере, на серьезную травму.

Прощай, детка, на верхушке дерева,

Когда дует ветер, колыбель будет качаться,

Когда ветка сломается, колыбель упадет,

И спустится малыш, колыбель и все такое.

«Bíum Bíum Bambaló»

Эту исландскую колыбельную исполнил Sigur Rós. В то время как лирика «Bíum bíum bambaló, Bambaló og dillidillidó» — это просто успокаивающие звуки, предназначенные для успокоения ребенка, последующие строки несколько жуткие, предполагая, что за пределами дома скрывается таинственная фигура.

Мой маленький друг, которого я убаюкиваю.

Но снаружи

Лицо ждет у окна.

«Додо Титит»

Эта гаитянская колыбельная немного угрожающая.Лирика инструктирует ребенка идти спать или стать жертвой краба. В других местах на Карибах есть похожие колыбельные с другими опасными существами, такими как большая кошка.

Спи, малыш.

Если ты не спишь,

Краб тебя съест.

«Le Grand Lustucru»

«The Big Bogeyman» — один из переводов названия монстра в этой французской колыбельной. «Большой огр» — другое. Как и краб в «Додо Титите», «Великий Лустукру» съест детей, которые не спят.

Плачет «великий Лустукру».

Он голоден и съест

Сырой и живой, без хлеба и масла,

Все детишки

Кто не спит.

«Highland Fairy Lullaby»

Эта старая шотландская колыбельная повествует о матери, чье дитя было унесено феями, пока она собирала ягоды.

Хован, Хован Горри ог О

Я потеряла свою милую малышку, О!

«Нана Нене»

«Нана Нене» — отсылка к Куке, чудовищному аллигатору из бразильского фольклора.Продолжая тему других колыбельных, эта песня на португальском языке предупреждает детей, что Кука может прийти за ними, поэтому им нужно успокоиться.

Тише малышка

Кука идет за тобой,

Папа пошел в поле, мама пошла работать.

«Ninna Nanna, Ninna Oh»

Колыбельная по-итальянски называется «ninna nanna», а одна известная нинна nanna называется «Ninna Nanna, Ninna Oh». отдайте ребенка таким существам, как белый волк, черный бык или старая ведьма.Другие версии вызывают бойгмана.

Кому я отдам этого ребенка?

Если я отдам его старой ведьме, она будет держать его неделю.

Если я отдам его черному быку, он будет держать его целый год.

Если я отдам его белому волку, он будет хранить его долго.

«Колыбельная Ицуки»

Многие традиционные японские колыбельные грустны, потому что они были написаны молодыми бедными девушками, которым пришлось покинуть свои дома, чтобы заботиться о детях из более богатых семей.В одной из версий «Колыбельной Ицуки» юная смотрительница оплакивает свое отсутствие и предполагает, что никому не будет дела, если она умрет.

Я нищий, просто нищий

Они богатые люди

с хорошим поясом и хорошим кимоно.

Кто будет плакать обо мне

Когда я умру?

Только цикады в горах.

«Лело Ледунг»

Эта индонезийская колыбельная родом из острова Ява. Хотя песня в целом милая, в ней есть отсылка к страшному гиганту, который охотится за плачущими детьми, что сильно портит настроение.

Пожалуйста, тише… дитя мое…

Там… Полная луна,

Как голова страшного великана

Тот, кто ищет плачущего ребенка.

«Duérmete Niño»

Эта испанская колыбельная повествует о монстре-призраке по имени Коко, который съедает детей, если они не спят.

Спи малышка.

Спи сейчас.

Коко идет

И он тебя съест.

«Sininen Uni»

«Голубая мечта» по-фински «Sininen Uni» описывает фигуру Песочного человека, проникающую в детские дома.

Потом поднимется Песочный человек и тихонько постучит в дверь

У него синие тапочки и он ходит с ними на цыпочках

Он подкрадывается и прыгает за шкаф

«Баю Баюшки Баю»

2 этой русской колыбельной предупреждает о маленьком сером волке, который утащит ребенка в лес, если тот ляжет слишком близко к краю кровати.

На опушке нельзя лежать

А то придет серый волчонок

И ущипнет тебя и укусит за животик,

Утащит тебя в лес

Под корень ивы.

«Lima Anak Ayam»

Малазийская певица и автор песен Зи Ави включила «Lima Anak Ayam» в попурри из своих любимых колыбельных с детства. Лирика, кажется, просто относится к смерти цыпленка.

Пять цыплят

Один цыпленок умирает

Один цыпленок умирает, остается четыре

«Волшебная колыбельная»

В то время как шотландская «Горная колыбельная фея» от матери и держать ее в плену, чтобы она заботилась об их детях, а не о своих собственных.

Тише, детка, детка не моя,

Мой горестный вопль, ты никогда не жалеешь?

Тише, детка, детка не моя,

Год назад меня похитили навсегда.

«Mues Sang Få Hansemand»

Эта старинная датская колыбельная повествует о тревоге матери за будущее своего сына Ганса. Становится довольно мрачно и реально о жизненных проблемах.

Папа очень много работает, мама должна помогать.

Ганс снова и снова плачет, когда ей нужно уйти.

Мы должны работать, чтобы зарабатывать на жизнь. Дети будут страдать.

Мы не можем дать им что-то лучше, даже если захотим.

«Incili Bebek Ninnisi»

Эта турецкая колыбельная связана с историей о человеке, который пообещал принести в жертву трех верблюдов, если его жена родит ребенка, но затем решил отступить и оставить себе трех верблюдов после того, как она отдала рождение. Затем орел унес младенца и разорвал его на куски. Песня с точки зрения убитой горем матери.

Над черными орлами кружатся,

Внезапно пролетают,

Мой малыш крадется,

Спи, малыш, спи.

Над парящими черными орлами,

Жемчужный венец, оставленный лежать,

Твой глупый отец храпит.

«Par Les Chemins Creux De La Lande»

В этой французской колыбельной угроза — оборотень, который придет за детьми, которые не спят.

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *