Фонетический разбор слова подарили: Фонетический разбор слова и звуко-буквеннный анализ

Содержание

Морфема

Discover Eckher Semantic Web Browser: «http://xmlns.com/foaf/0.1/Person», «http://schema.org/Organization», «http://www.w3.org/2004/02/skos/core#definition», «http://www.wikidata.org/entity/Q1».

Discover English pronunciations: «Olaf Scholz», «Karl Nehammer», «Alexander Schallenberg», «omicron», «Dimitrescu», «DOGE», «fatale», «Dogecoin», «Niçoise», «Nahum», «Oisín», «cheugy», «bamlanivimab».

Create sequence logos for protein and DNA/RNA alignments using Eckher Sequence Logo Maker.

Compose speech audio from IPA phonetic transcriptions using Eckher IPA to Speech.

Browse place name pronunciation on Eckher IPA Map.

Enter IPA characters using Eckher IPA Keyboard.

Navigate the Semantic Web and retrieve the structured data about entities published on the web using Eckher Semantic Web Browser.

Turn your phone into a compass using Eckher Compass.

Browse word pronunciations online using Eckher Dictionary.

Author, enrich, and query structured data using Eckher Database for RDF.

Create TeX-style mathematical formulas online with Eckher Math Editor.

Create knowledge graphs using Eckher RDF Graph Editor.

Send messages and make P2P calls using Eckher Messenger.

Build event-sourced systems using Eckher Database for Event Sourcing.

View PDB files online using Eckher Mol Viewer.

Listen to your text using Eckher Text to Speech.

View FASTA sequence alignments online with Eckher Sequence Alignment Viewer.

Convert Punycode-encoded internationalized domain names (IDNs) to Unicode and back with Eckher Punycode Converter.

Explore the human genome online with Eckher Genome Browser.

Edit text files online with Eckher Simple Text Editor.

Send test emails with Eckher SMTP Testing Tool.

Разбор слов по составу: «заметный», «сильнее», «беспрестанно», «грустно», «перерыв», «неряшливо», «крикливость», «невозможно», «наушник», «тихо».

What do you call a person from Barbados?

What do you call a person from New Zealand?

What do you call a person from Niger?

What do you call a person from Switzerland?

What do you call a person from Finland?

What do you call a person from Denmark?

Розбір слів за будовою: «ходити», «батько».

Разбор слоў па саставе: «рассыпаць», «крычаць», «засеяць», «асенні», «адбіраць», «ісці».

Ударения в словах: «Шеншин», «мальбек», «хуцпа», «начав», «Майкоп».

Синонимы к словам: «потешить», «подхалимство», «хтонь», «тужить», «неблагоприятный», «непостоянный».

Антонимы к словам: «сжать», «демпинг», «этатизм», «иллюзия».

Определение, фонетический (звуко-буквенный) разбор и разбор слова по составу

На данной странице представлено лексическое значение слова «подарок», а также сделан звуко-буквенный разбор и разбор слова по составу с транскрипцией и ударениями.

Оглавление:

  1. Значение слова
  2. Звуко-буквенный разбор
  3. Разбор по составу

Значение слова

ПОДАРОК, рка, м.

1. Вещь, к-рую дарят, подарили. Сделать, получить п. П. судьбы (перен.: о большой и неожиданной удаче, радости).

2. перен. что-н. хорошее, приятное (обычно как знак уважения, признательности). Его приезд настоящий п.

Не подарок (разг.) о ком-чёмн. неприятном, обременяющем. Этот новичок в классе не подарок.

| уменьш. подарочек, чка, м. (к 1 знач.).

| прил. подарочный

, ая, ое (к 1 знач.). П. набор. Подарочное издание книги.

Фонетический (звуко-буквенный) разбор

пода́рок

подарок — слово из 3 слогов: по-да-рок. Ударение падает на 2-й слог.

Транскрипция слова: [падарак]

п — [п] — согласный, глухой парный, твёрдый (парный)
о — [а] — гласный, безударный
д — [д] — согласный, звонкий парный, твёрдый (парный)
а — [а] — гласный, ударный
р — [р] — согласный, звонкий непарный, сонорный (всегда звонкий), твёрдый (парный)
о — [а] — гласный, безударный
к — [к] — согласный, глухой парный, твёрдый (парный)

В слове 7 букв и 7 звуков.

Цветовая схема: подарок


Разбор слова «подарок» по составу

подарок

Части слова «подарок»: по/дар/ок
Состав слова:
по — приставка,
дар — корень,
ок — суффикс,
нулевое окончание,
подарок — основа слова.



Контрольная работа №1 по теме: «Фонетика» — КиберПедия

Задание 1.

Охарактеризуйте следующие звуки:

вариант 1 – [х], [д], [ж];

вариант 2 – [б], [л], [ш].

Задание 2.

Сделайте фонетический разбор слова:

вариант 1 – пятью;

вариант 2 – семью (числительное).

Задание 3.

Обозначьте звуки на месте подчеркнутых букв, поставьте ударение в словах:

вариант 1 – Ильинична, термин, сорит;

вариант 2 – Фоминична, тире, щавель.

Задание 4.

Перечислите буквы:

вариант 1 – не обозначающие звуков;

вариант 2 – обозначающие 2 звука.

Задание 5.

Выпишите из «Орфографического словарика» учебника 5 слов, обозначая в них произношение и ударение.

Задание 6.

Выберите правильный ответ:

[с] – согласная, твердая, глухая;

[с] – согласный, твердый, глухой.

Обоснуйте свой выбор.

 

Контрольная работа №2 по теме: «Орфография»

(диктант с заданиями)

 

На опушке молодого леса есть пруд. Из него бьет подземный ключ. Это в болотах и вязких трясинах рождается Волга. Отсюда она направляется в далекий путь. Наши поэты и художники прославляли красоту родной реки в удивительных сказках, песнях, картинах.

Низкий берег покрыт кустарниками и зеленым ковром лугов. На лугу пестреют цветочки. Их сладкий запах разливается в мягком воздухе. Полной грудью вдыхаешь аромат лугов. Откос на набережной реки очень красив. Местные жители любят проводить тут выходные дни. Они любуются окрестностями, занимаются рыбной ловлей, купаются.

 

Задания:

1. Озаглавьте текст диктанта.

2. Выпишите пять слов с разными орфограммами, обозначьте условия выбора орфограмм.

 

 

Контрольная работа №3 по теме: «Фонетика. Орфоэпия»

1 вариант

1. Закончи предложения:

В разделе «Фонетика» изучаются …

Не имеют пары звонкие согласные …

2. Выдели все мягкие звуки. В скобках укажи, с помощью чего мягкость обозначается на письме.

Целый день лежит тюлень, и лежать ему не лень.

3. Почему звук [Ц] можно назвать одиноким?

4. Запиши два слова, в которых буква Я обозначает один и два звука.

5. Выполни фонетический разбор слова по твоему выбору:

Юра принес друзьям пирог с яблоками.

6. Какое из слов может быть произнесено по-разному? Произведите его орфоэпический разбор. На конверте был неправильно указан индекс.

2 вариант

1. Закончи предложения:

Орфоэпия – это раздел науки о языке, изучающий…

Не имеют пары глухие согласные …

2. Отгадайте загадку:

Бьют парнишку по фуражке, чтоб пожил он в деревяшке.

Подчеркните буквы, обозначающие звук [ш].

Подчеркните двумя чертами букву, обозначающую два звука.

3. Почему звук [щ,] можно назвать одиноким?

4. Приведите примеры слов (3-4), в которых букв больше, чем звуков.

5. Выполните фонетический разбор слова бьют из задания 2.

6. Какое из слов может быть произнесено по-разному? Произведите его орфоэпический разбор. Мне подарили билет лотереи «Спортлото».

3 вариант

1. Закончи предложения:

Звуки русского языка делятся …

Не имеют пары мягкие согласные…

2. Подчеркни звонкие согласные звуки. Двумя чертами выдели звуки, не имеющие глухой пары.

Жил на свете муравей без ресниц и без бровей.

Он терпеть не мог девиц без бровей и без ресниц.

3. Почему звук [Й] можно назвать одиноким?

4. Приведите 3-4 слова, в которых звуков больше, чем букв.

5. Выполни фонетический разбор слова муравей из задания 2.

6. Какое из слов может быть произнесено по-разному? Произведите его орфоэпический разбор. На завтрак мама мне приготовила яичницу.

4 вариант

1. Закончи предложения:

Согласные звуки делятся …

Не имеют пары твердые согласные …

2. Выделите все мягкие звуки. Укажите в скобках, с помощью чего мягкость обозначается на письме:

Целый день лежит тюлень,

И лежать ему не лень.

3. Почему звук [ч,] можно назвать одиноким?

4. Приведите примеры двух слов, в которых буква Ё обозначает один и два звука.

5. Выполните фонетический разбор третьего слова из задания 2.

6. Какое из слов может быть произнесено по-разному? Произведите его орфоэпический разбор. Ребята уехали, и мне вдруг стало скучно.

 

 

Контрольная работа №4 по теме: «Лексика»

Диктант

Дни поздней осени

Живая природа чутко откликается на времена года. Вот и последние листочки облетели с деревьев. Ковёр из мокрых листьев покрывает сады и парки. Идёшь по такому ковру и слышишь, как под ногами шуршат яркие звёздочки листвы. На голых сучьях повисли крупные капли ночного дождя.
Но жизнь продолжается. Вот несколько синичек пролетело над головой и пропало в чаще парка. В кучке листвы шуршит обычная серая мышь. Она ищет съестное, запасается на зиму.
Скоро и настоящие холода. Снег оденет чащи, леса и перелески в белый наряд.

 

Грамматическое задание:

1. Выпишите многозначное слово, докажите его многозначность (составьте словосочетания или предложения).

2. Выпишите 2 словосочетания, в которых есть слова в переносном значении.

3. Попробуйте сформулировать лексическое значение слов: 1 вариант —

снег, 2 вариант – парк.

4. Подобрать один синоним и один антоним к словам: 1 вариант – мокрых (листьев); 2 вариант – крупные (капли).

 

 

Как пишется слово незабудка

Правильное написание словарного слова «незабудка», которое является сложным в написании, с сомнительными буквами:

Следует запомнить, что словарное слово «н е забу д ка» пишется с буквами «е» и «д«.

раст е ние — н е забу д ка

В словах-образах буква, которая является сомнительной в словарном слове «незабудка», находится под ударением. Поэтому, чтобы правильно написать словарное слово «н е забу д ка», необходимо вспомнить слово-образ «раст е ние» и другие подобные слова-образы.

В ч е тверг мне подарили букет с н е забудками.

Объединение словарного слова в словосочетания и предложения с другими словарными словами, у которых сомнительной является та же буква, позволяет запомнить написание сразу нескольких слов.

Незабудок глазки голубые
Из травы доверчиво глядят:
Добрые, наивные, живые –
Как у самых маленьких ребят.

Незабудок -синеглазка
Робко смотрит на меня,
Как сияют – просто сказка! –
Искры синего огня!

Чтение стихотворений с использованием словарного слова сложного в написании – увлекательный способ запоминить правописание слова.

Если вы хотите получить больше знаний, быстро и легко изучить английский язык, не выходя из дома, рекомендуем пройти уникальный и эффективный курс английского языка Polyglot.

Незабудка — как пишется слово, постановка ударения
правописание или как правильно написать слово, ударные и безударные гласные в нем, различные формы слова «Незабудка»

Незабудка — что значит слово, его толкование и смысл
определение и значение, объяснение смысла и что означает слово
Незабудка, -и, женский род Родственное медунице травянис .

Незабудка — как разобрать слово по составу

морфемный разбор слова, его схема, строение, состав и морфемы
Незабудка, приставка — не; корень — забуд; суффикс — к; .

Незабудка — как сделать фонетический разбор слова
звуко-буквенный анализ слова, его произношение, цветовая схема, характеристика букв и звуков, транскрипция слова «Незабудка»

Автор: Анна Рожкова

что это? Отвечаем на вопрос. Значение, синоним, разбор слова

Редко встретишь человека, не знающего, кошка — это кто? Ведь пушистое и порой довольно своенравное животное живет практически в каждом доме, радуя глаз всех домочадцев.

Кроме того, изображениями как взрослых гордых кошек, так и маленьких беззаботных и немного глупых котят пестрит весь интернет. Существует и множество групп и сообществ, посвященных этим созданиям. Сказок и историй о них. Например, в знаменитом советском мультике «Котенок Гав» в главной роли «снимается» кошка.

Но откуда взялось слово «кошка»? Если вы не знаете, но очень хотите разобраться с ответом на этот вопрос, прочитайте статью. И тогда вы все поймете!

Происхождение слова «кошка»

Само слово «кошка» было образовано от слова «кот». Точно не доказано, но принято считать, что определение самца кошачьих пришло из латинского языка. В котором есть сходное слово cattus, обозначающее именно это животное.

Латинское слово появилось примерно в пятом веке, а потом, спустя многие годы, претерпело изменения. И сократилось до cat. Возможно, оно известно вам из урока английского языка. Ведь именно так англичане до сих пор называют пушистое домашнее животное.

В современный русский язык слово «кошка» перешло из древнерусского наречия. Когда-то давным-давно ваши пра-прадеды ласково звали одомашненного представителя кошачьих «котъка».

От него же образовались слова, обозначающие детенышей семейства кошачьих, а также процесс их рождения. «Котята», «котенок», «окотиться» — это все производные от слова «кошка».

При желании вы с легкостью подберете синоним к слову «кошка». Например, кисонька, киса, кот, киска и многие другие.

Слово «кошка» в словаре

Согласно трактовке Татьяны Федоровны Ефремовой, кошка — это самка кота, которая проживает дома и занимается ловлей мышей и крыс. А кроме того, это еще и приспособление, изобретенное для того, чтобы сначала отыскать, а потом поднять что-либо со дна реки, озера, моря и т. п.

Сергей Иванович Ожегов предлагает другое значение слова «кошка». Он утверждает, что это животное — представитель млекопитающих «кошачьего семейства», небольшого размера.

Наталья Юльевна Шведова определяет кошку как шкуру или мех этого животного и любое меховое изделие. Кроме того, Шведова также дает схожее с Ожеговым определение: кошка — хищное млекопитающее из рода кошачьих, у которого есть множество видов: домашняя, лесная, степная, камышовая и т. д.

Значение слова «кошка»

Прочитав несколько определений к слову «кошка», можно сделать вывод, что оно имеет три значения:

  • животное, самка;
  • шкура/мех, меховое изделие;
  • инструмент.

Поскольку чаще всего выбранное слово используют для обозначения животного, рассмотрим его в этом значении подробнее.

Итак, семейство кошачьих включает несколько видов кошек. Вот несколько из них:

  • лесная;
  • степная;
  • камышовая;
  • домашняя.

Как выглядит кошка?

В современном мире существует более сорока видов диких кошек. А домашних и того больше! Млекопитающие семейства кошачьих традиционно делятся на крупных и малых представителей:

  1. Крупные это гепарды, леопарды, тигры, рыси, пантеры и т. д.
  2. Малыелесные, степные, домашние и другие кошки.

Коты — усатые четырехлапые хищники. У них большие глаза и уши, стоящие прямо. Также у этих животных есть широкие челюсти и острыми зубами и длинный хвост. Названные существа покрыты шерстью, которая различается длиной. Они могут быть гладкими и пушистыми.

Окрас различный, встречаются даже красные и огненно-рыжие. Размер домашней кошки около 60 см, вес — от четырех до 16 кг. Дикие кошки больше, а потому гораздо тяжелее.

Виды кошек

Лесные кошки очень похожи на домашних, отличаясь от них только размером. Они обитают в густых, горных лесах, проживая в брошеных норах барсуков или гнездах цапель, могут комфортно расположиться даже в дупле.

Охотятся преимущественно в ночное время, однако пугливость не является чертой характера этого зверя. Он отлично лазает по деревьям и в случае опасности может легко забраться на большую высоту, тем самым укрывшись от преследователей.

Степная кошка — это один из древних жителей планеты. Ее размер меньше, чем у предыдущего представителя семейства кошачьих, а шерсть короче. Предпочитает жить на территории песчаных и глинистых равнин, недалеко от водных источников.

На охоту выходит по ночам и питается мелкими грызунами, а особенно любит птичьи яйца. Также степной кот не упустит возможности перекусить и представителями водной фауны, поймать которых он может непосредственно в воде благодаря тому, что отлично плавает.

Камышовый кот из-за своей окраски и характерных кисточек на ушах имеет и второе название — болотная рысь. Не особо прихотлив в плане удобства, обустраивает свое лежбище прямо на земле, устилая место проживания клочками своей же шерсти и высохшими камышовыми листьями.

Отличительной чертой котов этого вида считается наличие больших ушей, в связи с чем они обладают отменным слухом. Это очень облегчает жизнь, так как болотная рысь отличается гораздо худшим зрением, в отличие от других своих собратьев.

Многообразие же домашних пород описываемого животного просто колоссально. Бирманская, сиамская, норвежская лесная, персидская, сибирская, турецкая, ангорская кошка — это далеко не полный список пород котов. Есть еще британцы, сфинксы, мейн-куны и многие другие. И все они горячо любимые, самые лучшие, красивые и забавные полноправные члены множества семей.

Почему люди заводят кошек

Кошки — очаровательные пушистые создания, хоть и любят гулять сами по себе. Люди любят их, несмотря на своенравный и гордый нрав. Находят брошенных, мокрых и грязных на улице и, не задумываясь, тащат домой, где купают, обогревают и откармливают.

Некоторые обожатели котов покупают им наряды, лучшую еду, обустраивают их личную комнату и многое другое. В большинстве семей в доме только одна кошка, но есть и такие почитатели кошачьих, которые заводят их по пять, десять и даже больше. В основном так поступают пожилые одинокие люди. Просто кошки, при всей своей пренебрежительности ко всему миру, все же ласковы и способны одним коротким «мяу» поднять своему хозяину настроение.

Морфология

Морфологический разбор позволяет оценить особенности конкретного слова, определить его признаки в определенном предложении. Мы проанализируем слово «кошка»:

  1. Задав к выбранному слову вопрос, можно определить, к какой части речи оно относится, в каком падеже, числе, форме стоит. Итак, кто? Кошка.
  2. Значит, перед вами существительное в именительном падеже, единственном числе.
  3. Теперь ответьте: это чье-то имя, кличка или название города, улицы? Если нет, то слово «кошка» — нарицательное существительное.
  4. Это живое существо или предмет? Судя по уже сказанному, слово «кошка» в зависимости от контекста может быть как одушевленным, так и неодушевленным. Поэтому при определении этого признака обращайте внимание на значение слова в предложении.
  5. Для того чтобы определить род, необходимо задать вопрос. Кошка чья? Она моя! Следовательно, род женский.
  6. На правильность определения следующего признака повлияет ваше знание типов склонения. Данное слово относится единственному числу женского рода и оканчивается на букву «а». Выходит, «кошка» — это существительное первого склонения.

Фонетика

Звуко-буквенный анализ слова позволяет разобрать его на звуки и буквы, чтобы увидеть различие в произношении и написании данного слова. Итак, фонетический разбор слова «кошка»:

  • Определяем наличие (сколько их всего) гласных букв в составе слова, чтобы разделить его на слоги. Кош-ка — 2 слога. Ударение падает на букву «о».
  • Перед тем как провести анализ букв и звуков в слове, должна быть представлена транскрипция слова «кошка». Это необходимо для того, чтобы наглядно разобрать, как произносится слово. Ведь гласные звуки без ударения или же парные согласные в некоторых словах могут разительно отличаться от букв, которыми они обозначаются на письме. Или же вовсе быть не произносимыми. Как, например, происходит в слове «звездный». Оно будет звучать, как [зв’озный’]. То есть без буквы «д» в середине слова. Если же судить по транскрипции слова [кошка], формы произношения и написания здесь идентичны.

Теперь распишите звуки в слове «кошка»:

  • к — [к] — согласный, произносится твердо и глухо, есть парный звук [г];
  • о — [о] — гласный звук, пишется так же, как слышится, потому что попадает под ударение;
  • ш — [ш]— шипящий согласный, произносится твердо и глухо, есть парный звук [ж];
  • к — [к] — согласный, произносится твердо и глухо, есть парный звук [г];
  • а — [а] — гласный звук, пишется так же, как слышится, потому что звук «а» не вызывает сомнений, даже несмотря на то, что ударение на него не падает.

В составе слова «кошка» одинаковое количество букв и звуков — 5.

Морфемика

Морфемный разбор позволит рассмотреть состав слова «кошка».

В сложных словах есть приставные части, корни, суффиксальные части и окончания. Выбранное слово относится к простым, поэтому его анализ не вызовет трудностей и проблем.

Морфемный разбор слова:

  1. Для того чтобы выяснить, есть ли в слове приставка, а также определить корень, следует подобрать однокоренные слова: кошка — котенок, котиться, кот.
  2. Приставка отсутствует.
  3. Корень — «кош».
  4. Выявить окончание поможет падежное склонение: кошка, кошки, кошке, кошку, кошкой, о кошке. Окончание «а».
  5. Согласно правилу, часть, оставшаяся между корнем и окончанием, является суффиксом. В данном слове это буква «к».

Ну вот, теперь вы знаете, откуда взялось слово «кошка», что оно означает и как разбирается.

Урок русского языка во 2 классе «Ах, какое это счастье! Слово делится на части»тье

Паньшина Елена Анатольевна

учитель начальных классов, 1 категория

школы  — гимназии №32

г. Нур Султан

 

Тема урока: Ах, какое это счастье. Слово делится на части.

Цели урока: Определять с помощью учителя опорные слова, фиксировать их; отвечать на закрытые вопросы; формулировать вопросы с опорой на ключевые слова, отвечать на вопросы по содержанию прочитанного; определять значимые части слова, выделять корень в слове и подбирать однокоренные слова.

Развитие навыков:

 1.  Понимание содержания информации/сообщения

 2. Формулирование вопросов и ответов

 3. Соблюдение грамматических норм.

Предполагаемый результат:

Все учащиеся смогут:

Проверить уровень достижений по разделу.

Большинство учащихся смогут:

Прочитать текст и выполнить задание.

Выписать из текста родственные слова.

Выписать ответ на вопрос из текста.

Найти слово, соответствующее схеме.

Записать слова согласно схеме.

Назвать слова с уменьшительно-ласкательным суффиксом.

Находить значимые части слова.

Находить ошибки в разборе по составу.

Некоторые учащиеся смогут:

Рассказать о лексической теме раздела

Языковая цель:

Основные термины и словосочетания:

Состав слова, части слова, приставка, корень, суффикс, окончание, однокоренные слова, родственные слова, вопрос, текст, рассказ, ответ.

Используемый язык для диалога/письма на уроке:

Вопросы для обсуждения:

Почему за компьютером нужно проводить меньше времени?

Привитие ценностей:

Ценности, основанные на национальной идее «Мәңгілік ел»: казахстанский патриотизм и гражданская ответственность; уважение; сотрудничество; труд и творчество; открытость; образование в течение всей жизни.

Межпредметные связи:

– литература

– естествознание

— самопознание

— художественный труд.

Навыки использования ИКТ:

Использование ИКТ.

Предварительные знания:

Звуки и буквы, гласные и согласные звуки, печатные и рукописные буквы, алфавитные названия букв, слог, язык – средство человеческого общения, высказывание, текст, языковые и неязыковые средства общения, устная и письменная речь, предложение, прописная буква в начале предложения и в именах собственных, сила голоса и темп речи, алфавитный порядок слов, перенос слов, ударные и безударные гласные, мягкий знак на конце и в середине слов, твердые и мягкие согласные, правописание жи-ши, ча-ща, чу-щу, чк, чн, нщ, рщ, шн, звонкие и глухие согласные, звук [й], разделительный Ь, состав слова, окончание, корень, приставка, суффикс, родственные и однокоренные слова.

Формы организации:  групповая, коллективная, нндивидуальная.

Этапы урока

Содержание

Деятельность учащихся

Деятельность учителя

УУД

Организационный момент.

Мотивационный.

Ребята, у меня в руках маленький огонёк, это огонёк моей души. Я хочу, чтобы и в ваших сердцах зажёгся этот огонёк. Настройтесь на хорошую работу на уроке, покажите свои знания и умения, будьте внимательны и старательны. Я дарю вам огонёк своей души, а вы подарите мне и нашим гостям свои улыбки.

Мотивация на урок.

Мотивация на урок. Подготовка учащихся к работе, эмоциональный настрой.

РУУД

Формирование социальной роли ученика. Формирование положительного отношения к учению

Целеполагание. Постановка учебной задачи.

Прочитайте финворд, назовите тему урока и определите задачи.

                  слайд

Состав слова, приставка, корень, суффикс, окончание.

Определяют задачи урока.

Учит ставить учебную задачу на основе соотнесения того, что уже известно и усвоено.

Осознанное и произвольное построение речевого высказывания в устной форме.

Актуализация знаний. Повторение пройденного.

Все ученики нашего класса поделены на группы. Название каждой группы соответствует названию слова. Каждая группа считает, что их часть слова главная в слове и важнее других. Составьте проект и презентуйте свои работы.

1группа – окончание,

2 группа – корень, 3 группа – приставка, 4 группа – суффикс, 5 группа – эксперты. Дети презентуют свои работы.

Принимает ответы.

5 группа дополняет ответы синквейном.

Осознанное и произвольное построение речевого высказывания в устной форме.

 

Вывод: между группами возник спор. Каждый считает, что его часть слова главная в слове и важнее других. Давайте попробуем разрешить этот спор.

 

 

 

Самоопределение к деятельности.

Воспитательный момент.

Послушайте текст «Аслан и компьютер».

Жил – был Аслан. Родители подарили ему компьютер. Аслан много времени проводил за игрой на компьютере. У него часто болела спина и глаза. Однажды на экране монитора компьютера появился текст:

                Слайд

«Многие школьник пользуются компьютер. Компьютер помогает нам решать задача по математике, печатать сказка и рассказы. На компьютере можно играть в интересные игра.»

Аслан понял, что компьютер сломался. Как он догадался? Давайте поможем Аслану починить компьютер. Возьмите карточки и исправьте окончания.

 

Исправляют текст. Работа в малых группах.

Спикеры переходят в другую группу, сверяются с правильностью текста.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Вывод: Окончание важная часть слова.

Что называется окончанием?

Для чего служат окончания?

Почему у Аслана болела спина и глаза?

К какому типу речи относится этот текст?

Наблюдает за работой групп, организует общеклассную дискуссию, предлагает задания, помогает сделать вывод.

 

 

Потребность в общении с учителем. Умение слушать и вступать в диалог.

 

 

 

 

 

 

Полиязычие:

Окончание

Жалғау

Ending

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Работа в больших группах.

Воспитательный момент.

Собрать ромашку с родственными словами.

5 группа – На пустых лепестках ромашки записать однокоренные антонимы к словам.

Презентуют работы.

 

 

 

 

 

 

Вывод: Корень важная часть слова.

Какое слово осталось лишним? Почему? Что называется антонимами? Что такое корень слова? Как найти в слове корень? Как проверить безударную гласную в корне?

Умение слушать и вступать в диалог.

 

Полиязычие:

Корень

Түбір

Root

 

Работа в паре.

Воспитательный момент.

Разрезать лист бумаги.

Надрезать лист.

Вырезать треугольник.

Срезать угол у листа.

 

 

 

 

 

 

 

 

Один учащийся выполняет действия, которые предлагает учитель, другой записывает эти действия.

 

Вывод: Приставка важная часть слова.

Что общего у этих слов?

Назовите приставки.

Что называется приставкой?

Включает учащихся в контрольно  — оценочную деятельность. Помогает сделать вывод.

Записывать действия партнёра.

 

Полиязычие:

Приставка

Қосымша

Prefix

 

 

Динамическая пауза.

Мы сидели и писали,

Мышцы тела все устали.

Потянулись и зевнули,

Спинки дружно все прогнули,

Повернулись вправо, влево —

Стало гибким наше тело.

И на стуле скок, скок, скок,

Ну как будто колобок.

А теперь попляшут ножки:

Пробежали по дорожке

Быстро-быстро — топ, топ, топ.

И в ладоши — хлоп, хлоп, хлоп.

Ножки вытянем вперед,

Влево, вправо поворот.

Чтобы мышцы сильнее стали,

Поработают суставы.

Ножки выше поднимаем

И в коленочках сгибаем,

Подбородком дотянулись

И друг другу улыбнулись.

Головой все повращаем

И урок наш продолжаем

Отдыхают, настраиваются на предстоящую работу.

Оздоровительная. Дать возможность детям отдохнуть, настроиться на предстоящую работу.

 

Самостоятельная работа.

Воспитательный момент.

Загадка.

       слайд

Лапу он свою сосёт,

Спит всю зиму напролёт.

А, вот как придёт весна,

Пробуждается от сна.

И давай в лесу реветь.

Все зовут его…. Медведь

При помощи суффиксов образовать новые слова от слова медведь.

 

Медведь – медведица, медвежонок, мишка.

 

 

 

 

 

 

 

Вывод:

Суффикс важная часть слова.

Принимает ответы.

Включает учащихся в контрольно  — оценочную деятельность. Помогает сделать вывод.

Контроль в форме сличения способа действия и его результата.

Коммуникативные:

 Потребность в общении с учителем. Умение слушать и вступать в диалог.

 

Полиязычие:

Суффикс

Жұрнақ

Suffuks

 

Инсценировка сказки «Части слова».

Смогли мы ответить на вопрос: Какая часть слова важнее?

Каждая часть слова важна по-своему.

Принимает ответы.

Помогает сделать вывод.

Умение слушать и вступать в диалог

Разбор слов по составу.

Воспитательный момент.

Учитель зачитывает описание животного, отгадку разобрать по составу.

Любимая героиня народных сказок, воплощение хитрости и лукавства.

Это животное, несмотря на свой маленький рост, очень юркое и быстрое.

Герой народных сказок, который любит переносить всё на спине.

 

Повторяют последовательность разбора слов по составу.

 

Запись и разбор слов по составу:

Лисичка

Мышка

Ёжик

 

Обмениваются листами в паре. Взаимопроверка.

 

Включает учащихся в контрольно  — оценочную деятельность. Помогает сделать вывод.

Потребность в общении с учителем. Умение слушать и вступать в диалог.

 

 

Динамическая пауза.

Музыка.

Лягте все на парты.

Реснички опускаются, глазки закрываются. Мы спокойно отдыхаем, сном волшебным засыпаем. Дышится легко, ровно, глубоко. Напряженье улетело и расслаблено всё тело. Будто мы лежим на травке, на зелёной , мягкой травке. Греет солнышко сейчас. Руки тёплые у нас. Жарче солнышко сейчас. Ноги тёплые у нас. Дышится легко, ровно, глубоко. Мы спокойно отдыхали, сном волшебным засыпали. Хорошо нам отдыхать, но пора уже вставать. Крепче кулаки сжимаем. Их повыше поднимаем.

Отдыхают. Расслабляются.

Оздоровительная. Дать возможность детям снять напряжение.

 

Рефлексия.

Закончи предложение:

        Слайд

Мы узнали, что…

Мы научились…

Мы поняли…

Слова состоят из частей

Разбирать слова по составу

Каждая часть слова важна

 

 

Включает учащихся в контрольно  — оценочную деятельность. Помогает сделать вывод.

Контролировать действия. Использование знаний в новых условиях.

Формативное оценивание.

Оцените свою работу на уроке при помощи сигнальных карточек:

  Урок полезен, всё понятно.

 Лишь кое – что чуть, чуть неясно.

 Ещё придётся потрудиться.

 Да, трудно всё-таки учиться.

 

 

 

 

 

Зелёная

 

Синяя

 

 

Жёлтая

Красная

 

Включает учащихся в контрольно  — оценочную деятельность.

Контролировать действия.

Домашнее задание

Задание по выбору учащихся.

А) Составить слова из частей слов.

Б) Составить слова из частей слов.

Записать их и разобрать по составу.

В) Составить слова из частей слов.

Записать их и разобрать по составу.

С одним из слов составить предложение.

Запись домашнего задания в дневник.

Включает учащихся в контрольно  — оценочную деятельность своих возможностей, привитие желания справиться с более трудной задачей.

Контролировать действия.

 

         Слайд

Окончен урок и выполнен план.

Спасибо, ребята, огромное вам.

За то, что упорно и дружно трудились.

И знания точно, уж, вам пригодились.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Учащиеся для исследования:

1.     Отличник (Мурзашев Руслан)

2.     Ученик со средними способностями (Долгиева Эмилия)

3.     Ученик с низкой мотивацией по всем предметам (Файзулаев Алимжан)

 

 

Ожидаемые результаты:

 

 

Мурзашев Руслан

 

Долгиева Эмилия

Файзулаев Алимжан

·         Примет активное участие на уроке

·         Творчески подойдёт к выполнению заданий

·         Открыто выскажет своё мнение по теме

·         Выполнит роль координатора в группе

·         Даст оценку работе группы и своей работе.

·          

·         Примет участие в работе группы

·         Сможет рассуждать по теме

·         Предложит свою точку зрения по теме

·         Самостоятельно выполнит задания

·         Сможет взять инициативу на себя

·         Оценит свою работу

·         Вместе с группой выполнит задания

·         Примет участие в обсуждении

·         Сможет оценить свою работу

·         Работа в сотрудничестве даст ему мотивацию к учению.

 

 

Вкаком предложении есть фразеологизм? (1) однажды нам подарили молодую белку. (2) скоро она стала совсем ручной. (3)прыгнет тебе на плечо откуда-нибудь со шкафа и мордочкой о щёку трётся, за ухо зубами дёргает, просит лакомство. (5) ходили мы как-то в лес за грибами. (6) пришли поздно вечером, усталые. (7) кошёлку с грибами на веранде оставили: там прохладно, до утра не испортятся. (8)утром встаём, а в корзине шаром покати. (9) вдруг отец из кабинета кричит, нас зовёт. (10) прибежали к нему, глядим: все оленьи рога над диваном грибами увешаны. (11) и остальные комнаты тоже в грибах. (12) всюду грибы: и на крючке для полотенца, и за зеркалом, и за картиной. (13) это белочка постаралась, запасы на зиму себе сделала. (14) вот ведь какая! (15) хоть и в доме живёт, а лесные повадки не оставляет — такова уж, видно, беличья натура.

Ответы

и.п. тридцать, восьмой

р.п. тридцати; восьмого

д.п. тридцати; восьмому

в.п. тридцать; восьмой (восьмого- если одуш. сущ.)

т.п. тридцатью; восьмью

п.п. о тридцати; о восьми. 

было не по себе — чувствовал себя некомфортно, неуютно.

сам себе голова — человек, принимающий решения сам, особо не обращающий внимания на чужие советы и чужое мнение.

 

1.свиристель 2.дятел 3.сойка 4.снегирь 5.грачишко: )

6.поползень

снегирь- перелетная птица

8т.к. шаром покати не в прямом смысле

Другие вопросы по Русскому языку

Спишите, вставляя пропущенные буквы. обозначьте глагольные суффиксы. объясните их провописание. слово разузнавать…

Русский язык

02.03.2019 11:20

Написать сочинение на тему: нет ничего такого в жизни, и в нашем сознании, что нельзя было бы передать словом….

Русский язык

12.03.2019 10:50

Разобрать по составу слова : пожелтела, длинного…

Русский язык

12.03.2019 22:54

Стояла позняя осень. сирень еще не пожелтела. она шелестела зеленой листвой. с деревьев стекал туман. на днепре трубили пороходы. они уходили зимовать в затоны. (укажите, какой час…

Русский язык

13.03.2019 08:30

Найди причастный и деепричастный оборотелка нарядно украшенная стояла посредине слабо рисуясь в полутьме наполняя комнату смолистым ароматом ​…

Русский язык

13.03.2019 10:18

Втрудной ситуации я обращаюсь к брату и сестре. синтаксический разбор…

Русский язык

13.03.2019 17:37

Готовясь к олимпиаде даша и маша поспорили над «сколько в перечне слов в которых звуков больше чем букв? ель, лес, апрель , поляна ,земля, ягода, зайка, зелёные, попугай, льёт»…

Русский язык

13.03.2019 19:40

Распредели слова по столбикам. в первый запиши слова с орфограммой в приставке, во второй — слова с орфограммой в корне, в третий — с орфограммой в суффиксе. труд, война, утенок, з…

Русский язык

14.03.2019 04:00

1-прочитайте и переведите следующий текст: прислали къ владимиру пословъ своихъ. обецуючи платити, якъ схочетъ ,хотяй воскомъ, бобрами,.чорными куницами, белицами, албо и сребромъ…

Русский язык

14.03.2019 07:10

Появились опенки, отщебетали пичужки -лето кончилось. сухое и жаркое лето предвещает морозную и малоснежную зиму. если осень стоит ненасытная, будет дождливая весна. если сентябрь…

Русский язык

15.03.2019 04:00

Название какого города переводится как «бычий брод»? обоснуйте ответ. бильбао, буффало, бузулук, франкфурт, оксфорд, хельсинки. 2. в каком слове корневой гласный восходит к редуц…

Русский язык

15.03.2019 05:50

Укажи предложения, а каторых необходимо поставить недастающие запятые. а)ветра снова не стало слышно и корабль понёсся дальше. б)он чувствовал эти взгляды и напряженное ожидание и…

Русский язык

15.03.2019 21:20

границ | Величина фонетического различия предсказывает успех в раннем изучении слов с родным и неродным акцентом

Введение

В первый год жизни происходит появление аборигенных фонематических категорий, что демонстрируется постоянным различением детьми аборигенных контрастов и уменьшением различения неродных контрастов (Werker and Tees, 1983, 1984; Polka and Werker, 1994). Дети рождаются способными различать почти все контрасты согласных и гласных (например,г., Aslin and Pisoni, 1980; обзоры см. в Burnham, 1986; Бест, 1994; Werker and Tees, 1999), но к 6-8 месяцам эта способность начинает снижаться для многих контрастов гласных, отсутствующих в среде родного языка (Polka and Werker, 1994; ср. Polka and Bohn, 1996), и к 10-12. месяцев чувствительность к большинству контрастов неместных согласных аналогично снижается (Werker and Tees, 1983, 1984; ср. Best et al., 1988, 1995). Например, младенцы в возрасте 6–8 месяцев, воспитанные в англоязычной среде, различают контраст хинди [та] — [а] и контраст Салиша [ки] — [ци], но к 10–12 месяцам эта способность снижается и продолжает снижаться до тех пор, пока, подобно англоговорящим взрослым, они больше не могут надежно различать многие контрасты, которых нет в их родной языковой среде.Точно так же дети, выросшие в языковой среде хинди или салиш, продолжают различать контрасты, присутствующие в их родных языках, как и взрослые, говорящие на хинди и салиш (Werker and Tees, 1983, 1984).

Как ни парадоксально, после этого благоприятного начала 14-месячным детям трудно применять свои фонетические и фонологические знания для изучения новых слов. То есть дети младше 17 месяцев не могут надежно различать вновь выученные слова, которые различаются лишь контрастом единственного согласного (Stager and Werker, 1997; Werker et al., 2002; Pater et al., 2004), тогда как детям более старшего возраста это удается (Werker et al., 2002). Например, в задаче «Переключить», в которой младенцы были приучены к новым парам «слово-объект», 14-месячные дети не заметили, когда новое слово, связанное с одним объектом, переключалось на новое слово, которое отличалось только одной согласной (например, BIH перешел на DIH). Важно отметить, что это не было связано с общей проблемой связывания визуальных референтов с произносимыми словами, потому что 14-месячные дети выучили пары слово-референт, когда слова различались по всем их согласным и гласным, таким как LIF vs.NEEM. И не из-за неспособности различать минимальные парные контрасты, поскольку 14-месячные дети распознавали одни и те же минимальные согласные парные слова, когда они были представлены вне контекста изучения слов в простой задаче слухового различения (Stager and Werker, 1997). .

Исследователи предположили, что трудности, с которыми дети младше 17 месяцев сталкиваются при использовании фонетических деталей для заучивания слов, связаны с обстоятельствами или требованиями экспериментальной задачи (например,, Stager and Werker, 1997; Феннелл и Веркер, 2003 г.). Утверждается, что изучение слов — сложная задача, с которой труднее подбирать похожие по звучанию слова (Werker and Fennell, 2004). Действительно, успех в связывании новых слов с визуальными референтами зависит от множества факторов восприятия, внимания и памяти (Thiessen, 2007; Rost and McMurray, 2009; Yoshida et al., 2009). Например, хотя 14-месячные дети, описанные выше, не заметили, когда вновь выученное слово было переключено на слово, отличающееся одним согласным в задаче «Переключить» (Stager and Werker, 1997), дети успешно спарили новые слова BIN и DIN с соответствующими новыми объектами был продемонстрирован, когда они вместо этого выполняли предпочтительную задачу поиска после воздействия ассоциаций (Yoshida et al., 2009). Успех детей в изучении новых слов BIN и DIN в предпочтительной задаче, но не в задаче Switch, предполагает, что последнее является более сложной задачей, чем первое. То есть, хотя дети могут закодировать некоторые фонетические детали в новых словах, они не могут сделать это до такой степени, которая позволяет им преодолевать дополнительные требования задачи переключения (Yoshida et al., 2009).

Кроме того, контекстуализация новых слов помогает раннему изучению слов. Маленькие дети изучают новые сопоставления слова и объекта со словами, которые отличаются только одной согласной, когда ясно, что слова и объекты должны быть связаны.То есть, когда представлены такие предложения, как «Смотри. Это BIN »или« Мне нравится BIN ». 14-месячные дети узнают, что« BIN »и« DIN »относятся к двум разным объектам (Fennell and Waxman, 2010). Доступу к фонетическим деталям в раннем изучении слов также помогает предварительное знакомство со знакомыми словами, которые относятся к знакомым объектам, таким как «машина» и «котенок», а предварительное знакомство с визуальными объектами помогает ассоциировать эти объекты с похожими по звучанию новыми словами ( Феннелл, 2012).

Другое направление исследований показало, что не все новые минимальные парные слова одинаково трудны для маленьких детей, и что трудности с некоторыми парами сохраняются после первых двух лет жизни.В интерактивном задании по достижению объекта, где дети учатся сочетать новые объекты с их новыми названиями, 16-, 20- и 30-месячные дети выучили и определили новые минимальные пары, которые различались только одним согласным, но, что интригующе, потерпели неудачу с парами, которые различались только одной гласной (Nazzi, 2005; Nazzi and New, 2007; Havy, Nazzi, 2009; Nazzi et al., 2009). Это несоответствие гласных и согласных обнаруживается даже тогда, когда когнитивные потребности уменьшаются путем тестирования детей на знакомых словах. Выполняя предпочтительную задачу, 15-месячные дети были чувствительны к согласным неправильным произношениям знакомых слов (например,g., BALL произносится как GALL), но менее чувствительны к неправильному произношению гласных (например, BALL произносится как BULE; Mani and Plunkett, 2007). В том же эксперименте 18-месячные (и 24-месячные) были чувствительны к неправильному произношению как согласных, так и гласных знакомых слов, что согласуется с исследованиями, демонстрирующими чувствительность в этом возрасте к лексически контрастирующим вариациям гласных, встроенных в новые слова (Дитрих и др., 2007).

Было показано, что задания, которые являются более поддерживающими и предоставляют больше контекста о словах и их референтах, снижают требования к когнитивным задачам, что приводит к успешному изучению новых слов детьми младше 17 месяцев (Fennell and Waxman, 2010).Интерактивная задача достижения объекта (Nazzi, 2005; Nazzi and New, 2007; Havy and Nazzi, 2009; Nazzi et al., 2009), которая представляет слова в смысловом контексте и позволяет предварительно знакомиться с предметами перед каждым испытанием, является таким образом мотивируется налагать более низкие когнитивные требования по сравнению с задачей Switch. Хэви и Нацци (2009), обнаружившие, что 16-месячные дети могли выучить новые минимальные пары, отличающиеся только одним согласным, в интерактивной задаче достижения объекта, дополнительно подтверждают мнение о том, что неспособность детей одного возраста выучить новые минимальные пары слов в Задача переключения связана с ее более высокими когнитивными требованиями, что приводит к недопониманию способностей младенцев (Yoshida et al., 2009). Но даже при тестировании в процедурах, которые, как считается, предъявляют относительно более низкие когнитивные требования, такие как интерактивная задача по достижению объекта и задачи с предпочтительным поиском, используемые Мани и Планкетт (2007), дети младше 18 месяцев не усваивают достоверно новые ассоциации слово-объект. с минимальными парами гласных. Это говорит о том, что большая трудность с минимальными парами гласных по сравнению с минимальными парами согласных для детей младше 17 месяцев будет сохраняться при тестировании в задаче «Переключить».Кроме того, тот факт, что ни одна минимальная пара гласных не была правильно идентифицирована 16-месячными учениками в Havy and Nazzi (2009), предполагает, что эта трудность может распространяться на все минимальные пары гласных. Эти прогнозы согласуются с гипотезой Nespor et al. (2003) о том, что младенцы должны уделять больше внимания согласным, чем гласным, в раннем изучении слов, потому что гласные несут больше вариаций между говорящими и воспринимаются менее категорично (например, Pisoni, 1973).

Однако младенцы младше 17 месяцев уже выучили несколько новых минимальных пар гласных в парадигме Switch.Куртин и др. (2009) обнаружили, что 15-месячные дети, изучающие канадский английский (CE), связывают два новых слова, которые различаются только одной гласной CE, с соответствующими им новыми объектами-референтами в задаче Switch. Используя ту же версию задачи Switch, которую использовали Werker et al. (2002) три группы детей были обучены двум новым ассоциациям слово-объект для одной из трех минимальных пар гласных: DEET – DIT, DEET – DOOT и DIT – DOOT. Во время теста только группа, представленная с помощью DEET-DIT, заметила переключение в паре слово-объект (переключение испытаний), о чем свидетельствует их более высокое время поиска по сравнению с испытаниями, которые представляли предыдущие ассоциации слово-объект (те же испытания).Дети в условиях обучения DEET – DOOT и DIT – DOOT не продемонстрировали разницы во времени поиска для испытаний Switch по сравнению с теми же испытаниями на этапе тестирования, что позволяет предположить, что только некоторые минимальные пары гласных могут быть выучены при высоких требованиях исходного Switch. задача.

Curtin et al. (2009) предположили, что эти результаты указывают на то, что фонологические представления гласных у младенцев могут не быть похожими на взрослых, а вместо этого могут быть основаны на наиболее надежных фонетических измерениях для конкретного контраста.Гласные определяются их формантными частотами, которые в значительной степени отражают положение тела языка при их произнесении. Первая форманта (F1) в первую очередь связана с высотой гласных (высотой языка), а в CE было обнаружено, что F1 надежно различает / i / — // (DEET – DIT), но не два других недискриминационных контраста гласных, которые вместо этого надежно дифференцировались только по F2 (гласная / спинка языка: / i / — / u / [DEET – DOOT] и // — / u / [DIT – DOOT]) и F3 (округление губ: / i / — / u /). То, что 15-месячные дети различали только контраст / i / — //, предполагает, что для маленьких детей измерение F1 (гласная / высота языка) может быть более сильным фонетическим сигналом для различения гласных, чем F2 и F3.То есть они могут воспользоваться более простым подходом — уделить внимание F1, а не более широкому кругу сигналов. Авторы предложили несколько причин такого предубеждения в пользу F1, которое может быть более очевидным в задачах с высокими требованиями. Во-первых, F1 может привлечь больше внимания просто потому, что он имеет наибольшую энергию в речевом сигнале. В качестве альтернативы может случиться так, что в лингвистической среде CE F1 уделяется больше всего внимания из-за широкого диапазона контрастов гласных, которые определяются различиями F1, и, кроме того, ослаблением сигналов, таких как F2 и F3, из-за увеличения фронтинга и уменьшение округления кардинальной гласной / u / в акцентах североамериканского английского языка (Thomas, 2001; Curtin et al., 2009, с. 5). Как указали авторы, эти интерпретации согласуются с моделью лингвистического восприятия (LP) (Boersma et al., 2003; Escudero and Boersma, 2004; Escudero, 2005, 2009), которая предлагает маленьким детям классифицировать сегменты в соответствии с большими и последовательные фонетические различия по отдельным континуумам, а не по многомерным фонематическим категориям, как это наблюдается у взрослых, и что абстрактные фонологические категории возникают только позже в процессе развития. Полученные данные также совместимы в рамках структуры для обработки обширной информации из многомерных интерактивных представлений (PRIMIR; Werker and Curtin, 2005), которая утверждает, что зависимость от индивидуальных фонетических измерений уменьшается со временем по мере появления фонем.

Результаты Curtin et al. (2009) демонстрируют, что величина фонетического различия между двумя гласными звуками является предиктором успеха в обучении слов в раннем возрасте. В настоящем исследовании мы дополнительно исследуем гипотезу фонетической величины с использованием двух разных акцентов английского языка. Мы рассудили, что дети с английским региональным акцентным фоном [австралийский английский (AusE)], который демонстрирует гораздо меньшие фонетические различия между одними и теми же тремя гласными, чем те, которые представлены в CE, и которые не знакомы с CE, могут использовать одни и те же фонетические измерения по-разному.Результаты нашего исследования продемонстрируют, всегда ли измерение F1 является фонетическим сигналом, которому уделяется наибольшее внимание, независимо от различий акцентов, или величина его важности зависит от акцента. Результаты также прольют свет на то, ограничивается ли успех в раннем обучении словам родным акцентом детей. Мы исследовали способность 15-месячных детей AusE запоминать и различать новые слова DEET, DIT и DOOT, сравнивая результаты участников, представленных со словами, произнесенными с их родным акцентом AusE, и участников, представленных словами, произнесенными с незнакомым акцентом CE.Мы использовали простую версию задачи Switch (Stager and Werker, 1997, эксперименты 2 и 3), в которой детей знакомят с одной новой парой слово-объект (DEET). Мы изменили задачу, включив в нее два типа испытаний Switch, так что каждый участник тестировался с двумя контрастами гласных (DIT и DOOT), а не с одним контрастом относительно знакомого слова. По сравнению с Curtin et al. (2009) наша версия задачи Switch имела более простую фазу ознакомления, поскольку они использовали две пары слово-объект, а не одну, и более сложную фазу тестирования, с двумя испытаниями Switch, а не одним испытанием Switch для каждого участника.Мы выбрали более простую ознакомительную фазу, чтобы представить два испытания Switch во время теста, что позволило нам сравнить обнаружение переключения в двух разных гласных у одного и того же ребенка. Это было невозможно в Curtin et al. (2009). Мы рассудили, что этот дизайн будет запускать производительность ассоциации слово-объект, поскольку Stager и Werker (1997, эксперимент 2) утверждали, что неспособность 14-месячных детей заметить переключение с BIH на DIH с помощью этой упрощенной процедуры, несмотря на их способность воспринимать различать контраст / b / — / d /, было связано с их трактовкой процедуры как задачи ассоциации слова-объекта.

Наш интерес к изучению различий в акцентах частично связан с недавними открытиями, согласно которым акцент как говорящего, так и слушателя заметно влияет на восприятие гласных на родном и чужом языках у взрослых (Escudero and Boersma, 2004; Escudero and Chládková, 2010; Chládková and Podlipský, 2011). ; Chládková, Escudero, 2012; Escudero, Williams, 2012; Escudero et al., 2012), а также распознавание слов с гласными, отличающимися от акцента, у 15-месячных детей (Best et al., 2009; Mulak et al., 2013 ). Если эти результаты распространятся на изучение 15-месячными детьми новых минимальных парных слов гласных, ожидается, что дети AusE будут вести себя иначе, чем дети CE в Curtin et al.(2009). То есть, поскольку гласные AusE и CE имеют разные фонетические реализации в пространстве F1 / F2 (Cox and Palethorpe, 2007, см. Рисунок 1 ниже), 15-месячные AusE, обученные новым парам слово-объект, производимым с акцентом CE, считаются паттерны раннего заучивания слов, вероятно, будут отличаться от паттернов, показанных их коллегами по изучению CE в Curtin et al. (2009). Но покажут ли они разные уровни успеха в своей родной AusE по сравнению с незнакомым акцентом CE?

Модели перцепционной настройки на родные категории, такие как Магнитная модель родного языка Куля (NLM; Kuhl, 1991, 1994) и Модель перцептивной ассимиляции Беста (PAM; Best, 1994, 1995) предсказывают легкость различения контрастов местных гласных, когда младенцы становятся к 6 месяцам хорошо настраиваются на специфические свойства своих родных гласных (Werker and Tees, 1984; Kuhl et al., 1992; Полька и Веркер, 1994). Хотя обе модели хорошо подтверждаются данными о восприятии у детей младше 15 месяцев, они специально не рассматривают обучение слов с использованием минимальных пар в этом возрасте (ср. Tsao et al., 2004; Kuhl et al., 2005). Однако, если их тезис о том, что настройка на родном языке упрощает восприятие, верен, то кажется вероятным, что в отношении настоящего исследования эффективность детей в задаче на изучение слов будет оптимальной в условиях родного акцента, где гласные будут точно отображаться в родных категориях. на основе знакомой информации, которую дети слышат регулярно.

Другие исследования также подтверждают более высокую эффективность раннего распознавания слов через акценты для родных / знакомых акцентов (обзор см. В Cristia et al., 2012). Например, 20-месячные дети дольше смотрели на изображение целевого слова CAR, когда оно было произведено с помощью финального ротика (/ ka /), который является наиболее частым производством в детской среде Бристоля в Великобритании, чем когда оно было произведено. без rhotic (/ ka /), произношение, которое менее распространено в Бристоле (Floccia et al., 2012).Аналогичным образом Mulak et al. (2013) обнаружили, что когда 15-месячные дети слышали знакомое слово, произнесенное в их родном AusE, они смотрели на целевое изображение дольше, чем на отвлекающее, но смотрели на оба изображения одинаково, когда слово произносилось с незнакомым акцентом (ямайский Mesolect English). Тем не менее, знакомство с незнакомым произношением или акцентами может перекрыть преимущество естественного акцента для распознавания как знакомых, так и новых слов. Например, Уайт и Аслин (2011) показали, что 19-месячные дети, которые были знакомы с парами слово-объект, в которых слово постоянно воспроизводилось с другой гласной (например,g., BLACK или BATTLE вместо BLOCK или BOTTLE), впоследствии обобщили это изменение гласной на другие знакомые пары слово-объект (например, они дольше смотрели на изображение SOCK, чем на изображение, которое отвлекало, когда слышали слово SACK). Кроме того, 24-месячные дети могли распознавать новые слова через родные и незнакомые чужеродные акценты при обучении слов с незнакомого акцента (Schmale et al., 2011) и распознавать новое слово, созданное на их родном языке и на родном языке. с незнакомым чужеродным акцентом после 2-минутного ознакомления с историями, написанными с незнакомым акцентом (Schmale et al., 2012).

Целью нашего исследования является изучение обучения минимально различающимся новым словам (например, DEET – DIT) с разными акцентами, а не распознавание знакомых слов с новыми акцентами (например, Best et al., 2009; White) и Aslin, 2011; Floccia et al., 2012; Mulak et al., 2013). Поскольку мы представляем каждого младенца с одним акцентом, наше исследование также отличается от исследования Schmale et al. (2011, 2012), где распознавание новых слов тестировалось между акцентами (знакомство младенцев с одним акцентом и проверка их с другим).Вместо этого мы стремимся продемонстрировать, что конкретные акустико-фонетические реализации определенного акцента определяют успех в обучении слов на раннем этапе при отсутствии знания слов или знакомого акцента. С этой целью мы сравниваем результаты двух детских групп, каждая из которых была представлена ​​с разным акцентом.

Мы предлагаем, чтобы способность младенцев усваивать наши новые словесные стимулы (производимые с одним акцентом на протяжении ознакомления и тестирования) объяснялась величиной фонетического различия минимально разных слов в акценте, с которым они представлены (CE или AusE ), а не по знакомому акценту (AusE = знакомый / родной, CE = неродной / незнакомый).Проверка конкретных фонетических свойств гласных в DEET (/ i /), DIT (//) и DOOT (/ u /), производимых носителями языков CE и AusE, позволяет нам предсказать, что в ассоциативной задаче слово-объект с высокими требованиями Как и в случае с задачей «Переключить», первый акцент будет более успешным, чем второй, у тех, кто на начальном этапе усвоения слов. Это предсказание подтверждается значениями, показанными на Рисунке 1, где можно заметить, что хотя / i / и // в значительной степени отличаются F1 различиями в CE, одни и те же гласные, произведенные в AusE, имеют очень похожие значения F1 и F2.Если младенцы полагаются только на F1 и F2 для различения этих двух гласных, как было предложено Curtin et al. (2009), ожидается, что дети AusE будут лучше различать / i / и // в незнакомом акценте CE, чем в своем родном акценте. Точно так же величина фонетического различия по размерам F1 и F2 для / i / — / u / кажется больше для CE, чем гласные AusE, поскольку / u / более фронтальная в AusE, чем в CE, и поэтому даже ближе к / i /. Фактически, AusE / u / может производиться вплоть до / æ / (хотя, конечно, выше, чем / æ /), что означает, что единственная характеристика гласного заднего ряда, которую он сохраняет, — это его округление (Cox, 2006 г.).Если гипотеза фонетической величины предсказывает раннее усвоение слов, дети AusE, которым представлены новые слова, содержащие гласные CE, заметят разницу между переключением гласных знакомого слова DEET лучше, чем те, которые представлены в новых словах, содержащих гласные AusE.

Этот прогноз более высокого успеха детей AusE при изучении новых слов CE по сравнению с новыми словами AusE, которые различаются гласными / i /, // и / u /, согласуется с моделями LP и PAM, которые постулируют, что слушатели любого возраста классифицируют жетоны гласных на основе их акустических или артикуляционных свойств соответственно.Как показано на рисунке 1, оба CE // и / u / имеют значения F1 и F2, которые акустически ближе к другим гласным AusE, чем к их фонематическим аналогам. В частности, CE // лучше акустически соответствует AusE / 𝜀 /, а CE / u / соответствует AusE //. Рассматриваемые с точки зрения их артикуляционных свойств, которые отражают свойства только что описанных акустических паттернов, PAM предсказывает тот же паттерн ассимиляции. Тогда для слушателя AusE контрасты гласных CE / i / — // и / i / — / u / должны восприниматься как контрасты AusE / i / — / 𝜀 / и / i / — //, которые оба отображают больше фонетические различия, чем фонематические аналоги AusE / i / — // и / i / — / u /.Таким образом, слушатели AusE должны различать эти два контраста гласных. Учитывая, что модель LP предполагает преемственность между восприятием гласных в конце первого года и распознаванием слов в начале второго года, младенцы AusE также предсказывают переход с DEET на DIT и с DEET на DOOT с незнакомым акцентом CE. Такое открытие противоречило бы ожиданиям и обнаружению асимметрии в различении этих контрастов CE детьми CE, о которых сообщалось в Curtin et al.(2009), в котором дети обнаружили переключение с ДЭТА на ДИТ, но не с ДЭТА на ДУТ (или из ДИТ на ДУТ).

РИСУНОК 1. Ознакомительное изображение (A) и изображение до и после тестирования (B) . Визуальные стимулы были такими же, как те, что использовались в Curtin et al. (2009).

Материалы и методы

Участников

Участниками были 48 человек в возрасте 15 месяцев, которых случайным образом разделили на две группы: 24 человека были ознакомлены и протестированы на стимулы CE (средний возраст = 15 лет.26 месяцев, диапазон = 14,79–16,00 месяцев; 12 девочек) и 24 на стимулах AusE (средний возраст = 15,30 месяцев, диапазон = 14,79–16,10 месяцев; 12 девочек). Все родители дали информированное согласие в соответствии с Комитетом по этике исследований на людях Университета Западного Сиднея. Младенцы были преимущественно европеоидной расы и принадлежали к AusE-говорящим семьям от среднего до высшего среднего класса в Сиднее, Австралия. Количество их воздействия на неродные языки или акценты, не относящиеся к AusE, варьировалось от 0 до не более 12 часов в неделю, ни один из которых не включал акцент CE, как указано в отчете родителей.Их набирали через рекламу на ярмарках беременности и родов, а также в журналах для родителей. Еще 30 младенцев были протестированы, но исключены из окончательной выборки из-за беспокойства ( n AusE = 16; n CE = 3), вмешательства родителей ( n CE = 1), ранее существовавших потеря слуха ( n AusE = 1), препятствие взору экспериментатора ( n AusE = 1) или из-за того, что они не соответствовали критерию привыкания ( n AusE = 6; n CE = 2).

Стимулы и аппараты

Участники были подвергнуты трем CVC не-словам во время задания, а именно DEET (/ dit /), DIT (/ dt /) и DOOT (/ dut /). Стимулы CE были такими же, как те, которые использовались Curtin et al. (2009), которые были подготовлены женщиной-носителем языка CE. Для настоящего исследования мы записали женщину-носителя языка AusE, которая произвела те же три не-слова CVC. Оба набора стимулов записывались с частотой дискретизации 44 кГц непосредственно на компьютер.

Было обнаружено, что в наборе токенов для DEET, DIT и DOOT, использованном Curtin et al.(2009) первые три и последние три токена были идентичны. Это было отражено при разработке стимулов AusE для текущего исследования, так что как говорящие CE, так и AusE производили по семь токенов каждого элемента CVC, используя один и тот же диапазон ориентированных на ребенка контуров, причем первые три токена повторялись в конце для создания 10 жетонов. Спикер AusE использовал стимулы CE в качестве моделей, чтобы максимально точно сопоставить контуры F0 (основная частота). Следуя Curtin et al. (2009) младенцам давали по одному звуковому файлу для каждого из трех слов.Звуковые файлы AusE отражали звуковые файлы CE в последовательности знаков (то есть последовательности контуров интонации), межстимульном интервале и общей продолжительности 20 с.

В то время как разница в образовании согласных, окружающих гласные (/ d / и / t /) в двух акцентах, была незначительной, гласные были оценены первыми тремя авторами (два обученных фонетика, один из которых не являлся носителем языка). Английский, другой — носитель американского английского в северных городах, а третий — носитель AusE), чтобы заметно и существенно различать эти два акцента.Эти наблюдения были подтверждены значениями F1, F2 и F3 гласных в двух акцентах, показанных на Рисунке 1 и Таблице 1. Таблица также включает измерения продолжительности гласных и F0. Форманты измерялись от середины гласной (50% от общей длительности гласной).

ТАБЛИЦА 1. Средние значения формант, F0 и длительность гласных для гласных с родным ударением (AusE) и незнакомым ударением (CE).

Значения в таблице 1 показывают, что стимулы CE действительно имеют большую интервокальную дифференциацию в F1 и F2, чем стимулы AusE, подтверждая нашу гипотезу о том, что акустические характеристики (или артикуляционные корреляты) гласных CE могут использоваться в качестве более четких сигналов для распознавания гласных, чем гласные AusE.В частности, как показано на рисунке 1 и обсуждается во введении, гласные в стимулах CE демонстрируют более крупные фонетические различия, чем гласные в стимулах AusE, поскольку первые стимулы имеют акустические свойства, которые соответствуют («→») свойствам сильно отличающихся AusE. гласные: CE DEET → AusE / i / или //, CE DIT → AusE / e / и CE DOOT → AusE //. Таким образом, предсказание LP и PAM о том, что гласные CE будут лучше различаться, чем гласные AusE, применимо к конкретным стимулам, используемым в настоящем исследовании.

Визуальные стимулы, использованные на этапах ознакомления и тестирования, были двумя изображениями, использованными Куртином и др. (2009). Один привлекательный новый объект (см. Рис. 2A) был использован для фазы ознакомления (привыкания) и тестовых испытаний, а игрушечное водяное колесо (рис. 2B) использовалось как для предварительного, так и для последующего тестирования. Подобно процедуре презентации в Curtin et al. (2009) новый объект двигался вперед и назад по экрану с медленной и постоянной скоростью, в то время как водяное колесо было снято с его руками, движущимися во вращательном движении.

РИСУНОК 2. Время сопоставления с одним и тем же испытанием (DEET) и два испытания Switch (DIT, DOOT) для групп стимулов AusE и CE. Планки погрешностей представляют собой одну стандартную ошибку.

Процедура

Мы использовали простую версию конструкции Switch (Stager and Werker, 1997, эксперименты 2 и 3), которую мы изменили, включив в нее два типа испытаний Switch, а не один, так что каждому участнику были представлены все три контраста гласных. Во время ознакомления с новой ассоциацией «слово-объект» младенцам была представлена ​​одна пара «слово-объект», которая состояла из пары «корона» (рис. 2А) и десяти знаков слова DEET.Как в Curtin et al. (2009), каждое ознакомительное испытание длилось 20 с, когда младенцы слышали звуковой файл, содержащий 10 знаков слова DEET, производимый либо говорящим CE, либо говорящим AusE. Каждое испытание начиналось, когда младенец смотрел на надвигающийся объект, привлекающий внимание. Время просмотра экрана для каждого испытания кодировалось онлайн, и ознакомительные испытания повторялись до тех пор, пока участники не достигли заранее установленного фиксированного критерия привыкания (два последовательных испытания с <65% времени просмотра от среднего значения первых двух испытаний).После того, как критерий привыкания был удовлетворен, были представлены три тестовых испытания, каждое из которых начиналось, когда младенец смотрел на надвигающийся объект, привлекающий внимание, как во время ознакомления. В том же испытании были представлены те же 10 жетонов слова DEET и коронный объект. В двух типах испытаний Switch сопряжение было нарушено. То есть младенцы видели, как движется один и тот же объект, но слышали десять знаков разных слов в каждом испытании Switch: DIT или DOOT.

Как и в предыдущих исследованиях раннего изучения слов, в которых использовался дизайн Switch, если младенцы не распознают слуховое слово, представленное в испытании Switch, как отличное от слова, представленного им во время ознакомления, то же самое (DEET) и испытания Switch (DIT или DOOT) будут одинаково знакомы, что приведет к одинаковому времени поиска для обоих типов испытаний.Это будет интерпретироваться как неспособность младенцев отличить гласную в ознакомительных испытаниях (DEET) от гласной в испытании Switch (DIT или DOOT). И наоборот, если младенцы действительно осознают, что слуховое слово, представленное в испытании Switch, отличается от слова, представленного в ознакомительных испытаниях, они будут выглядеть дольше для Switch, чем те же испытания, что будет интерпретировано как различение гласных, представленных в испытаниях Switch. . Чтобы исключить возможное влияние порядка испытаний Same и Switch, младенцы в условиях стимула CE и AusE были представлены в трех разных порядках для тестовых испытаний: (1) DEET – DOOT – DIT (Same – Switch2 – Switch3 ), (2) DOOT – DEET – DIT (Switch2 – Same – Switch3) и (3) DIT – DOOT – DEET (Switch3 – Switch2 – Same).Каждая группа акцент × порядок состояла из четырех младенцев (две девочки, два мальчика).

Ознакомительным и тестовым испытаниям предшествовало (предварительное испытание), а после (послетестовое испытание) было проведено испытание, в котором объект водяного колеса (рис. 2В) был представлен вместе с 10 знаками нового слова LARD, произведенными другим женщина-спикер AusE в речи, направленной на младенцев. Это было сделано для того, чтобы младенцы выздоровели (т. Е. Увеличили время просмотра), когда им представили большое акустико-фонетическое изменение в слуховом слове и визуальном референте, что указывало на то, что они не были утомлены или в целом не интересовались заданием.

Результаты

Сначала мы проанализировали уровни внимания во время до- и послетестовых испытаний, а также производительность во время ознакомления, чтобы убедиться, что групповые различия во время тестирования не были связаны с различиями в их общем внимании или в скорости их привыкания. Что касается общего внимания к задаче, то смешанный дисперсионный анализ 2 (испытание: послетестовое против последнего ознакомительного испытания) × 2 (стимул: CE против AusE) (ANOVA) выявил значительный эффект испытания [ F ​​ (1,46) = 371.11, p <0,001; ηp2 = 0,89], с младенцами, ожидающими участия в послетестовом испытании дольше ( M = 18,31 с, SD = 1,71), чем в среднем по последним двум ознакомительным испытаниям ( M = 7,89 с, SD ). = 3,18), и взаимодействия с акцентом не было. Таким образом, вовлеченность младенцев в задачу сохранялась до конца эксперимента в обоих акцентных условиях. Что касается их производительности во время ознакомления, тест t для независимых образцов не выявил разницы в среднем времени просмотра по сравнению с двумя последними ознакомительными испытаниями в условиях акцента [ t (46) = -0.92, p = 0,363, 95% ДИ (-2,12, 0,79)]. Кроме того, тест t для независимых выборок по количеству ознакомительных испытаний, которые составляли от 4 до 24 для всех младенцев ( M = 8,88, SD = 4,33), не различались между условиями стимула CE и AusE. [ t (46) = 0,20, p = 0,84, (-2,29, 2,79)]. В совокупности эти результаты предполагают, что ни общее время взгляда, ни степень привыкания не различались в разных акцентных группах и, следовательно, не позволяют предсказать различия во время тестирования.

Чтобы проверить наше предсказание, что обнаружение переключения в тестовых испытаниях будет отличаться между двумя группами акцента, мы провели ANOVA с повторными измерениями, используя время просмотра во время тестовых испытаний в качестве зависимой переменной, с тестовым испытанием (То же = DEET vs. Switch = DIT vs. Switch = DOOT) как фактор внутри субъекта, а также акцент стимулов (CE vs. AusE) и порядок тестовых испытаний (DEET – DOOT – DIT vs. DOOT – DEET – DIT vs. DIT – DOOT – DEET ) как межсубъектные факторы. Это выявило основной эффект тестового испытания [ F ​​ (2,84) = 4.55, p = 0,013, ηp2 = 0,10], а также тенденция к основному эффекту порядка испытаний [ F ​​ (2,42) = 2,98, p = 0,062, ηp2 = 0,12]. Участники, получившие тестовые испытания в порядке DOOT – DEET – DIT, в целом выглядели дольше во время теста по сравнению с участниками, которые проходили испытания в порядке DEET – DOOT – DIT [ t (31) = 2,08, p = 0,043, 95% ДИ (0,08, 5,35)] или DIT – DOOT – DEET [ t (31) = 2,15, p = 0,038, (0.17, 5.43)]. Также наблюдалась тенденция к взаимодействию между тестовыми испытаниями × акцент [ F ​​ (2,84) = 2,82, p = 0,065, ηp2 = 0,06]. Независимые образцы t -тесты, сравнивающие время поиска для каждого тестового испытания между условиями акцента, не выявили существенной разницы во времени просмотра тестов между акцентами, но есть тенденция к более длительному поиску ДЭТА (то же самое) в AusE по сравнению с условием CE [ t (46) = -1,83, p = 0,074, (-4,70, 0,22)].

Чтобы проследить главный эффект тестового испытания, мы провели простые тесты эффектов, сравнивая время просмотра участниками каждого из испытаний Switch (DIT, DOOT) с временем просмотра того же испытания (DEET). Время поиска было больше для DIT (Switch; M, = 10,56 с, SD, = 4,60), чем для DEET [То же; M = 9,32 с, SD = 4,34; F ​​ (1,42) = 4,84, p = 0,033, ηp2 = 0,10] и было больше для DOOT (Switch; M = 10.45 с, SD = 4,71), чем для ДЭТА [То же; F ​​ (1,42) = 8,62, p = 0,005, ηp2 = 0,17].

Для нашего конкретного прогноза, что участники будут демонстрировать большую разницу во времени поиска для переключения испытаний по сравнению с тем же испытанием для CE, чем для условия стимула AusE, мы провели простые тесты влияния на производительность участников в каждом тестовом испытании для условия CE и AusE отдельно. Как видно на рисунке 3, участники в состоянии CE имели более длительное время поиска DIT (Switch; M = 10.84 с, SD = 4,49), чем для ДЭТА [То же; M = 8,20 с, SD = 4,34; F ​​ (1,23) = 8,66, p = 0,007, ηp2 = 0,27] и для DOOT (Switch; M = 10,45 с, SD = 4,71), чем для DEET [То же; F ​​ (1,23) = 6,39, p = 0,019, ηp2 = 0,22]. Напротив, для участников в состоянии AusE простые тесты эффектов показали, что не было никакой разницы между временем обращения к DIT ( M = 10,28 с, SD = 4.75) и ДЭТА [ M = 10,44 с, SD = 4,13; F ​​ (1,23) = 0,49, p = 0,827, ηp2 <0,01] или между DOOT ( M = 11,69 с, SD = 4,38) и DEET [ F ​​ (1,23) = 2,28, p = 0,145, ηp2 = 0,09]. Таким образом, участники в состоянии CE отличали как DIT, так и DOOT от DEET, в то время как участники в состоянии AusE не делали ни одного из этих двух различий.

РИСУНОК 3. Среднее спектральное изменение для гласной / i / в десяти знакомых токенах DEET для двух акцентов. Метка ударения и конец каждой строки нанесены на среднюю частоту формант (по токенам) на 75% длительности гласной, и каждая строка возникает на средней частоте формант на 25% длительности гласной. Форманты в 25 и 75% гласных в AusE перемещались больше, чем в CE.

Чтобы определить, были ли различия в спектральных вариациях в словах DEET CE и AusE, которые могли быть ответственны за различную производительность в двух условиях акцента, измерения F1 и F2 были приняты на 25 и 75% гласных для каждого из 10 жетонов ознакомления.Используя измерения F1 и F2 в качестве зависимых переменных, мы провели два (2) × 2 ANOVA, со временем (25, 75%) в качестве фактора внутри субъектов и акцентом (AusE, CE) в качестве фактора между субъектами. Для меры F1 было основное влияние времени [ F ​​ (1,18) = 38,16, p <0,001, ηp2 = 0,68] и акцента [ F ​​ (1,18) = 15,19, p = 0,001, ηp2 = 0,68], а также взаимодействие время × акцент [ F ​​ (1,18) = 9,43, p = 0,007, ηp2 = 0,34]. Для мер F2 был главный эффект времени [ F ​​ (1,18) = 83.39, p <0,001, ηp2 = 0,82] и взаимодействие время × акцент [ F ​​ (1,18) = 21,93, p <0,001, ηp2 = 0,55]. Как видно на рисунке 4, спектральное изменение для гласной DEET в AusE намного больше, чем в стимулах CE. Этот больший разброс в 10 токенах AusE может объяснить более длительное время ожидания для DEET. Те же испытания во время фазы тестирования, поскольку участники могли рассматривать некоторые токены AusE как содержащие разные гласные. В этом отношении стоит упомянуть, что пять из семи младенцев, которые не соответствовали критерию, находились в состоянии AusE, что указывает на то, что большее количество младенцев в этом состоянии по сравнению с состоянием CE не смогло привыкнуть к их испытанию DEET.

РИСУНОК 4. Среднее спектральное изменение для гласной / i / в десяти знакомых токенах DEET для двух акцентов. Метка ударения и конец каждой строки нанесены на среднюю частоту формант (по токенам) на 75% длительности гласной, и каждая строка возникает на средней частоте формант на 25% длительности гласной. Форманты в 25 и 75% гласных в AusE перемещались больше, чем в CE.

Обсуждение

В этом исследовании сравнивалась способность 15-месячных детей, обучающихся AusE, выучить новую пару слово-объект (DEET) и впоследствии отличить ее от пар, которые включали тот же референтный объект, но меняли произнесенное слово на два слова, которые отличались от исходное слово по гласной (DOOT и DIT).Новое слово и две фольги были воспроизведены либо с родным акцентом участников AusE, либо с незнакомым акцентом CE. Молодые люди, изучающие слово, отличали недавно выученное слово от двух альтернативных вариантов, различающихся гласными, когда слова произносились в CE, но не когда они произносились с их родным акцентом AusE. То есть только дети, которые слышали слова CE, выздоравливали, глядя на время от того же испытания к испытаниям Switch.

Эти результаты впервые демонстрируют, что дети младше 17 месяцев могут различать минимальные пары гласных, в которых гласные в основном различаются по акустическим параметрам, отличным от F1.Куртин и др. (2009) обнаружили, что 15-месячные учащиеся CE различают только контраст / i / — //, который в первую очередь дифференцируется в F1. Основываясь на этом, авторы предположили, что F1 имеет особый статус в распознавании гласных в раннем обучении слов, и предположили, что это может быть связано либо с F1, имеющим большую энергию в речевом сигнале по сравнению с F2 и F3, либо с F1, дифференцирующим широкий диапазон контрастов гласных в CE. Здесь 15-месячные дети, обучающиеся AusE, заметили изменение от знакомого стимула DEET независимо от того, различались ли гласные в тесте Switch в основном в измерении F1 (DEET – DIT) или в измерении F2 (DEET – DOOT).Это противоречит выводам Curtin et al. (2009) и их предложение о том, что F1 более важен, чем F2, в распознавании гласных детей этого возраста. Кажется, что использование фонетических деталей в раннем изучении слов не универсально, а скорее зависит от того, как фонетические измерения воспринимаются конкретными группами слушателей на основе их родного акцентного опыта.

В качестве альтернативы, разные результаты исследований можно объяснить разными процедурами. В частности, несмотря на то, что Stager и Werker (1997) также обнаружили трудности с изучением слов в версии задачи Switch с одним словом и объектом, используемой в настоящем исследовании, эта более простая фаза ознакомления могла вызвать различение слов, а не ассоциацию слово-объект в наше исследование.Однако такая возможность маловероятна, поскольку она предполагает, что две группы детей одного возраста использовали разные стратегии обработки, когда им предлагалось одно и то же задание, т. Е. Дискриминация для группы, которой предъявлялись стимулы CE, и ассоциация слово-объект для представленной группы. с стимулами AusE. В будущих исследованиях следует дополнительно изучить эту возможность, представив младенцев CE с нашим знакомством из одного слова или детей AusE с ознакомлением из двух слов Curtin et al. (2009). Дальнейшие исследования должны также изучить возможность того, что младенцы могут прибегать к различным стратегиям обработки стимулов, произведенных в их естественных и естественных условиях.неродной акцент.

Настоящие результаты, показывающие, что 15-месячные дети обнаруживают различия в минимальных парах гласных, контрастируют с работой, показывающей, что дети до 17 месяцев не могут выучить новые минимальные пары гласных в интерактивном задании по достижению объекта (но учат новые минимальные пары согласных ; Nazzi, 2005; Nazzi and New, 2007; Havy, Nazzi, 2009; Nazzi et al., 2009). Как обсуждалось в Curtin et al. (2009), это несоответствие может быть связано с различиями между интерактивной задачей Нацци и его коллег по достижению объекта, в которой использовались живые произношения в естественном смысловом контексте говорящими, взаимодействующими с участниками, и задачей, использованной в настоящем исследовании, которая использовалась ранее. записанные строки высказываний из одного слова.Может случиться так, что при взаимодействии с реальным говорящим дети младше 17 месяцев ослабляют свою терпимость к вариации гласных, в отличие от согласных или менее интерактивных настроек. Кроме того, поскольку стимулы в настоящем исследовании состояли из цепочек отдельных слов, различающихся только гласными, это могло привлечь внимание детей к различиям в гласных, что с меньшей вероятностью могло бы произойти в условиях более естественного языка.

Наиболее поразительным открытием является то, что успех детей AusE с минимальными парными гласными различиями F1 и F2 ограничивался словами, произнесенными с незнакомым акцентом CE.Модель NLM (Kuhl, 1991, 1994) предсказывала, что знакомство со словами и гласными в родном акценте должно привести к лучшему различению минимальных пар в родном акценте по сравнению с незнакомым акцентом. Наши результаты также представляют собой серьезную проблему для образцовых моделей и других моделей раннего изучения слов, которые полагаются на отслеживание статистических распределений во входных данных (например, Saffran et al., 1996). Такие модели не могут объяснить, почему маленькие дети не могут различать минимальные пары в задаче «Переключить», когда слова произносятся с их родным акцентом, но преуспевают, когда произносятся с незнакомым акцентом.Отчасти это связано с тем, что ни один из подходов явно не рассматривает, как когнитивные требования экспериментальной задачи могут повлиять на производительность, в частности, что некоторые задачи могут затруднить уделение внимания небольшим фонетическим различиям в раннем обучении слов.

Наши результаты подтверждают гипотезу фонетической величины, которую мы выдвинули во введении, которая утверждает, что в такой сложной задаче, как изучение слов для начинающих учеников, величина фонетического различия между двумя гласными звуками предсказывает успешное обучение и различение гласных в контекст изучения слов (Curtin et al., 2009). Это происходит независимо от регионального акцента, используемого в местной среде. Как видно из Таблицы 1, различия F1 и F2 между контрастами гласных больше в CE, чем в AusE. Младенцы, обучающиеся AusE, различали минимальные пары гласных CE, но их исполнение было менее надежным при прослушивании тех же контрастов гласных с их родным акцентом AusE. Таким образом, наше исследование показывает, что если младенцу представлены новые пары слово-объект только с одним акцентом, а не новые слова с разными акцентами (Schmale et al., 2011, 2012), минимально разные слова, которые отличаются большим фонетическим контрастом, легче выучить, чем слова с меньшим фонетическим контрастом, независимо от того, является ли акцент, с которым произнесены слова, знакомым или новым.

В частности, мы считаем, что небольшая фонетическая разница между гласными AusE, а не разница в исполнении младенцев в разных акцентных группах, лучше объясняет наши результаты, учитывая гораздо больший коэффициент отсева младенцев в AusE vs.Состояние CE. Как показано в разделе об участниках, 22 младенца в состоянии AusE были исключены из анализа либо из-за беспокойства во время эксперимента, либо из-за того, что они не соответствовали критериям привыкания, в то время как только 5 детей в состоянии CE были исключены по тем же двум причинам. Таким образом, у младенцев было больше проблем с выполнением задачи, когда им предъявляли AusE-стимулы, чем CE-стимулы, что свидетельствует о сложности обработки нативных AusE-стимулов.

Кроме того, недавние результаты нашей лаборатории (Escudero et al., принято) демонстрируют, что взрослые слушатели AusE также испытывают трудности с изучением тех же минимальных пар гласных AusE из настоящего исследования. Взрослые слушатели AusE были проверены на их способность определять правильные ассоциации слово-объект после короткого контакта с референтными парами слово-объект, которые могли быть выведены только в ходе испытаний. У них было меньше правильных ответов на минимальные пары, включающие слова DIT, DEET, DOOT и DUT, чем когда минимальные пары включали слова BON, DON, PON и TON (используемые для определения минимальных пар согласных).Поскольку минимальные пары гласных включают те же гласные и согласные, представленные в данном исследовании, можно сделать вывод, что эти минимальные пары гласных AusE трудно воспринимать даже взрослым слушателям с родным акцентом. Хотя гласные в стимулах CE не обладают свойствами, точно такими же, как акустически ближайшие гласные AuE (рис. 1), и, следовательно, будут менее частыми в языковой среде младенцев AusE, величина их фонетического контраста намного больше. чем у их аналогов AusE, и, согласно нашей гипотезе фонетической величины и нашим результатам, легче различать и использовать в раннем обучении слов.Остается проверить, будут ли у взрослых AusE меньше проблем с изучением одних и тех же минимальных пар гласных, когда они производятся с другим региональным акцентом английского языка, в котором величина контрастов одних и тех же гласных больше (например, CE или американский английский). Это означало бы, что наша гипотеза фонетической величины может применяться на протяжении всей жизни, когда требования к заданиям высоки, например, когда необходимо продемонстрировать изучение слов после всего лишь нескольких минут воздействия в неявной обучающей задаче.

Полученные данные соответствуют модели LP, которую можно рассматривать как теоретическую и вычислительную реализацию гипотезы фонетической величины (Boersma et al., 2003; Эскудеро и Боерсма, 2004 г .; Эскудеро, 2005, 2009). Модель LP утверждает, что категории гласных у младенцев являются эмерджентными и основаны на определенных слуховых параметрах, которые наиболее заметны для младенцев в зависимости от их родного акцента и их возраста. Это означает, что взрослые, дети и младенцы, сталкивающиеся с разными акцентами, вероятно, будут различаться в способе взвешивания слуховых размеров любого данного знака гласного (родного или неродного). В рамках модели значимость или воспринимаемый вес фонетического измерения, такого как F1 или F2, зависит от величины фонетической разницы, которую он предлагает в конкретном акценте.Предполагается, что младенцы, у которых еще нет хорошо развитой лексики, могут сосредоточиться на наиболее значимых фонетических сигналах, игнорируя другие менее значимые. С точки зрения LP, дети AusE сталкиваются с очень небольшими различиями в F1 и F2 в воспроизведении их родных гласных / i /, // и / u /, и поэтому слышат достаточно большие различия между производством CE одних и тех же гласных вдоль оба измерения, что объясняет, почему их легче различать. Напротив, младенцы CE подвергаются большему различию F1, чем F2 для этих трех гласных, что является объяснением, данным Curtin et al.(2009) за их асимметричные результаты. Таким образом, причина, по которой дети AusE полагаются как на F1, так и на F2 для стимулов CE, заключается в том, что оба измерения являются для них столь же значимыми, в то время как одни и те же два измерения одинаково трудно различить в стимулах AusE. Следуя модели LP, мы прогнозируем, что у младенцев CE будет такая же неспособность различать гласные AusE, как и у младенцев AusE, из-за небольшого, незаметного контраста для F1 и F2 в гласных AusE.

Модель PAM предполагает, что аборигенные категории существуют к 15 месяцам, но что они еще не обязательно стали фонологическими контрастами, используемыми для дифференциации слов.Вместо этого эти более продвинутые лексические навыки появляются позже и связаны с расширением экспрессивного словарного запаса, которое происходит примерно в 19 месяцев (Best et al., 2009; Mulak and Best, 2013; Mulak et al., 2013). В 15 месяцев различение нативных и неродных сегментов зависит от сопоставления с категориями L1. Хотя это может предсказать лучшую успеваемость с родным акцентом, возможно, дети, изучающие AusE, воспринимали контраст гласных CE / i / — // как соответствующий фонетически большему контрасту AusE / i / — / 𝜀 /, а CE / i / — / u / контраст с фонетически большим контрастом AusE / i / — // (см. рисунок 1).

При высокой когнитивной нагрузке, такой как в задаче изучения слов в настоящем исследовании, надежные фонетические сигналы могут играть большую роль в соответствии как с LP, так и с PAM. Таким образом, результаты этого исследования согласуются с тем, что производительность связана с одномерными различиями между гласными, как это предлагается в рамках LP, а не с многомерным подходом к слушанию взрослых. Это справедливо независимо от того, охарактеризовано ли каждое измерение стимула с точки зрения акустических размеров (значения F1 и F2: LP) или артикуляционных различий (высота гласных и раскрытие челюсти: PAM).Дальнейшие исследования должны показать, является ли использование надежных фонетических сигналов стадией развития в фонологическом усвоении L1, как это предлагается моделью LP, стратегией, используемой в очень сложных ситуациях заучивания слов, или комбинацией того и другого.

В целом, эти результаты показывают, что успех в раннем изучении слов зависит от величины фонетического (акустического или артикуляционного) расстояния между минимальными парами гласных в новых гласных, а не от знакомства с конкретным производством слов (родной vs.неродной акцент), ни универсальная значимость определенного акустического измерения (например, F1 против F2). Современные модели раннего языкового развития должны учитывать роль фонетической дистанции в перцептивном и лексическом развитии и то, как она может варьироваться в зависимости от требований задачи.

Заявление о конфликте интересов

Авторы заявляют, что исследование проводилось при отсутствии каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могут быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

Благодарности

Это исследование было поддержано стартовыми фондами Института MARCS (Паола Эскудеро) и грантами Австралийского исследовательского совета DP130102181 (CI Паола Эскудеро) и DP130104237 (CIs Catherine T. Best & Christine Kitamura). Мы хотели бы поблагодарить Энн Дуайер и Мишель Пал за помощь в отборе участников и тестировании, Энн Дуайер за запись стимулов AusE, а также Сюзанну Кертин и Кристофера Феннелла за то, что поделились стимулами CE. Мы также благодарим семьи, принявшие участие в этом исследовании.

Сноски

  1. В речи взрослых гласные AusE вместо этого, по-видимому, различаются в основном тонкой дифтонгизацией (/ i / может быть произведено с небольшой «onglide» или отложенной целью, что придает ей качество дифтонга) и продолжительностью (Cox and Palethorpe). , 2007; см. Рисунок 2 в Cox, 2006). Куртин и др. (2009) также показали, что в своих стимулах CE, которые были произведены в речи, ориентированной на ребенка, / i / и / ı / имели перекрывающиеся значения продолжительности, поскольку в этом стиле речи все гласные CE, по-видимому, удлиняются в одинаковой степени.Авторы показывают, что продолжительность является ненадежным сигналом для этого контраста в CE. Различия в продолжительности между этими гласными, вероятно, также будут ненадежными в речи, ориентированной на детей AusE, как видно из таблицы 1.
  2. Для более точного отражения его фонетических характеристик, централизованное и округленное [ u ] обычно используется для обозначения AusE / u / (Harrington et al., 1997; Cox, 2006).
  3. Хотя первые три и последние три токена идентичны в наборе из 10 токенов для DEET, DIT и DOOT как в AusE, так и в CE, формантные средние значения основаны на всех 10 токенах, так что средние значения отражают все токены, которые слышали младенцы. во время ознакомления.
  4. Поскольку LARD редко встречается в словарях взрослых, не ожидается, что он будет частью лексикона 15-месячной давности, и поэтому здесь рассматривается как новое слово.

Список литературы

Аслин Р. Н. и Писони Д. Б. (1980). «Некоторые процессы развития в восприятии речи», в Child Phonology , Vol. 2, Perception , ред. Г. Х. Ени-Комшян, Дж. Ф. Кавана и К. А. Фергюсон (Нью-Йорк: Academic Press).

Google Scholar

Бест, К.Т. (1994). «Возникновение фонологических влияний на родном языке у младенцев: модель перцептивной ассимиляции», в «Развитие восприятия речи: переход от звуков речи к произносимым словам», , ред. Дж. Гудман и Х.К. Нусбаум (Кембридж: MIT Press), 167 –224.

Google Scholar

Бест, К. Т. (1995). «Прямой реалистический взгляд на восприятие межъязыковой речи», в Speech Perception and Linguistic Experience: Issues in Cross-Language Research , eds W.Стрэндж и Дж. Дж. Дженкинс (Тимониум, Мэриленд: Йорк Пресс), 171–204.

Бест, К. Т., Мак-Робертс, Г. В., Лафлер, Р., Сильвер-Изенштадт, Дж. (1995). Дивергентные паттерны развития восприятия младенцами двух контрастов согласных, не являющихся родными. Infant Behav. Dev. 18, 339–350. DOI: 10.1016 / 0163-6383 (95)

-5

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Бест, К. Т., Мак-Робертс, Г. У., и Ситхол, Н. М. (1988). Исследование реорганизации восприятия для контрастов неродной речи: дискриминация зулусских щелчков англоговорящими взрослыми и младенцами. J. Exp. Psychol. Гм. Восприятие. Выполнять. 14, 345–360. DOI: 10.1037 / 0096-1523.14.3.345

Pubmed Аннотация | Pubmed Полный текст | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Бест, К. Т., Тайлер, М. Д., Гудинг, Т. Н., Орландо, К. Б., и Куанн, К. А. (2009). Развитие фонологического постоянства: восприятие малышами слов с родным и ямайским акцентом. Psychol. Sci. 20, 539–542. DOI: 10.1111 / j.1467-9280.2009.02327.x

Pubmed Аннотация | Pubmed Полный текст | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Боерсма, П., Эскудеро П. и Хейс Р. (2003). «Изучение абстрактных фонологических категорий из слуховых фонетических категорий: интегрированная модель для усвоения специфических для языка звуковых категорий», в материалах Proceedings of the 15th International Congress of Phonetic Sciences , Vol. 1013, Барселона.

Google Scholar

Кокс, Ф. (2006). Акустические характеристики / hVd / гласных в речи некоторых австралийских подростков. Aust. J. Лингвист. 26, 147–179. DOI: 10.1080 / 07268600600885494

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Кокс, Ф., и Палторп, С. (2007). Иллюстрация IPA: австралийский английский. J. Int. Phon. Доц. 37, 341–350. DOI: 10.1017 / S0025100307003192

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Cristia, A., Seidl, A., Vaughn, C., Bradlow, A., Schmale, R., and Floccia, C. (2012). Лингвистическая обработка акцентированной речи на протяжении всей жизни. Фронт. Psychol. 3: 479. DOI: 10.3389 / fpsyg.2012.00479

Pubmed Аннотация | Pubmed Полный текст | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Эскудеро, П.(2005). Лингвистическое восприятие и усвоение второго языка: объяснение достижения оптимальной фонологической категоризации . Кандидат наук. диссертация, серия диссертаций LOT 113. Утрехтский университет, Утрехт.

Google Scholar

Эскудеро П. (2009). «Лингвистическое восприятие похожих звуков L2», в «Фонология в восприятии» , ред. П. Боерсма и С. Хаманн (Берлин: Mouton de Gruyter), 152–190.

Google Scholar

Эскудеро, П., и Боерсма, П.(2004). Преодоление разрыва между исследованиями восприятия речи L2 и фонологической теорией. Stud. Второй язык. Acquis. 26, 551–585. DOI: 10.10170 / S02722631040-40021

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Эскудеро П., Мулак К. Э. и Влах Х. А. (принято). Кросс-ситуационное изучение минимальных пар слов. Cogn. Sci.

Эскудеро П., Саймон Э. и Миттерер Х. (2012). Восприятие передних гласных английского языка слушателями из Северной Голландии и Фландрии: акустическое сходство предсказывает и объясняет кросс-лингвистическое восприятие и восприятие L2. J. Phon. 40, 280–288. DOI: 10.1016 / j.wocn.2011.11.004

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Феннелл, К. Т. (2012). Знакомство с предметами помогает младенцам использовать фонетические детали в новых словах. Младенчество 17, 339–353. DOI: 10.1111 / j.1532-7078.2011.00080.x

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Феннелл, К. Т., и Веркер, Дж. Ф. (2003). Способность изучающих слова рано узнавать фонетические детали в хорошо известных словах. Lang.Речь 46, 245–264. DOI: 10.1177 / 002383060020901

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Floccia, C., Delle Luche, C., Durrant, S., Butler, J., и Goslin, J. (2012). Родитель или сообщество: где 20-месячные дети, столкнувшиеся с двумя акцентами, получают свое представление слов? Познание 124, 95–100. DOI: 10.1016 / j.cognition.2012.03.011

Pubmed Аннотация | Pubmed Полный текст | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Харрингтон, Дж., Кокс, Ф., и Эванс, З. (1997). Акустическое фонетическое исследование широких, общих и культивируемых гласных австралийского английского языка. Aust. J. Лингвист. 17, 155–184. DOI: 10.1080 / 07268609708599550

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Хэви, М., и Нацци, Т. (2009). Лучшая обработка согласной вместо вокальной информации при изучении слов в возрасте 16 месяцев. Младенчество 14, 439–456. DOI: 10.1080 / 152500006532

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Куль, П.К. (1991). Взрослые люди и младенцы демонстрируют «магнитный эффект восприятия» для прототипов речевых категорий, а обезьяны — нет. Percept. Психофизика. 50, 93–107. DOI: 10.3758 / BF03212211

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Куль, П. К. (1994). Изучение и представление речи и языка. Curr. Opin. Neurobiol. 4, 812–822. DOI: 10.1016 / 0959-4388 (94) -7

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Куль, П. К., Конбой, Б. Т., Падден, Д., Нельсон, Т., и Прюитт, Дж. (2005). Восприятие речи в раннем возрасте и позднее развитие речи: значение для «критического периода». Lang. Учиться. Dev. 1, 237–264. DOI: 10.1080 / 15475441.2005.9671948

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Куль, П. К., Уильямс, К., Ласерда, Ф., Стивенс, К., и Линдблом, Б. (1992). Лингвистический опыт изменяет фонетическое восприятие у младенцев к 6-месячному возрасту. Наука 255, 606–608. DOI: 10.1126 / наука.1736364

Pubmed Аннотация | Pubmed Полный текст | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Мулак, К. Э., Бест, К. Т. (2013). «Развитие распознавания слов среди говорящих и акцентов», в Теоретические и вычислительные модели изучения слов: тенденции в психологии и искусственном интеллекте, , ред. Л. Дж. Гогейта и Г. Холлиха (Hershey: IGI Global: Robotics Division), 242–269. DOI: 10.4018 / 978-1-4666-2973-8.ch011

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Мулак, К.Э., Бест К. Т., Тайлер М. Д., Китамура К. и Ирвин Дж. Р. (2013). Развитие фонологического постоянства: 19-месячные, но не 15-месячные дети идентифицируют слова, произнесенные с неродным региональным акцентом. Child Dev. 84, 2064–2078. DOI: 10.1111 / cdev.12087

Pubmed Аннотация | Pubmed Полный текст | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Нацци, Т., Флокчиа, К., Моке, Б., и Батлер, Дж. (2009). Смещение согласной информации по вокальной информации у 30-месячных: перекрестные лингвистические данные с французского и английского языков. J. Exp. Детская психол. 102, 522–537. DOI: 10.1016 / j.jecp.2008.05.003

Pubmed Аннотация | Pubmed Полный текст | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Нацци, Т., и Нью, Б. (2007). Помимо стоп-согласных: специфичность согласных в раннем лексическом усвоении. Cogn. Dev. 22, 271–279. DOI: 10.1016 / j.cogdev.2006.10.007

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Nespor, M., Peña, M., and Mehler, J. (2003). О различных ролях гласных и согласных в обработке речи и овладении языком. Lingue e Linguaggio 2, 203–229.

Google Scholar

Патер Дж., Стагер К. и Веркер Дж. Ф. (2004). Восприятие приобретение фонологических контрастов. Язык 80, 384–402. DOI: 10.1353 / lan.2004.0141

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Саффран, Дж. Р., Ньюпорт, Э. Л., и Аслин, Р. Н. (1996). Сегментация слов: роль распределительных сигналов. J. Mem. Lang. 35, 606–621. DOI: 10.1006 / jmla.1996.0032

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Тиссен, Э. Д. (2007). Влияние распространяемой информации на использование детьми фонематических контрастов. J. Mem. Lang. 56, 16–34. DOI: 10.1016 / j.jml.2006.07.002

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Томас, Э. Р. (2001). Акустический анализ вариации гласных в английском языке New World. Дарем: издательство Duke University Press.

Google Scholar

Werker, J.Ф. и Куртин С. А. (2005). ПРИМИР: рамки развития младенческой обработки речи. Lang. Учиться. Dev. 1, 197–234. DOI: 10.1080 / 15475441.2005.9684216

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Веркер, Дж. Ф., и Феннелл, К. Т. (2004). «Слушание звуков в сравнении с прослушиванием слов: первые шаги в изучении слов», в Weaving A Lexicon , ред. Д. Г. Холл и С. Р. Ваксман (Кембридж: MIT Press), 79–109.

Google Scholar

Werker, J.Ф., Феннелл, К. Т., Коркоран, К. М., и Стагер, К. Л. (2002). Способность младенцев запоминать фонетически похожие слова: влияние возраста и размера словарного запаса. Младенчество 3, 1–30. DOI: 10.1207 / S15327078IN0301_1

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Веркер, Дж. Ф., и Тис, Р. К. (1984). Восприятие межъязыковой речи: свидетельства реорганизации восприятия в течение первого года жизни. Infant Behav. Dev. 7, 49–63. DOI: 10.1016 / S0163-6383 (84) 80022-3

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Фонология — обзор | Темы ScienceDirect

Язык при деменциях

Нарушение речи обычно наблюдается у пациентов с деменцией.Несмотря на значительную вариабельность от пациента к пациенту, можно описать две модели растворения языка. Первое, обычное проявление БА, связано с ранней потерей памяти и общим когнитивным ухудшением. У этих пациентов обследования психического статуса наиболее заметны из-за дефицита кратковременной памяти, проницательности и суждений, но языковые нарушения могут быть обнаружены в именовании и в дискурсе, с обеднением языкового содержания и потерей абстракции и метафоры. Механика языка — грамматическое построение предложений, рецептивный словарный запас, слуховое восприятие, повторение и устное чтение — как правило, сохраняется до более поздних стадий.При тестировании на афазию у пациентов с ранней АД обнаруживается аномическая афазия. На более поздних стадиях языковые функции становятся более очевидными. Что касается компонентов языка, упомянутых ранее в этой главе, сначала ухудшаются семантические аспекты языка, затем синтаксис и, наконец, фонология. Чтение и письмо — языковые функции, изучаемые последними, — приходят в упадок одними из первых. Позже слуховое восприятие становится недостаточным, тогда как повторение и артикуляция остаются в норме. В этом случае языковой профиль может напоминать транскортикальную сенсорную афазию или афазию Вернике.На терминальных стадиях речь сводится к выражению простых биологических желаний; со временем может развиться даже немота. К этому времени большинство пациентов помещены в лечебные учреждения или прикованы к постели.

Второй образец растворения языка при деменции, менее распространенный, чем первый, включает постепенное начало прогрессирующей афазии, часто без других когнитивных нарушений. Слуховое восприятие задействовано на ранней стадии заболевания, и очевидны специфические афатические симптомы, такие как парафазная или нелегкая речь, неправильное наименование и ошибки повторения.Этот дефицит постепенно ухудшается, имитируя течение опухоли головного мозга или массового поражения, а не типичную деменцию (Grossman et al., 1996; Mesulam, 2001, 2003; Mesulam et al., 2014). Синдром упоминается как «первичная прогрессирующая афазия (ППА)». МРТ или КТ могут показать очаговую атрофию в левой перисильвиальной области, в то время как исследования ЭЭГ могут показать очаговое замедление. ПЭТ выявила заметные области пониженного метаболизма в регионах левого полушария.

Обычно распознаются три варианта PPA (Gorno-Tempini et al., 2011). Прогрессирующая нелегкая афазия включает нарушения речи и грамматики, напоминающие афазию Брока. Семантическая деменция (Hodges and Patterson, 2007; Snowden et al., 1989) — это прогрессирующая беглая афазия с нарушением именования и потерей понимания даже отдельных слов. При чтении у этих пациентов может наблюдаться поверхностный узор алексии. Третий вариант ППА, логопеническая прогрессирующая афазия, включает аномию и некоторую трудность повторения с неповрежденным пониманием отдельных слов (Gorno-Tempini et al., 2008). Эти три паттерна PPA связаны с разными паттернами атрофии на МРТ и гипометаболизмом на ПЭТ: прогрессирующая нефлюальная афазия связана с левой лобной и островковой атрофией; семантическая деменция связана с двусторонней передней височной атрофией; логопеническая прогрессирующая афазия связана с левой задней височной и нижней теменной атрофией (Diehl et al., 2004; Josephs et al., 2010). Прогрессирующая нефункциональная афазия и семантическая деменция обычно отражают различные формы лобно-височной долевой дегенерации (ЛВП), тогда как логопеническая прогрессирующая афазия чаще всего возникает из-за патологии Альцгеймера с атипичным анатомическим распределением.Прогрессирующие негриппозные афазии часто представляют собой таупатии, в семейных случаях связанные с мутациями на хромосоме 17 (Heutink et al., 1997), в то время как семантическая деменция может быть связана с отложением убиквитина и мутациями в гене програнулина с производством TDP-43 (Baker et al., др., 2006; Cruts et al., 2006). Другим нейродегенеративным заболеванием, которое может проявляться аномалиями языка или PPA, является кортикобазальная дегенерация (Kertesz et al., 2000, Litvan et al., 1998). Болезнь Крейтцфельдта – Якоба может проявляться быстро прогрессирующей афазией.

Значение слов перекликается с фонетическими свойствами их непосредственного вербального контекста

Abstract

Мы проверили гипотезу о том, что фоносемантическая иконичность — т. Е. Мотивированный резонанс звука и значения — может быть обнаружена не только на уровне отдельных слов или целых текстов, но и в таких словосочетаниях, что значение целевое слово выражается пиктограммой или выделяется в фонетических свойствах его непосредственного вербального контекста.С этой целью мы извлекли отдельные строки из немецких стихов, которые все включают слово, обозначающее высокое или низкое доминирование, например, большой или маленький , сильный или слабый и т. Д. Основываясь на выводах предыдущих исследований, мы Ожидается, что будет найдено больше гласных с относительно коротким расстоянием между первыми двумя формантами (низкая дисперсия формант) в непосредственном контексте слов, выражающих высокое физическое или социальное доминирование, чем в контексте слов, выражающих низкое доминирование.Наши результаты подтверждают эту гипотезу, предполагая, что соседние слова могут образовывать иконические диады, в которых значение одного слова звуко-иконически отражается в фонетических свойствах соседних слов. Конструкция фоно-семантической иконичности, основанной на смежности, открывает множество возможностей для будущих исследований, выходящих далеко за рамки строк, извлеченных из стихов.

Образец цитирования: Auracher J, Scharinger M, Menninghaus W (2019) Звуковая иконичность на основе смежности: значение слов перекликается с фонетическими свойствами их непосредственного вербального контекста.PLoS ONE 14 (5): e0216930. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0216930

Редактор: Маркус Перлман, Бирмингемский университет, СОЕДИНЕННОЕ КОРОЛЕВСТВО

Поступило: 9 октября 2018 г .; Принята к печати: 1 мая 2019 г .; Опубликован: 16 мая 2019 г.

Авторские права: © 2019 Auracher et al. Это статья в открытом доступе, распространяемая в соответствии с условиями лицензии Creative Commons Attribution License, которая разрешает неограниченное использование, распространение и воспроизведение на любом носителе при условии указания автора и источника.

Доступность данных: Все соответствующие данные находятся в рукописи и ее файлах с вспомогательной информацией.

Финансирование: Автор (ы) не получил специального финансирования для этой работы.

Конкурирующие интересы: Авторы заявили об отсутствии конкурирующих интересов.

Введение

В то время как традиционная лингвистика в значительной степени поддерживает гипотезу о произвольности языкового знака в отношении отношения означающего (т.д., звуковые или письменные символы) и означаемое (то есть значение) [1], свидетельств непроизвольных звуко-смысловых отношений в использовании языка растет (обзоры см. [2–6]). В нескольких исследованиях проверялись фоносемантические соответствия между значением и акустическими характеристиками на уровне отдельных слов [7–14] или статистические корреляции между частотой отдельных фонем и общим эмоциональным тоном целых текстов [14–21]. Целью настоящего исследования является ознакомление с ранее не рассмотренным вариантом звуко-смысловых отношений в текстах на естественном языке.В этом варианте мы прогнозируем звуко-иконические отношения между значением данного слова и звуковыми паттернами непосредственно соседних с ним слов. То есть мы ожидаем, что звучание соседних слов фонетически является символическим сравнением значения данного ссылочного слова. Мы будем называть этот вид фоносемантических отношений между соседними словами как звуковая иконичность на основе смежности .

Звуковая иконичность , также известная как фоносемантика , звуковой символизм , лингвистический иконизм или фонологическая иконичность , относится к отношениям между звуком и значением языковых знаков (обсуждение терминологии см. В [22–25] ]).В этой статье мы будем использовать термин звуковая иконичность для обозначения систематических и универсальных ассоциаций артикуляторно-акустических свойств фонем с неакустическими атрибутами, такими как размер, форма или аффект. В этом смысле понятие звуковой иконичности не включает имитационные звуко-смысловые отношения, как в случае звукоподражания.

Исследование значимости звука охватило широкий спектр явлений и подходов, отслеживая актуальность значимости звука для разных языков и языковых семей.В экспериментальных подходах использовались интроспективные и имплицитные методы для проверки отношений между фонетическими свойствами долексических стимулов, таких как отдельные фонемы или бессмысленные комбинации фонем, и неакустическими семантическими концепциями [7, 26–44]. Результаты предоставляют надежные доказательства систематических и независимых от языка ассоциаций между артикуляционно-акустическими характеристиками фонем и семантическими концепциями (но см. [45]).

Использование естественного языка также было проверено на релевантность звуковых знаковых ассоциаций.Исследования усвоения языка показывают, что звуковые знаковые слова изучаются легче и быстрее как на начальном этапе освоения первого [46–49], так и на втором этапе овладения языком [50–54]. Также предпринимаются попытки сделать выбор наиболее подходящего бренда или названия продукта на основе понимания звуковой иконичности [55, 56]. Наконец, исследования просодии в словесных взаимодействиях показали, что на иконические модуляции, такие как изменение высоты голоса, влияет не только эмоциональное состояние говорящего или синтаксическая структура высказывания, но и его содержание [57–59]. ].

В рамках исследования релевантности звуко-смысловых отношений в использовании естественного языка подгруппа исследований была сосредоточена на отношениях между — в основном эмоциональными — аспектами содержания текстов на естественном языке и относительной встречаемостью фонем с определенными артикуляционно-акустическими характеристиками. По сравнению с исследованиями, упомянутыми выше, эти исследования дали менее последовательную картину. Некоторые из них обнаружили значимую связь между эмоциональным содержанием текстов и их фонетической структурой [14, 16–18, 21, 60, 61], другие — нет [19, 20].Более того, одни и те же фонетические характеристики были приписаны разным иконическим значениям. Например, частое появление носовых согласных в тексте было связано с «нежностью» в одном исследовании [18] и с «меланхолией» в другом [16].

Настоящее предложение нового типа звуко-иконических отношений в естественном языке фокусируется не на отдельных словах и не на целых текстах, а на небольших группах соседних слов. Уважая давние предположения о том, что искусство демонстрирует особенно сильный резонанс формы и содержания [62–69], и, в частности, следуя гипотезе Якобсона о том, что знаковые звуко-смысловые отношения, вероятно, будут чаще и заметнее обнаруживаться в поэтическом языке [70], мы использовал строки, извлеченные из стихотворений, как первый полигон для проверки нашей гипотезы.В то же время, как и Якобсон, мы не подразумеваем, что использование поэтического языка категорически отличается от использования обычного языка. Скорее, мы ожидали, что поэзия может предоставить первое свидетельство явления, которое также актуально для обычного использования языка, хотя бы в меньшей степени.

Звук значимости

В текущем исследовании мы проверили, различаются ли слова, относящиеся к размеру или малости, в отношении относительного появления определенных фонем в словах, непосредственно предшествующих и следующих за ними.Так называемая звуковая значимость магнитудой является хорошо изученным явлением. Предыдущие исследования предоставили доказательства того, что гласные передних верхних частот (например, / i: / в ‘внимании’) имеют тенденцию ассоциироваться с малыми размерами, а гласные нижних задних рядов (например, / ɑ: / в ‘ваннах’) — с большей величиной [26, 35, 38, 40, 71–74]. Об этой кросс-модальной ассоциации между артикуляционно-акустическими характеристиками гласных и неакустическим свойством размера сообщалось для участников с разными родными языками [75, 76] и даже для детей ясельного возраста [37].Более того, сравнительные исследования обнаружили почти универсальную тенденцию к повышенной вероятности появления гласных верхнего ряда в языковых единицах, которые относятся к малости и связанным с ней концепциям [8, 10, 12] (но см. [11, 77, 78]; обсуждение см. [79]).

Звуковая иконичность по величине также может быть понята как особый вид синестетической ассоциации, то есть ассоциации между сенсорными модальностями. Определение гласных как «высокий против низкого» и «передний против заднего» относится к артикуляционным особенностям, связанным с относительным положением языка при произнесении соответствующей гласной.Эти артикуляционные характеристики напрямую связаны с частотой первых двух формант гласных [80]. Форманты являются отражением резонансных частот речевого тракта и соответствуют более высоким амплитудам в спектре мощности гласных. Частота формант зависит от размера и формы речевого тракта, которые, в свою очередь, варьируются в зависимости от артикуляционных движений, таких как открытие или закрытие рта, изменение положения языка, округление или раздвижение губ. .Частоты первых двух формант и их относительное расстояние важны для характеристики отчетливого звука гласного. Например, расстояние между первой и второй формантой — так называемая формаантная дисперсия — относительно велико для гласных высокого переднего ряда, таких как / i /, и значительно меньше для гласных низких, таких как / a /, и гласные заднего ряда, такие как / u / (рис. 1). Более пристальный взгляд на конкретное соотношение между характеристическими частотами первых двух формант гласного позволяет предположить, что связь между гласными и размером соответствует относительной дисперсии формант соответствующих гласных: гласные, которые имеют узкую формантную дисперсию, связаны с крупностью, тогда как гласные имеющие широкую дисперсию формант, связаны с малостью.

Рис. 1. Связь между частотами первых двух формант (F1 и F2) и их артикуляционными характеристиками для трех гласных.

Расстояние между F1 и F2 указывает на дисперсию формант. Как можно видеть, дисперсия формант наиболее широкая для гласного высокого переднего ряда / i: / и значительно уже для гласного нижнего звука / a: / и гласного заднего ряда / u: /.

https://doi.org/10.1371/journal.pone.0216930.g001

Звук-иконические ассоциации между частотой формант и размером, таким образом, тесно связаны с частотным кодом , теорией, первоначально представленной Охала [81 , 82].Охала отметил, что у разных видов и языков акустическая частота используется для создания впечатления о размерах. Более того, поскольку у большинства видов размер напрямую связан с физическим и социальным доминированием, акустическая частота также может быть стратегически использована для устрашения или умиротворения соперничающих сородичей или для получения преимущества в соревновании за самцов (см. Также [83]). Согласно Охала [82], частотный код является причиной многих звуко-смысловых отношений, которые, казалось бы, не зависят от конкретного языка, культуры или даже вида, включая фоносемантические соответствия в лексиконе, вокальное выражение аффекта, использование звука. — частота угрожающих вокализов или эмоциональных выражений лица, отображающих страх или гнев.Например, мимика приматов, выражающая агрессию или подчинение, включает движения губ, которые также влияют на частоту формант голоса. Для Охалы [82] исходная мотивация этих жестов состоит в том, чтобы сделать голос темнее и устрашающе при нападении на сородича и более ярким и дружелюбным звуком при попытке умиротворить доминирующего противника (стр. 332–333). Поскольку мимические жесты, описанные Охала, тесно связаны с артикуляционными движениями при произнесении гласных заднего или переднего ряда, связь между формантной дисперсией гласных и их ассоциацией с размером, силой или преобладанием вполне может быть связана с выражением эмоций на лице.

Формантная дисперсия, таким образом, может быть связана не с (непосредственно воспринимаемым) размером, а в более общем плане с понятием физического и социального доминирования. Подтверждая эту гипотезу, несколько исследований показали, что размер тела, благодаря его тесной связи с длиной речевого тракта, показывает отрицательную корреляцию с расстоянием между частотами формант голоса человека [84]. Соответственно, дисперсия формант широко считается показателем размера тела у различных видов [85–91], включая людей [92, 93] (но см. [94]).Недавний обзор исследований различных видов млекопитающих предполагает, что самцы стратегически снижают свою формантную дисперсию, чтобы казаться крупнее и, таким образом, получают преимущество в конкуренции за самок и доступ к ресурсам [95]. Точно так же исследования на людях показали, что формантная дисперсия мужского голоса используется для обозначения физического и социального доминирования во взаимодействиях [96, 97]; и что он предсказывает предпочтения женщин в отношении мужских голосов [98–101]. Таким образом, кажется, что естественная связь между дисперсией формант и размером тела инициировала развитие использования дисперсии формант в качестве коммуникативного инструмента для обозначения физического и социального доминирования.

Есть также свидетельства того, что эти отношения между звуковой частотой и физическим и социальным превосходством могли быть приняты в звуко-иконических ассоциациях с гласными. Фишер-Йоргенсен [102], например, обнаружил, что относительная дисперсия формант гласных соответствует тому, как эти гласные оцениваются по разным шкалам, таким как темный – яркий, жесткий – мягкий или маленький – большой. В более недавнем исследовании [26] участники продемонстрировали значительную тенденцию неявно связывать передние гласные с позами страха, а задние гласные с гневным и агрессивным поведением.Поскольку и гнев [103], и страх [104, 105], как предполагалось, тесно связаны с системой доминирования-подчинения, способствующей установлению иерархий доминирования (см. Также [106–112], эти результаты снова подтверждают предположение, что формантная дисперсия используется для обозначения физической и социальной иерархии.

Тем не менее, в то время как исследования связи между формантной дисперсией гласных и концепцией доминирования до сих пор в основном рассматривали фоносемантические конгруэнтности в словах или текстах, основное внимание в этом исследовании будет уделяться звуко-смысловым отношениям между смежными словами в данном тексте. образец.То есть мы ожидали, что слова в непосредственном контексте целевых слов, обозначающих малость, деликатность, слабость или страх, будут содержать больше гласных передних верхних частей, тогда как непосредственный контекст целевых слов, относящихся к величине, грубости, силе или гневу, будет содержать нижние и задние гласные.

Для ясности в дальнейшем мы будем говорить о целевых словах и их контекстах , причем «целевое слово» относится к семантически категоризированному слову, которое относится либо к малости, либо к размеру, а «контекст» относится к словам, которые встречаются в непосредственной близости. близость целевого слова в заданном текстовом образце.Термин «целевое слово» здесь означает только то, что мы использовали эти слова в качестве поисковых терминов для извлечения однострочных образцов из текстового корпуса, которые включают словесные обозначения малости, деликатности или слабости, с одной стороны, и крупности, грубости и силы, с другой. Мы не подразумеваем, что эти слова по определению имеют исключительную важность для общей семантической обработки выбранных текстовых образцов. Мы просто предположили, что средняя дисперсия формант в контексте целевого слова должна соответствовать размещению этого целевого слова по обе стороны от измерения биполярного доминирования.

Материалы и методы

Материалы

Мы выбрали пять атрибутов для каждой семантической категории в качестве целевых слов (Таблица 1). Критерии, использованные для выбора атрибутов, были: (1) они относятся к одному из семантических параметров, которые ранее были связаны с артикуляционными характеристиками спинки и / или высоты гласных; (2) они напрямую связаны с одним из двух полюсов измерения доминирования; (3) они встречаются как минимум 30 раз в используемом корпусе текста.Последнее требование было реализовано для обеспечения минимального количества текстовых образцов на каждое целевое слово. Для выбора целевых слов мы использовали онлайн-версию Duden , стандартного немецкого словаря, который также предоставляет список синонимов, где это применимо (www.duden.de/).

Сначала мы выбрали два целевых слова для каждой группы, которые наиболее явно представляли размер и силу, т. Е. klein (маленькая) и schwach (слабая) для группы МАЛЕНЬКАЯ и groß [большая] и абсолютная [сильная] для группа БОЛЬШАЯ.Поскольку было показано, что различие между гневом и страхом лежит в измерении доминирования, причем гнев связан с доминированием, а страх — с покорностью [104–112, 113–115], мы также добавили ängstlich [испуганный] для МАЛЕНЬКОГО и wütend [сердитый] за БОЛЬШОЙ. Попытки включить дополнительные целевые слова потерпели неудачу в основном потому, что подходящие слова встречались в корпусе гораздо реже 30 раз. Однако, поскольку большинство целевых слов звучали иконически совпадающими в смысле гипотезы (т.например, слова, относящиеся к малости и связанные с ними концепции, содержат гласные с высокой формантной дисперсией, а слова, относящиеся к широким формам, и связанные с ними понятия содержат гласные с низкой формантной дисперсией), мы дополнительно включили целевые слова, несоответствующие звуковому значению, например, riesig [гигантский] для группы LARGE и zart [тонкий] для группы SMALL, вместе с их соответствующими аналогами winzig [крошечный] и grob [грубый]. Это позволило нам контролировать, в какой степени фонетические характеристики целевых слов оказали влияние на гипотетические фоносемантические отношения между целевым словом и контекстом.Поскольку ни у winzig , ни у grob не было достаточного количества вхождений в корпусе (т. Е. 30 или более), мы использовали дополнительные слова, которые семантически и фонетически схожи, т. Е. zierlich [petite] для winzig и derb [грубый] для grob .

Для удобства в дальнейшем мы будем называть две противоположные группы атрибутов МАЛЕНЬКИМИ и БОЛЬШИМИ, хотя они не ограничиваются физическими свойствами, но также относятся к общему понятию низкого и большого.высокое доминирование и, следовательно, представляют собой измерение эффективности так называемой модели EPA [116]. Согласно этой модели, существует общая тенденция к семантической категоризации понятий по трем биполярным измерениям: Оценка (крестьянин-неприятный), Потенция (доминирующая-подчиненная) и Активность (активная-пассивная). Развивая эту модель, Мехрабиан и Рассел предложили обозначить три измерения как Удовольствие, , Доминирование , и возбуждение [113–115]. Для наших целей мы в равной степени полагаемся на оба варианта модели EPA и, следовательно, используем термины Potency и Dominance как взаимозаменяемые.

Мы выбрали образцы текста из онлайн-архива Freiburger Anthologie (http://freiburger-anthologie.ub.uni-freiburg.de/fa/fa.pl). Антология включает более 1500 стихотворений, написанных между 1720 и 1890 годами. Чтобы выбрать образцы текста, мы использовали основы атрибутов в Таблице 1 в качестве поисковых запросов (например, riesig → ‘ries-‘). Мы также включили изменяемые формы, производные и составные слова при условии, что они не меняли значения; Таким образом, для klein (small) мы также включили уменьшительные существительные (например,г., Glöck-lein (колокольчик)). Для фонетического анализа мы рассматривали составные слова как два отдельных слова (например, riesenhoch riesen + hoch [гигантский высокий]). Чтобы гарантировать, что ни конкретный автор, ни отдельное стихотворение не будут доминировать в данных, мы случайным образом выбрали максимум шесть образцов на автора и максимум пять образцов на стихотворение для каждого целевого слова. Списки всех образцов текста, всех авторов и всех названий можно найти в Приложениях.

Количество появлений в корпусе наших целевых слов сильно варьировалось (см. Таблицу 1). Чтобы избежать преобладания в результатах выборок целевых слов с относительно высокой частотой встречаемости, мы случайным образом выбрали 30 текстовых образцов для каждого целевого слова, используя алгоритм перемешивания в пакете Numpy языка программирования Python. Напротив, при тестировании эффекта соответствия звукового значения для каждого отдельного целевого слова мы включили все образцы, обнаруженные в корпусе.

В нашем исследовании менялись не только абсолютная длина образцов текста и положение целевых слов, но и количество слов, окружающих целевые слова. Например, когда целевые слова появлялись в начале или в конце образца, их контекст был ограничен только одной стороной их текстовой позиции. Фактически, в большинстве образцов было только одно слово до или после целевого слова, и менее 10% образцов содержали более двух слов до и после целевого слова (S1 Рис).Поэтому, чтобы исключить расстояние между контекстным словом и целевым словом как мешающую переменную, мы включили в наш анализ не более двух слов до и двух слов после целевых слов.

Фонетический анализ контекстных слов

Для фонетической транскрипции мы использовали веб-инструмент для преобразования графемы в фонемы. Инструмент был разработан в Баварском архиве речевых сигналов в контексте проекта CLARIN-D [117, 118] (https: //clarin.phonetik.uni-muenchen.de/BASWebServices/interface). Ручная проверка транскрипции показала, что результаты приемлемы для целей данного исследования.

Дисперсия формант была операционализирована как расстояние между первыми двумя формантами (dF = | F1-F2 |; Таблица 2). Для этого частоты Герца для формант были взяты из работы Колера [119]. Для анализа мы преобразовали Герца в Мел, психоакустическую шкалу, которая оценивает перцепционный эквивалент физически измеряемой частоты [120, 121].Для преобразования мы использовали формулу, введенную О’Шонесси [122] (т. Е. m = 2595 log (1 + f / 700) , где m = значение в Мел и f = частота в герцах). Таким образом, все значения частоты формант в разделе результатов представлены в Mel. Дифтонги были классифицированы в соответствии с их последней гласной; в этом отношении мы последовали за Гринбергом и Дженкинсом [30], которые оценили связь между гласными и дифтонгами с неакустическими атрибутами. Schwa (/ ə /) и почти открытая центральная гласная / ɐ / (немецкий: «a-Schwa» или «low-Schwa») не были включены в анализ.Мы оценивали средние значения артикуляционных и акустических характеристик на строку для всех гласных всех контекстных слов, за исключением целевого слова.

Анализ данных

Все статистические анализы были выполнены с использованием программного обеспечения R версии 3.4.3 [123]. На первом этапе мы сравнили средние частоты первых двух формант (F1 и F2) для семантических категорий (МАЛЕНЬКИЕ против НАИБОЛЬШИХ) в сокращенном наборе данных из 30 выборок на целевое слово, используя многомерный дисперсионный анализ (MANOVA). .Аппроксимация значений F рассчитывалась с использованием трассы Пиллаи-Бартлетта. Мы также провели отдельные апостериорные тесты для сравнения усредненных частот первых двух формант и дисперсии формант в выборках текста для двух семантических категорий. Поскольку мы обнаружили, что разница между семантическими категориями наиболее выражена для дисперсии формант, мы впоследствии провели логистическую регрессию, чтобы проверить предсказательную силу дисперсии формант для категоризации целевых слов как МАЛЫЙ или БОЛЬШОЙ.С этой целью мы оценили процент правильно классифицированных образцов текста на целевое слово. Затем мы провели дополнительную логистическую регрессию, в которой целевые слова были выделены в зависимости от их фонетических характеристик (т. Е. Артикуляционно-акустических свойств их центральной гласной), а не в зависимости от их семантической категоризации (т. Е. МАЛЕНЬКИЙ против БОЛЬШОГО). В то время как большинство из шести целевых слов показали фоносемантическое соответствие фонетических характеристик и семантической категории (т.e., klein , winzig , ängstlich , groß , stark , grob ), два целевых слова категории МАЛЕНЬКИЙ (schwach, zart) и два целевых слова категории БОЛЬШОЙ (т.е. , riesig, wütend) не показали фонетических свойств, ожидаемых в рамках гипотезы фоносемантического соответствия. Две отдельные логистические регрессии были направлены на сравнение относительного влияния семантических и фонетических характеристик целевых слов на фонетические особенности содержания.

Для сокращенного набора данных (30 выборок на целевое слово) мы проверили, подтверждают ли данные предположение об однородности дисперсий и нормальности распределения, используя автомобильный пакет программного обеспечения R [124] и пакет mvnormtest [125]. Мы подтвердили однородность дисперсий с помощью критерия Левена (F1: F [1,298] = 0,957, p> 0,1; F2: F [1,298] <0,311, p> 0,1; dF: F [1,298] = 1,065, p> .1). Кроме того, мы проверили однородность ковариационной матрицы. Результаты показывают, что отношения дисперсий и ковариаций для семантических категорий (МАЛЫЙ vs.БОЛЬШОЙ) находились в приемлемом диапазоне, учитывая относительно большой размер выборки (таблица S1).

При проверке стандартизированной асимметрии мы обнаружили признаки, свидетельствующие о том, что распределение данных значительно отклонялось от нормального (таблица S2). Поскольку сообщалось, что отклонения от нормы имеют лишь незначительное влияние на частоту ошибок 1-го типа [126], мы решили придерживаться параметрического MANOVA. Кроме того, все результаты были проверены с помощью надежной статистики ранжированных данных с использованием функции mulrank () в пакете WRS [127, 128].В каждом случае результаты непараметрических тестов полностью подтвердили результаты параметрических тестов.

Результаты

Сначала мы сравнили средние значения первых двух формант для двух семантических категорий. Как и ожидалось, усредненная частота для первого форманта (F1) была выше для текстовых образцов в категории LARGE, чем для текстовых образцов в категории SMALL; противоположное верно для второго форманта (F2). Следовательно, расстояние между первой и второй формантой (dF = | F1-F2 |) было в среднем больше для выборок из категории МАЛЕНЬКИЕ, чем для выборок из категории БОЛЬШИЕ (таблица 3).

Для лучшей визуализации связи между семантической категорией и частотой формант мы сравнили нормализованные значения для F1, F2 и dF для выборок из группы SMALL и группы LARGE (рис. 2).

Рис 2. Сравнение частот формант семантических категорий.

Высота столбцов указывает на нормированное значение частоты форманты. Ориентация столбцов отражает их отношение к общему среднему для форманты. Планки погрешностей указывают стандартную ошибку среднего.

https://doi.org/10.1371/journal.pone.0216930.g002

Проверяя влияние целевых слов на фонетические характеристики их контекста, мы обнаружили весьма значимое влияние семантической категории на частоту первого две форманты (V = 0,03, F [2,297] = 5,2, p <0,01). Чтобы устранить асимметрию распределения данных, мы также провели надежный MANOVA для ранжированных данных [129, 130]. Результаты подтвердили результаты параметрического теста ( F = 5.98, p <0,01, соотношение рангов [МАЛЫЙ / БОЛЬШОЙ] для F1: 0,86 и для F2: 1,19). (Результаты апостериорного анализа с применением непараметрического знакового рангового критерия Вилкоксона см. В таблице S3).

Подтверждая нашу гипотезу, результаты показывают, что дисперсия формант является наиболее надежным предиктором семантической категории. Чтобы проверить, выполняется ли это для всех целевых слов, мы сравнили средние значения дисперсии формант во всех выборках текста для каждого целевого слова. Принимая во внимание, что мы использовали сокращенный набор данных с 30 выборками на целевое слово для MANOVA, ниже мы сообщаем результаты, полученные для полного набора данных, включая все строки, найденные в корпусе.Опять же, мы обнаружили связь между семантической категорией целевого слова и усредненной дисперсией формант в его контексте: все целевые слова, которые связаны с малостью, имеют усредненную дисперсию формант выше 800 Mel, тогда как противоположное верно для целевых слов, которые связаны с большой размер (рис. 3; см. таблицу S4 для получения точных средних значений и стандартных ошибок для каждого целевого слова).

Чтобы проверить, в какой степени усредненная дисперсия формант в контексте целевого слова может точно предсказать семантическую категорию целевого слова, мы провели логистическую регрессию с дисперсией формант в качестве предиктора и семантической категорией в качестве переменной результата.Подтверждая наши ожидания, дисперсия формант оказалась значимым предиктором для семантической категории выборок ( b = 0,002, z = 6,174, p <0,001). Полученная модель объясняет примерно 13% дисперсии ( R 2 = 0,132). Тест хи-квадрат, сравнивающий соответствие модели по отношению к базовой модели, предполагает очень значительное улучшение (т. Е. Уменьшение отклонения; χ 2 (1) = 41,21, p <.001).

Мы также сравнили эти результаты со второй моделью с дисперсией формант в качестве предиктора и целевыми словами, сгруппированными по их фонетическим характеристикам в качестве переменной результата. С этой целью мы разделили целевые слова на две группы в зависимости от формантной дисперсии их центрального гласного (высокая формантная дисперсия: klein , winzig , ängstlich , riesig , wütend ; низкая формантная дисперсия: groß , stark , grob , schwach , zart ).Поскольку большинство текстовых образцов были взяты из целевых слов, которые были фоносемантически конгруэнтными (например, klein , winzig , ängstlich , groß , stark , grob ), мы ожидали лишь незначительных различий между этими словами. две модели. Тем не менее, по сравнению с первой моделью (семантическая категоризация) предсказательная сила второй модели (фонетическая категоризация), хотя и весьма значима (b = 0,001, z = 4,786, p <0,001, R 2 =.078), явно уменьшилось.

Наконец, используя усредненную прогнозируемую вероятность всех текстовых выборок в качестве критерия для классификации каждой выборки как МАЛЕНЬКАЯ или БОЛЬШАЯ, мы обнаружили, что только за одним исключением (« слабое ») большинство выборок для каждого целевого слова были отнесены к категории соответствие семантической категории целевого слова (рис. 4). То есть соотношение правильно и неправильно категоризированных текстовых выборок оказалось действенным критерием семантической классификации целевых слов.

Рис 4. Категоризация целевых слов.

Столбцы представляют собой процентное соотношение для образцов, которые были отнесены к категории МАЛЕНЬКИЕ. Ориентация полосок указывает на семантическую категоризацию целевого слова: БОЛЬШОЙ <50% и МАЛЕНЬКИЙ> 50%.

https://doi.org/10.1371/journal.pone.0216930.g004

Обсуждение

Результаты подтверждают нашу гипотезу: фонетические свойства, которые демонстрируют звуко-иконический резонанс со значением наших целевых слов, действительно были перепредставлены в словах, непосредственно предшествующих и / или следующих за этими целевыми словами.Усредненное расстояние между частотами первого и второго формант оказалось значительно шире в контексте атрибутов, обозначающих малость или связанных понятий, чем в контексте атрибутов, обозначающих обширность или связанных понятий. Это отношение между семантической категоризацией слова в отношении измерения Доминирования и усредненной дисперсией формант в его контексте сохраняется для девяти из десяти исследованных атрибутов. Следовательно, эффект довольно устойчив, даже если рассматриваемые концепции (например,g., малый против тонкий против слабый против пугающий ) показывают существенные семантические различия. Поскольку абстрактное понятие доминирования или силы, как оно определено в EPA-Modell [113–115], является объединяющим фактором, объединяющим эти атрибуты в одну категорию, наши результаты показывают, что формантная дисперсия связана не только с размером, но и с большим количеством факторов. общее понятие физического и социального доминирования. Эти результаты согласуются с предыдущими выводами о том, что относительное расстояние между первыми двумя формантами связано либо с доминированием, либо с подчинением.Таким образом, намеренно или непроизвольно, акустические свойства фонем, по-видимому, используются таким образом, чтобы подчеркивать абстрактные понятия, выраженные в содержании текста через звуковую иконичность, основанную на смежности.

Наши результаты согласуются с предыдущими выводами, согласно которым люди склонны адаптировать акустические характеристики своего голоса к значению высказывания [57, 58]. В то же время мы предполагаем, что звуковая иконичность, основанная на смежности, как здесь сообщается, качественно отличается от культовой просодии или, в более общем плане, от культовых жестов.Согласно Кларку и др., Иконические жесты представляют собой особый вид «выполненного изображения», то есть они визуально поддерживают или воплощают сообщение высказывания [131]. Принимая этот подход, можно было бы утверждать, что акустические характеристики гласных являются физическим воплощением концепции большого или малого размера. Однако, в то время как знаковый жест и знаковая просодия используют различные каналы коммуникации, такие как движения рук или модуляция высоты тона, акустические характеристики слов, исследуемых в настоящем исследовании, не выделяются каким-либо особым выразительным образом.Скорее, только в силу их довольно незаметной связи или смежности возникает звуко-иконическая связь между значением одного слова и звучанием соседнего слова. Поэтому этот особый тип звуковой иконичности ускользал от внимания исследователей дольше, чем другие типы.

Так называемая теория образцов может быть прочитана, чтобы предложить возможное объяснение наших результатов. Согласно этой теории, когнитивное представление концептов структурируется в соответствии с воспринимаемым сходством между этими концепциями.Применительно к языку это означает, что сходные словесные лексемы, например, в отношении их фонетической формы, значения или синтаксической функции, составляют кластеры, которые позволяют сравнивать и классифицировать новый опыт [132–134]. Тогда семантическая интерпретация стимула как представления определенного понятия будет следовать из его позиционирования в многомерном пространстве признаков (в языке, семантическом пространстве) и, следовательно, из семантической близости этого нового стимула к ранее сохраненному опыту.Таким образом, можно предположить, что фоносемантические отношения между значением одного слова и акустическими свойствами другого слова могут привести к их запоминанию как признакам общего кластера, что, в свою очередь, может побудить авторов использовать эти слова вместе. Соответственно, слова, которые воспринимаются как семантически похожие, действительно используются в подобных грамматических конструкциях [135].

Однако, насколько нам известно, теория примеров не охватывает звуко-смысловых отношений того типа, который мы исследовали в нашем исследовании.Исследования по классификации лингвистических токенов на основе сходства до сих пор были сосредоточены на сходстве между разными токенами одного и того же типа, то есть сходстве между фонетическими признаками или сходства по значению. Напротив, решающим моментом звуковой иконичности, основанной на смежности, является именно то, что она делает упор на взаимное обогащение между формой и содержанием слов, с одной стороны, и, с другой стороны, между сенсорными модальностями (например, частотой и размером звука). Таким образом, в их нынешнем состоянии теория образцов и звуковая иконичность, основанная на смежности, не решают одни и те же проблемы.

Тем не менее, хотя мы считаем, что звуковая иконичность, основанная на смежности, является особым типом соответствия формы и содержания в письменном языке, следует также отметить, что усредненная дисперсия формант на выборку текста сильно варьировалась в каждой категории (МАЛЕНЬКАЯ против БОЛЬШОЙ). То есть, хотя мы действительно обнаружили довольно устойчивый звуко-смысловой резонанс на основе смежности во всех выборках для двух категорий, процент правильно классифицированных текстовых выборок для трех целевых слов (т. Е. «Деликатный», «слабый» и «сильный»). ‘) был лишь незначительно выше уровня случайности, а в случае «слабого» даже вопреки нашим ожиданиям.

Таким образом, соседние звуковые качества далеко не всегда отражают значение слов, которые они окружают. Однако этого несоответствия в отношении между звуком и значением следовало ожидать по нескольким причинам. Во-первых, простое появление атрибута «гигант» в стихотворной строке не обязательно предсказывает сообщение, задуманное автором. Учитывая, что формантная частота гласных в первую очередь связана не с размером, а с понятием физического и социального доминирования, образцы текста, содержащие такие слова, как «гигантский», не обязательно соответствуют акустическим характеристикам, которые подразумевают высокое доминирование (рассмотрим, например, e.г., «гигантский провал»). Другими словами, чтобы улучшить предсказательную силу формантной дисперсии для семантической категоризации, может потребоваться оценка значения соответствующих словосочетаний, а не основание анализа на простом появлении определенных слов независимо от контекста.

Во-вторых, автор текста может использовать широкий спектр лингвистических функций, помимо звуковой иконичности на основе смежности, которые также позволяют выделять контент несемантическим образом.Например, рифма, размер и синтаксический параллелизм — все это особенности, основанные на сходстве, которые поэты часто используют для направления внимания читателей, а также для выделения семантических отношений. Таким образом, звуковая иконичность, основанная на смежности, является лишь одной из характеристик для установления отношений между формой и содержанием, и эта особенность вполне может быть не в фокусе или даже намеренно принесена в жертву другим языковым характеристикам, если это уместно.

Наконец, неясно, в какой степени сосредоточение внимания на среднем — например, усредненной дисперсии формант — является хорошим измерением фоносемантических отношений.Как указал Якобсон [70], некоторые слова в стихотворении больше интересуют читателя, чем другие (стр. 19). Следовательно, можно предположить, что вместо того, чтобы рассматривать все слова одинаково при оценке формальных лингвистических характеристик, вклад слов следует взвешивать в соответствии с относительным вниманием, которое они получают.

Тот факт, что большинство целевых слов для МАЛЫЙ и БОЛЬШОЙ демонстрируют фоносемантические свойства, обусловленные гипотезой звуковой иконичности величины, подразумевает ограничение для интерпретации наших результатов: мы не можем исключить, что распространение соответствующей дисперсии формант на соседние слова является определяется не только значением целевых слов, но и их фонетическими свойствами.Например, поразительно то, что два целевых слова zart [деликатный] и schwach [слабый], которые фоносемантически неконгруэнтны, также демонстрируют относительно слабую звуковую связь со своими соседними словами.

Хотя важность фонологического параллелизма в поэзии не подлежит сомнению, тем не менее неясно, встречается ли он конкретно в случаях, подобных тем, которые являются объектом настоящего исследования. Что касается одного, предсказательная сила формантной дисперсии контекста была явно выше для семантической категоризации целевых слов, чем для их категоризации в соответствии с их фонетическими характеристиками.Более того, Роман Якобсон [70] предположил, что звуко-смысловые отношения между словом и его непосредственным вербальным контекстом также могут быть функциональными для компенсации несоответствий между фонетической характеристикой слова и его значением (с. 373). Немецкое слово riesig [гигант], например, имеет / i: / в качестве центральной гласной, что, согласно нашей теории, будет означать скорее малость, чем крупность. Следовательно, следуя Якобсону, можно было бы ожидать особенно высокой частоты заднего и нижнего гласных (т.е., гласные с малой дисперсией формант) в словах, окружающих riesig . В соответствии с предположением Якобсона, мы действительно обнаружили, что точность прогноза дисперсии формант для образцов, содержащих атрибут groß [большой], значительно ниже, чем для образцов, содержащих riesig [гигантский]. Тем не менее, необходимы дальнейшие исследования, чтобы проверить, в какой степени звуковые иконические резонансы также встречаются в контексте целевых слов, которые сами по себе не демонстрируют никакого соответствия звука и значения.

Наши результаты также вызывают вопросы относительно функций звуковой пиктограммы на основе смежности. Мы предполагаем, что звуковая обратная связь между соседними словами может сделать концептуальное значение более конкретным и заметным. В общении с животными акустические характеристики, которые сигнализируют о доминировании или покорности, также имеют сильный эмоциональный компонент, поскольку они используются для запугивания потенциальных противников или умиротворения доминирующих соперников. Аналогичным образом можно ожидать, что звуковая иконичность в использовании человеческого языка неявно задает эмоциональный тон, который призван направлять или направлять понимание сообщения получателем.Фактически, результаты недавнего исследования ЭЭГ показывают, что фонетические характеристики слова могут на относительно ранней стадии когнитивной обработки слов запускать автоматический сдвиг внимания читателя к эмоционально релевантному содержанию [136]. Таким образом, звуковая иконичность может предоставить ораторам и авторам средства для одновременного выражения смысла на различных коммуникативных уровнях, которые, по крайней мере потенциально, дополняют и усиливают друг друга.

В целом, наши результаты предоставляют хорошее эмпирическое свидетельство взаимосвязи между формой и значением в поэтическом языке.Точнее, мы обнаружили статистически значимую связь между значением слова и фонетическими характеристиками соседних с ним слов. В свете предложения Романа Якобсона о том, что отношения смежности составляют то, что риторика и поэтика называли метонимиями [137], предлагаемый здесь тип звуковой иконичности вполне может быть назван метонимической звуковой иконичностью .

Outlook

Явление, которое мы предлагаем, явно нуждается в дополнительных эмпирических доказательствах.Прежде всего, необходимо проверить, в какой степени наши выводы, основанные на отдельных строках, извлеченных из стихотворений, распространяются на другие типы использования языка. Более того, было бы интересно исследовать, являются ли другие фоносемантические отношения, такие как эффект бубакики [28, 31, 138–140] или часто утверждаемая связь между воспринимаемой высотой звука и яркостью [35, 102, 141–143] аналогичным образом. бывают метонимическими вариантами, в которых иконическое отношение не обнаруживается внутри слова, а смещается на отношение между двумя соседними словами.

Влияние иконичности звука на когнитивные процессы читателей также требует дальнейшего изучения. Исходя из предположения, что аналогии между формой и содержанием могут способствовать воплощению абстрактных концепций, можно было бы ожидать, что образцы текста, демонстрирующие звуковую иконичность, имеют более высокий потенциал для выявления соответствующих физических реакций на заданное содержание.

Наконец, возникает вопрос, всегда ли звуковая иконичность связана с соответствием между звуком и значением.Может ли звуковая иконичность, например, также быть инструментом для создания значимых противопоставлений между звуком и смыслом, так что противоречивые чувства объединяются в одном выражении?

Вспомогательная информация

S1 Рис. Процент выборок на длину контекста.

Первые две полосы показывают процент образцов, в которых указанное количество слов было до или после целевого слова. Третья полоса показывает процент образцов, которые имели указанное количество слов до или после целевого слова и такое же количество или более слов в другой позиции.

https://doi.org/10.1371/journal.pone.0216930.s001

(TIF)

S1 Данные. Текстовые файлы с данными, разделенные табуляцией.

Папка содержит три файла. Данные, использованные в анализе, перечислены в allSamples . Вкладка , которая содержит таблицу с одной строкой на образец и девятью столбцами: SampleNr (текущий индекс на образец), TitleNr (текущий индекс на заголовок), AuthorNr (текущий индекс на автора), Категория (МАЛЕНЬКИЙ против БОЛЬШОГО), KW (целевое слово на английском языке), F1 (частота первой форманты в Mel), F2 (частота второй форманты в Mel), dF (расстояние между F1 и F2) и Sample (строка, извлеченная из стихотворения).В файлах allTitles . tab и allAuthors . Вкладка перечисляет названия и авторов соответственно.

https://doi.org/10.1371/journal.pone.0216930.s006

(ZIP)

Благодарности

Мы благодарим доктора Вольфа Шлотца за его ценные советы относительно статистического анализа данных.

Ссылки

  1. 1. Saussure Fd. Курс общего языкознания. Нью-Йорк: Философская библиотека; 1959 г.
  2. 2. Локвуд Г., Дингеманс М. Иконичность в лаборатории: обзор поведенческих, эволюционных и нейровизуализационных исследований звуковой символики. Front Psychol. 2015; 6: 1246. pmid: 26379581
  3. 3. Nuckolls JB. Аргументы в пользу звуковой символики. Ежегодный обзор антропологии. 1999. 28 (1): 225–52.
  4. 4. Пернисс П., Томпсон Р.Л., Виглиокко Г. Иконичность как общее свойство языка: свидетельства разговорных и жестовых языков. Front Psychol.2010; 1: 227. pmid: 21833282
  5. 5. Шмидтке Д.С., Конрад М., Якобс А.М. Фонологическая иконичность. Front Psychol. 2014; 5: 80. pmid: 24575062
  6. 6. Svantesson JO. Звуковая символика: роль звука слова в значении. Wiley Interdiscip Rev Cogn Sci. 2017; 8 (5). pmid: 28328102
  7. 7. Арьяни А., Конрад М., Шмидтке Д., Джейкобс А. Почему «моча» грубее, чем «моча»? Роль звука в формировании аффективного смысла. PLoS One. 2018; 13 (6): e0198430. pmid: 29874293
  8. 8.Blasi DE, Wichmann S, Hammarstrom H, Stadler PF, Christiansen MH. Предубеждения звуко-смысловых ассоциаций проявляются на тысячах языков. Proc Natl Acad Sci USA. 2016; 113 (39): 10818–23. pmid: 27621455
  9. 9. Хайни Х., Бауэрн С., Лапаломбара Х. Звуковая символика в языках Австралии. PLoS One. 2014; 9 (4): e92852. pmid: 24752356
  10. 10. Heise DR. Звуко-смысловые корреляции 1000 английских слов. Язык и речь. 1966; 9 (1): 14–27.
  11. 11. Körtvélyessy L. Кросс-лингвистическое исследование фонетической иконичности. Лексис. 2011; 6.
  12. 12. Ультан Р. Размерно-звуковая символика. В: Гринберг Дж. Х., редактор. Универсалии человеческого языка. 2. Стэнфорд, Калифорния: Издательство Стэнфордского университета; 1978. С. 527–68.
  13. 13. Вестерманн DH. Laut und Sinn in einigen westafrikanischen Sprachen. Archiv Für Vergleichende Phonetik. 1937; 1: 154–72.
  14. 14. Whissell C. Фоносимволизм и эмоциональная природа звуков: свидетельство преимущественного использования определенных фонем в текстах разного эмоционального тона.Навыки восприятия моторики. 1999. 89 (1): 19–48. pmid: 10544399
  15. 15. Ариани А., Джейкобс А.М., Конрад М. Извлечение основных сублексических единиц из письменных текстов: «Эмофон», основанный на корпусе подход к фонологической иконичности. Front Psychol. 2013; 4: 654. pmid: 24101907
  16. 16. Auracher J, Albers S, Zhai YH, Gareeva G, Stavniychuk T. P — счастье, N — печаль: универсальность звуковой иконичности для выявления эмоций в поэзии. Дискурсивный процесс. 2011; 48 (1): 1–25.
  17. 17.Бейли РУ. Статистика и звуки стихов. Поэтика. 1971; 1 (1): 16–37.
  18. 18. Фонаги И. Общение в поэзии. Слово. 1961. 17 (2): 194–218.
  19. 19. Kraxenberger M, Menninghaus W. Мимологические мечты? Опровергая гипотезу фоноэмоциональной иконичности в поэзии. Front Psychol. 2016; 7: 1779. pmid: 27895614
  20. 20. Miall DS. Звуки контраста: эмпирический подход к фонематической иконичности. Поэтика. 2001. 29 (1): 55–70.
  21. 21. Whissell C. Фоноэмоциональное профилирование: описание эмоционального оттенка английских текстов на основе используемых в них фонем. Навыки восприятия моторики. 2000. 91 (2): 617–48. pmid: 11065326
  22. 22. Хинтон Л., Николс Дж., Охала Дж. Дж. Введение: Звуко-символические процессы. В: Hinton L, Nichols J, Ohala JJ, редакторы. Звуковой символизм. Кембридж, Великобритания: Издательство Кембриджского университета; 1994. с. 1–12.
  23. 23. Reay IE. Звуковая символика.В: Asher RE, Simpson JMY, редакторы. Энциклопедия языка и лингвистики. 8. Оксфорд, Англия: Pergamon Press; 1994. с. 4064–70.
  24. 24. Тейлор И.К., Тейлор ММ. Еще один взгляд на фонетический символизм. Психологический бюллетень. 1965; 64 (6): 413–27. pmid: 4159231
  25. 25. Уэскотт RW. Лингвистический иконизм. Язык. 1971. 47 (2): 416–428.
  26. 26. Орахер Дж. Звуковая иконичность абстрактных понятий: место артикуляции неявно связано с абстрактными понятиями размера и социального доминирования.PLoS One. 2017; 12 (11): e0187196. pmid: 243
  27. 27. Берч Д., Эриксон М. Фонетический символизм по отношению к трём измерениям семантического дифференциала. J Gen Psychol. 1958. 58 (2): 291–7. pmid: 13539363
  28. 28. Бремнер AJ, Caparos S, Davidoff J, de Fockert J, Linnell KJ, Spence C. «Bouba» и «Kiki» в Намибии? В отдаленной культуре похожие формы-звук совпадают, но разные формы-вкусы соответствуют западным. Познание. 2013; 126 (2): 165–72. pmid: 23121711
  29. 29.Коричневый RW, Черный AH, Горовиц А. Фонетическая символика в естественных языках. Журнал аномальной и социальной психологии. 1955; 50 (3): 388–93.
  30. 30. Гринберг Дж. Х., Дженкинс Дж. Дж. Исследования психологических коррелятов звуковой системы американского английского, III и IV. Слово. 1966. 22 (1–3): 207–42.
  31. 31. Кёлер В. Гештальт-психология. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Liveright; 1929.
  32. 32. Кович В., Планкетт К., Вестерманн Г. Форма слов в мозгу.Познание. 2010. 114 (1): 19–28. pmid: 19828141
  33. 33. Маурер Д., Патман Т., Мондлох С.Дж. Форма бубы: соответствие звуковой формы у малышей и взрослых. Dev Sci. 2006; 9 (3): 316–22. pmid: 16669803
  34. 34. Мирон МС. Межъязыковое исследование фонетической символики. Журнал аномальной и социальной психологии. 1961; 62 (3): 623–30.
  35. 35. Ньюман СС. Дальнейшие эксперименты с фонетической символикой. Американский журнал психологии.1933; 45 (1): 53–75.
  36. 36. Озтурк О, Крем М., Вулуманос А. Звуковая символика в младенчестве: свидетельства кросс-модальных соответствий звуковых форм у 4-месячных детей. J Exp Child Psychol. 2013. 114 (2): 173–86. pmid: 22960203
  37. 37. Пенья М., Мехлер Дж., Неспор М. Роль аудиовизуальной обработки в раннем концептуальном развитии. Psychol Sci. 2011; 22 (11): 1419–21. pmid: 21960249
  38. 38. Раммер Р., Швеппе Дж., Шлегельмильх Р., Грайс М. Настроение связано с типом гласного: роль артикуляционных движений.Эмоции. 2014; 14 (2): 246–50. pmid: 24708505
  39. 39. Сапир Э. Исследование фонетической символики. Журнал экспериментальной психологии. 1929. 12 (3): 225–39.
  40. 40. Shrum LJ, Lowrey TM, Luna D, Lerman DB, Liu M. Эффекты звуковой символики на разных языках: значение для мировых брендов. Международный журнал исследований в области маркетинга. 2012. 29 (3): 275–9.
  41. 41. Томпсон П.Д., Эстес З. Звуковое символическое наименование новых объектов — это градуированная функция.Q J Exp Psychol (Hove). 2011. 64 (12): 2392–404. pmid: 21895561
  42. 42. Topolinski S, Boecker L, Erle TM, Bakhtiari G, Pecher D. Сопоставление устных движений внутрь-наружу названий объектов и устных движений, связанных с обозначенными объектами. Cogn Emot. 2017; 31 (1): 3–18. pmid: 26284430
  43. 43. Уснадзе Д. Эйн экспериментатор Beitrag zum Problem der Psychologischen Grundlagen der Namengebung. Psychologische Forschung. 1924; 5 (1): 24–43.
  44. 44. Вестбери К., Холлис Дж., Сидху Д.М., Пексман П.М.Взвешивание доказательств звуковой символики: Распределительные свойства предсказывают силу реплики. Журнал памяти и языка. 2018; 99: 122–50.
  45. 45. Уэстбери К. Эффект неявного звукового символизма в лексическом доступе, пересмотренный вариант: Реквием по парадигме задачи вмешательства. Журнал статей в поддержку нулевой гипотезы. 2018; 15 (1): 1–12.
  46. 46. Имаи М., Кита С. Гипотеза поддержки звукового символизма для овладения языком и языковой эволюции.Philos Trans R Soc Lond B Biol Sci. 2014; 369 (1651): 20130298. pmid: 25092666
  47. 47. Имаи М., Кита С., Нагумо М., Окада Х. Звуковая символика способствует раннему изучению глаголов. Познание. 2008. 109 (1): 54–65. pmid: 18835600
  48. 48. Монаган П., Шиллкок Р. К., Кристиансен М. Х., Кирби С. Насколько произвольны язык? Philos Trans R Soc Lond B Biol Sci. 2014; 369 (1651): 20130299. pmid: 25092667
  49. 49. Перри Л.К., Перлман М., Лупьян Г. Иконичность в английском и испанском языках и ее связь с лексической категорией и возрастом приобретения.PLoS One. 2015; 10 (9): e0137147. pmid: 26340349
  50. 50. Кантарцис К., Имаи М., Кита С. Японская звуковая символика облегчает изучение слов англоговорящими детьми. Наука о мышлении. 2011; 35 (3): 575–86.
  51. 51. Локвуд Дж., Дингеманс М., Хагоорт П. Звуковая символика способствует усвоению новых слов. J Exp Psychol Learn Mem Cogn. 2016; 42 (8): 1274–81. pmid: 26844577
  52. 52. Найгаард Л.С., Кук А.Е., Нами Л.Л. Соответствия между звуком и значением облегчают изучение слов.Познание. 2009. 112 (1): 181–6. pmid: 19447384
  53. 53. Parault SJ, Schwanenflugel PJ. Звуковой символизм: часть головоломки изучения слов. J Psycholinguist Res. 2006. 35 (4): 329–51. pmid: 16752085
  54. 54. Врембель М. Звуковая символика в фонологическом усвоении иностранного языка. Исследования в области языка. 2010; 8 (1): 1–14.
  55. 55. Клинк Р.Р. Создание торговых марок со смыслом: использование звуковой символики. Маркетинговые письма. 2000. 11 (1): 5–20.
  56. 56. Шрам LJ, Lowrey TM. Звуки передают значение: значение фонетической символики для построения торговой марки. В: Lowrey TM, редактор. Психолингвистические явления в маркетинговых коммуникациях. Махва, Нью-Джерси: Лоуренс Эрлбаум; 2007. с. 39–58.
  57. 57. Найгаард Л.С., Герольд Д.С., Нами Л.Л. Семантика просодии: акустические и перцептивные свидетельства просодики соотносятся со значением слова. Cogn Sci. 2009. 33 (1): 127–46. pmid: 21585466
  58. 58. Перлман М., Кларк Н., Йоханссон Фальк М.Культовая просодия в чтении рассказов. Cogn Sci. 2015; 39 (6): 1348–68. pmid: 25351919
  59. 59. Шинтель Х., Нусбаум Х.С., Окрент А. Аналоговое акустическое выражение в речевом общении. Журнал памяти и языка. 2006; 55 (2): 167–77.
  60. 60. Уиссел К. Звуковая символика в сонетах Шекспира: свидетельство драматического напряжения в игре резких и нежных звуков. Английский язык и литературоведение. 2017; 7 (4): 1–10.
  61. 61. Уиссел К.Эмоциональная звуковая символика и Вольта в сонетах Шекспира и Петрархана. Английский язык и литературоведение. 2018; 8 (1): 1–10.
  62. 62. Арнхейм Р. Новые очерки психологии искусства. Беркли, Калифорния: Калифорнийский университет Press; 1986.
  63. 63. Baumgarten AG. Ästhetik. Гамбург, Германия: Феликс Майнер Верлаг; 2007 [орг. 1750].
  64. 64. Элдридж Р. Форма и содержание: эстетическая теория искусства. Британский журнал эстетики.1985. 25 (4): 303–16.
  65. 65. Hegel GWF. Эстетика: Лекции по изобразительному искусству. Нью-Йорк, Нью-Йорк: издательство Оксфордского университета; 1975 [орг. 1820/21].
  66. 66. Кандинский В. Убер die Formfrage. В: Кандинский В., Марк Ф., редакторы. Der Blaue Reiter. Мюнхен, Германия: Пайпер; 1914. с. 72–102.
  67. 67. МакГрегор Р. Литературная толщина. Британский журнал эстетики. 2015; 55 (3): 343–60.
  68. 68. Моррис CW. Эстетика и теория знаков.Erkenntnis. 1939; 8 (1): 131–50.
  69. 69. Толстой Л., Мод А. Что такое искусство? Ред. Нью-Йорк: Barnes & Noble Books; 2005 [орг. 1897].
  70. 70. Якобсон Р. Заключительное слово: Лингвистика и поэтика. В: Себеок Т.А., редактор. Стиль в языке. Нью-Йорк: Уайли; 1960. с. 350–77.
  71. 71. Джонсон RC. Символика величины английских слов. Журнал вербального обучения и вербального поведения. 1967. 6 (4): 508–11.
  72. 72. Отаке Й, Харью Э.Исследование процесса, лежащего в основе соответствия размера гласных. Японское психологическое исследование. 2013; 55 (4): 390–9.
  73. 73. Питчер Б.Дж., Месуди А., McElligott AG. Звуковая символика с предвзятым отношением к сексу в англоязычных именах. PLoS One. 2013; 8 (6): e64825. pmid: 23755148
  74. 74. Preziosi MA, Coane JH. Помнить, что большие вещи кажутся важными: звуковой символизм и ассоциативная память. Cogn Res Princ Implic. 2017; 2 (1): 10. pmid: 28275703
  75. 75. Беккер Дж. А., Фишер СК.Сравнение ассоциаций со звуками гласной речи говорящих на английском и испанском языках. Am J Psychol. 1988. 101 (1): 51–7. pmid: 2452578
  76. 76. Шинохара К., Кавахара С. Кросс-лингвистическое исследование звуковой символики: изображения размера. 36-е ежегодное собрание лингвистического общества Беркли; Беркли, Калифорния. 2016. с. 396–410.
  77. 77. Бауэр Л. Отсутствие фонетической иконичности в оценочной морфологии. Studia Linguistica. 1996. 50 (2): 189–206.
  78. 78. Диффлот Г.я: большой, а: маленький. В: Hinton L, Nichols J, Ohala JJ, редакторы. Звуковой символизм. Кембридж, Великобритания: Издательство Кембриджского университета; 1994. с. 107–14.
  79. 79. Цур Р. Возвращение к размерно-звуковому символизму. Журнал прагматики. 2006. 38 (6): 905–24.
  80. 80. Ладефогед П., Диснер С.Ф. Гласные и согласные. 3-е изд. Честер, Великобритания: Wiley; 2012.
  81. 81. Ohala JJ. Этологический взгляд на общеязыковое использование F0 голоса. Фонетика. 1984; 41 (1): 1–16.pmid: 6204347
  82. 82. Ohala JJ. Частотный код лежит в основе звуко-символического использования высоты голоса. В: Hinton L, Nichols J, Ohala JJ, редакторы. Звуковая символика. Кембридж, Великобритания: Издательство Кембриджского университета; 1994. с. 325–47.
  83. 83. Morton ES. О возникновении и значении мотивационно-структурных правил в некоторых звуках птиц и млекопитающих. Американский натуралист. 1977. 111 (981): 855–69.
  84. 84. Fitch WT. Длина голосового тракта и частотная дисперсия формант коррелируют с размером тела макак-резус.Журнал акустического общества Америки. 1997. 102 (2): 1213–22.
  85. 85. Чарльтон Б.Д., Эллис В.А., Маккиннон А.Дж., Ковин Г.Дж., Брамм Дж., Нильссон К. и др. Сигналы к размеру тела в формантном расположении мехов самцов коалы (Phascolarctos cinereus): преувеличенная честность. J Exp Biol. 2011; 214 (Pt 20): 3414–22. pmid: 21957105
  86. 86. Эй Э., Пфефферле Д., Фишер Дж. Отражают ли возрастные и половые вариации размер тела в вокализации нечеловеческих приматов? Обзор.Приматы. 2007. 48 (4): 253–67. pmid: 17226064
  87. 87. Джонс MR, Витт CC. Использование интервалов между голосовыми формантами для мониторинга подвидов канадских журавлей. Бюллетень Общества дикой природы. 2012; 36 (1): 47–53.
  88. 88. Риде Т., Фитч Т. Длина речевого тракта и акустика вокализации у домашней собаки (Canis familis). Журнал экспериментальной биологии. 1999. 202 (20): 2859–67.
  89. 89. Санвито С., Галимберти Ф, Миллер Э. Голосовые сигналы самцов южного морского слона честны, но неточны.Anim Behav. 2007. 73 (2): 287–99.
  90. 90. Ваннони Э., McElligott AG. Низкочастотные стоны указывают на более крупных и доминирующих самцов лани (Dama dama). PLoS One. 2008; 3 (9): e3113. pmid: 18769619
  91. 91. Уоткинс С.Д., Писански К. Вокальные индикаторы доминирования. 2016: 1–6.
  92. 92. Эванс С., Нив Н., Вакелин Д. Взаимосвязь между вокальными характеристиками и размером и формой тела у мужчин: эволюционное объяснение глубокого мужского голоса.Biol Psychol. 2006. 72 (2): 160–3. pmid: 16280195
  93. 93. Fitch WT, Giedd J. Морфология и развитие голосового тракта человека: исследование с использованием магнитно-резонансной томографии. Журнал акустического общества Америки. 1999; 106 (3): 1511–22.
  94. 94. Гонсалес Дж. Формантные частоты и размер тела говорящего: слабая взаимосвязь у взрослых людей. Журнал фонетики. 2004. 32 (2): 277–87.
  95. 95. Чарльтон Б.Д., Реби Д. Эволюция акустического преувеличения размера у наземных млекопитающих.Nat Commun. 2016; 7: 12739. pmid: 27598835
  96. 96. Леонгомес Дж. Д., Милева В. Р., Литтл AC, Робертс СК. Воспринимаемые различия в социальном статусе говорящего и слушателя влияют на вокальные характеристики говорящего. PLoS One. 2017; 12 (6): e0179407. pmid: 28614413
  97. 97. Помещает Д.А., Ходжеса С.Р., Карденас Р.А., Гаулин SJC. Мужские голоса как сигналы доминирования: основные и формантные частоты голоса влияют на определение доминирования среди мужчин. Эволюция и поведение человека.2007. 28 (5): 340–4.
  98. 98. Коллинз С.А. Мужские голоса и женский выбор. Anim Behav. 2000. 60 (6): 773–80. pmid: 11124875
  99. 99. Файнберг Д.Р., Джонс BC, Дебруин Л.М., О’Коннор Дж.Д.М., Тиг С.К., Борак DJ. Интеграция основных и формантных частот в предпочтения женщин к мужским голосам. Поведенческая экология. 2011; 22 (6): 1320–5.
  100. 100. Ходжес-Симеон ЧР, Гаулин С.Дж., Путс Д.А. Различные вокальные параметры предсказывают восприятие доминирования и привлекательности.Hum Nat. 2010. 21 (4): 406–27. pmid: 21212816
  101. 101. Xu Y, Lee A, Wu WL, Liu X, Birkholz P. Человеческая вокальная привлекательность, о которой свидетельствует проекция размеров тела. PLoS One. 2013; 8 (4): e62397. pmid: 23638065
  102. 102. Фишер-Йоргенсен Э. Перцептивные размеры гласных. STUF — Типология языков и универсалии. 1968. 21 (1–6): 94–8.
  103. 103. Кларк М.С., Патаки С.П., Карвер В.Х. Некоторые мысли и выводы о самопрезентации эмоций в отношениях.В: Fletcher GJO, Fitness J, редакторы. Структуры знаний в близких отношениях: социально-психологический подход. Хиллсдейл, Нью-Джерси: Лоуренс Эрлбаум Ассошиэйтс; 1996. с. 247–74.
  104. 104. Öhman A, Dimberg U, Öst LG. Животные и социальные фобии: биологические ограничения на выученные реакции страха. В: Reiss S, Bootzin RR, ред. Теоретические вопросы поведенческой терапии. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Academic Press; 1985. с. 123–75.
  105. 105. Охман А., Минека С. Страхи, фобии и готовность: к эволюционному модулю обучения страху и страху.Психологическое обозрение. 2001. 108 (3): 483–522.
  106. 106. Cabral JCC, Tavares PS, de Almeida RMM. Взаимные эффекты между доминированием и гневом: систематический обзор. Neurosci Biobehav Rev.2016; 71: 761–71. pmid: 27984056
  107. 107. Карни Д.Р., Холл Дж. А., Лебо Л.С. Убеждения о невербальном выражении социальной власти. Журнал невербального поведения. 2005. 29 (2): 105–23.
  108. 108. Харели С., Шомрат Н., Хесс У. Эмоциональные и нейтральные выражения и восприятие социального доминирования и покорности.Эмоции. 2009. 9 (3): 378–84. pmid: 19485615
  109. 109. Кнутсон Б. Выражение эмоций на лице влияет на межличностные умозаключения. Журнал невербального поведения. 1996. 20 (3): 165–82.
  110. 110. Сьюардс ТВ, Сьюардс М.А. Мотивация влечения к страху и преобладанию власти: нейронные репрезентации и проводящие пути, опосредующие сенсорные и мнемонические входы и выходы в премоторные структуры. Неврология и биоповеденческие обзоры. 2002; 26 (5): 553–79.
  111. 111. Tiedens LZ.Гнев и продвижение против печали и подчинения: влияние негативных эмоций на присуждение социального статуса. Журнал личности и социальной психологии. 2001. 80 (1): 86–94.
  112. 112. Трейси Дж. Л., Рэндлс Д., Стеклер К. М.. Невербальная передача эмоций. Текущее мнение в поведенческих науках. 2015; 3: 25–30.
  113. 113. Рассел Дж. А., Мехрабиан А. Доказательства трехфакторной теории эмоций. Журнал исследований личности. 1977; 11 (3): 273–94.
  114. 114. Мехрабиан А., Рассел Дж. Подход к экологической психологии. Кембридж, Массачусетс: MIT Press; 1974.
  115. 115. Баккер И., ван дер Вурдт Т., Винк П., де Бун Дж. Удовольствие, возбуждение, доминирование: снова Мехрабиан и Рассел. Современная психология. 2014; 33 (3): 405–21.
  116. 116. Осгуд CE, Suci GJ, Tannenbaum PH. Измерение смысла. Урбана, Иллинойс: Univ. Иллинойс Пресс; 1957.
  117. 117. Reichel UD. PermA и Balloon: инструменты для выравнивания строк и обработки текста.Interspeech, 13-я ежегодная конференция Международной ассоциации речевой коммуникации; Портланд, штат Орегон; 2012.
  118. 118. Райхель У. Д., Кислер Т. Независимое от языка преобразование графемы в фонемы и определение ударения в словах как веб-сервис. В: Хоффманн Р., редактор. Elektronische Sprachverarbeitung. Studientexte zur Sprachkommunikation. Дрезден, Германия: TU Dresden Press; 2014.
  119. 119. Колер KJ. Einführung in die Phonetik des Deutschen [Введение в фонетику немецкого языка].Берлин, Германия: Schmidt Verlag; 1995.
  120. 120. Стивенс С.С., Фолькманн Дж. Отношение высоты звука к частоте: пересмотренный масштаб. Американский журнал психологии. 1940; 53 (3): 329–53.
  121. 121. Стивенс СС, Фолькманн Дж., Ньюман Е.Б. Шкала для измерения психологической величины высоты звука. Журнал акустического общества Америки. 1937; 8 (3): 185–90.
  122. 122. О’Шонесси Д. Речевая коммуникация: человек и машина. Ридинг, Массачусетс: Эддисон-Уэсли; 1987 г.
  123. 123. Основная группа R. R: Язык и среда для статистических вычислений. Вена, Австрия: основа R для статистических вычислений; 2017. https://www.R-project.org.
  124. 124. Фокс Дж., Вайсберг С. Товарищ R по прикладной регрессии. Таузенд-Оукс, Калифорния: Сейдж; 2011.
  125. 125. Ярек С. Mvnormtest: Тест на нормальность для многомерных переменных. 0.1–9 ed2012.
  126. 126. Брей Дж. Х., Максвелл С. Е.. Многомерный дисперсионный анализ.Беверли-Хиллз: Sage Publications; 1985.
  127. 127. Wilcox RR. Введение в робастную оценку и проверку гипотез 3-е изд. Амстердам, Нидерланды: Academic Press; 2012.
  128. 128. Wilcox RR, Schönbrodt FD. Пакет WRS для надежной статистики в R. 0.30.1 ed2017.
  129. 129. Бруннер Э., Мюнцель У. Ничт-параметрический анализ данных: Unverbundene Stichproben [Непараметрический анализ данных: независимые выборки]. Берлин, Германия: Springer Verlag; 2013.
  130. 130. Мюнзель У., Бруннер Э. Непараметрические критерии в несбалансированном многомерном одностороннем дизайне. Биометрический журнал. 2000; 42 (7): 837 ± 54.
  131. 131. Кларк ХХ. Изображение как способ общения. Psychol Rev.2016; 123 (3): 324–47. pmid: 26855255
  132. 132. Bybee JL. От использования к грамматике: реакция ума на повторение. Язык. 2006. 82 (4): 711–33.
  133. 133. Джонсон К. Восприятие речи без нормализации говорящего: Образцовая модель.В: Джонсон К., Малленникс Дж. У., редакторы. Вариативность говорящего при обработке речи. Сан-Диего, Калифорния: Academic Press; 1997. стр. 145–65.
  134. 134. Pierrehumbert JB. Образцовая динамика: частота слов, четкость и контраст. В: Байби Дж. Л., Хоппер П. Дж., Редакторы. Частотные эффекты и появление языковой структуры. 45. Амстердам: Джон Бенджаминс; 2001. с. 137–58.
  135. 135. Байби Дж. Л., Эддингтон Д. Основанный на употреблении подход к испанским глаголам «становиться». Язык. 2006. 82 (2): 323–55.
  136. 136. Ульрих С., Коц С.А., Шмидтке Д.С., Арьяни А., Конрад М. Фонологическая иконичность электризует: исследование ERP об аффективных соответствиях звука и значения на немецком языке. Front Psychol. 2016; 7: 1200. pmid: 27588008
  137. 137. Якобсон Р. Два аспекта языка: метафора и метонимия. В: Гра VW, редактор. Европейская литературная теория и практика: от экзистенциальной феноменологии к структурализму. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Дельта; 1973.
  138. 138. Форт М, Мартин А, Пеперкамп С.В эффекте бубакики согласные более важны, чем гласные. Lang Speech. 2015; 58 (Pt 2): 247–66. pmid: 26677645
  139. 139. Кович В., Планкетт К., Вестерманн Г. Форма слов в мозгу. Познание. 2010. 114 (1): 19–28. pmid: 19828141
  140. 140. Рамачандран В.С., Хаббард Э.М. Синестезия — окно в восприятие, мысли и язык. Журнал исследований сознания. 2001. 8 (12): 3–34.
  141. 141. Людвиг В.Ю., Адачи И., Мацузава Т.Визуально-слуховые сопоставления между высокой яркостью и высоким тоном разделяют шимпанзе (Pan troglodytes) и люди. Proc Natl Acad Sci U S. A. 2011; 108 (51): 20661–5. pmid: 22143791
  142. 142. Марки LE. Об ассоциациях света и звука: посредничество яркости, высоты тона и громкости. Am J Psychol. 1974. 87 (1–2): 173–88. pmid: 4451203
  143. 143. Цур Р. Звуковые эффекты поэзии: Критический импрессионизм, редукционизм и познавательная поэтика. Прагматика и познание.1997. 5 (2): 283–304.

Существуют ли фонетические корреляты грамматической категории?

Список литературы

Арнольд, Дени, Фабиан Томашек, Константин Серинг, Флоренс Лопес и Р. Харальд Баайен. 2017. Слова из спонтанной разговорной речи могут быть распознаны с человеческой точностью с помощью алгоритма обучения, основанного на ошибках, который распознает значения прямо из интеллектуальных акустических функций, минуя фонемы в качестве единицы распознавания. PLoS One 12 (4). 1–16. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0174623. Поиск в Google Scholar

Айлетт, Мэтью и Элис Э. Терк. 2004. Гипотеза гладкой избыточности сигнала: функциональное объяснение взаимосвязи между избыточностью, просодической известностью и продолжительностью в спонтанной речи. Язык и речь 47 (1). 31–56. https://doi.org/10.1177/002383070010201. Поиск в Google Scholar

Баайен, Р. Харальд, Петар Милин, Дусика Ф. Дурдевич, Питер Хендрикс и Марко Марелли.2011. Аморфная модель для морфологической обработки зрительного восприятия, основанная на наивном дискриминативном обучении. Психологический обзор 118 (3). 438–481. https://doi.org/10.1037/a0023851. Искать в Google Scholar

Бард, Эллен Г., Энн Х. Андерсон, Кэтрин Сотилло, Мэтью Эйлетт, Гвинет Доэрти-Снеддон и Элисон Ньюлендс. 2000. Контроль разборчивости обращений к выражениям в диалоге. Журнал памяти и языка 42 (1). 1–22. https: // doi.org / 10.1006 / jmla.1999.2667. Искать в Google Scholar

Барден, Кэтрин. 2011. Перцептивное обучение контекстно-зависимым фонетическим деталям . Кембридж: диссертация Кембриджского университета Поиск в Google Scholar

Барнер, Дэвид и Алан Бэйл. 2002. Ни существительных, ни глаголов: Психолингвистические аргументы в пользу лексической недостаточной спецификации. Lingua 112. 771–791. https://doi.org/10.1016/s0024-3841(02)00050-5. Поиск в Google Scholar

Бейтс, Дуглас М., Мартин Мехлер, Бен Болкер и Стив Уокер. 2014. lme4: Линейные модели смешанных эффектов с использованием Eigen и S4 . Поиск в Google Scholar

Бивер, Дэвид и Дэн Веллеман. 2011. Коммуникативная значимость основных и второстепенных акцентов. Lingua 121 (11). 1671–1692. https://doi.org/10.1016/j.lingua.2011.04.004. Поиск в Google Scholar

Бекман, Мэри Э. и Джулия Хиршберг. 1994. Соглашения об аннотациях ToBI . Колумбус, Огайо: Государственный университет Огайо.Искать в Google Scholar

Белл, Алан, Джейсон М. Бренье, Мишель Грегори, Синтия Джиранд и Дэн Джурафски. 2009. Влияние предсказуемости на продолжительность содержания и функциональных слов в разговорном английском. Журнал памяти и языка 60 (1). 92–111. https://doi.org/10.1016/j.jml.2008.06.003. Поиск в Google Scholar

ван Бергем, Дик Р. 1993. Акустическая редукция гласных как функция ударения в предложении, ударения и класса слов. Речевое общение 12.1–23. https://doi.org/10.1016/0167-6393(93)

-d. Поиск в Google Scholar

Блэк, Мария и Шула Чиат. 2003. Диссоциация существительного и глагола: многогранный феномен. Журнал нейролингвистики 16. 231–250. https://doi.org/10.1016/s0911-6044(02)00017-9. Поиск в Google Scholar

Кэмпбелл, Ник и Мэри Бекманн. 1997. Напряжение, выпуклость и спектральный наклон. В Антонис Ботинис, Георгиос Куроупетроглу и Джордж Караяннис (ред.), Интонация: теория, модели и приложения: материалы семинара ESCA по интонации, 18–20 сентября 1997 г., Афины, Греция , 67–70.Афины: ESCA и факультет информатики Афинского университета, поиск в Google Scholar

Хомский, Ноам и Моррис Халле. 1968. Звуковой образец английского языка (Исследования по языку). Нью-Йорк: Harper & Row, поиск в Google Scholar

Коэн, Клара и Мэтью Карлсон. 2018. Новые и категориальные различия между существительными и глаголами английского языка, Доклад, представленный на LabPhon 2018, Лиссабон, Португалия, 19–22 июня 2018 г. Поиск в Google Scholar

Кокер, Сесил Х., Норико Умеда и Кэтрин П. Бровман. 1973. Автоматический синтез из обычного английского текста. Транзакции IEEE по аудио и электроакустике AU-21 (3). 293–298. https://doi.org/10.1109/tau.1973.1162458. Искать в Google Scholar

Конвелл, Эрин. 2015. Нейронные ответы на категориальные неоднозначные слова. Neuropsychologia 69. 85–92. https://doi.org/10.1016/j.neuropsychologia.2015.01.036. Поиск в Google Scholar

Конвелл, Эрин. 2017. Просодическое устранение омофонов существительных и глаголов в детской речи. Журнал детского языка 44 (3). 734–751. https://doi.org/10.1017/s0305000009x. Искать в Google Scholar

Конвелл, Эрин и Джеймс Л. Морган. 2012. Это существительное или глагол? Решение проблемы амбикатегоричности. Изучение и развитие языков 8 (2). 87–112. https://doi.org/10.1080/15475441.2011.580236.Поиск в Google Scholar

Купер, Уильям Э. и Жанна М. Пачиа-Купер. 1980. Синтаксис и речь . Кембридж, Массачусетс: Издательство Гарвардского университета.Искать в Google Scholar

Дэвис, Марк. 2014. Корпус современного американского английского: 450 миллионов слов, 1990–2012 гг. Доступно по адресу: .Search in Google Scholar

.

Дилтс, Филипп. 2013. Моделирование фонетической редукции корпуса разговорного английского языка с использованием случайных лесов и регрессии со смешанными эффектами . Эдмонтон: диссертация Университета Альберты, поиск в Google Scholar

Драгер, Кэти К. 2011. Социофонетическая вариация и лемма. Фонетический журнал 39 (4).694–707. https://doi.org/10.1016/j.wocn.2011.08.005. Поиск в Google Scholar

Фермер, Томас А., Мортен Х. Кристиансен и Падраик Монаган. 2006. Фонологическая типичность влияет на понимание предложения в режиме онлайн. Труды Национальной академии наук Соединенных Штатов Америки 103 (32). 12203–12208. https://doi.org/10.1073/pnas.0602173103. Искать в Google Scholar

Феррейра, Фернанда. 2007. Просоды и перформанс в языковом производстве. Язык и когнитивные процессы 22 (8).1151–1177. https://doi.org/10.1080/016701461293. Поиск в Google Scholar

Флетчер, Джанет. 2010. Просодия речи: Хронология и ритм. В Фиона Э. Гиббон, Джон Лейвер и Уильям Дж. Хардкасл (ред.), Справочник по фонетическим наукам , 2-е изд. (Справочники Блэквелла по лингвистике), 523–602. Чичестер и Малден, Массачусетс: Wiley-Blackwell, Поиск в Google Scholar

Гал, Сюзанна. 2008. Время и тимьян — не омофоны: влияние частоты лемм на продолжительность слов в спонтанной речи. Язык 84 (3). 474–496. Искать в Google Scholar

Гал, Сюзанна. 2009. Продолжительность омофона в спонтанной речи: модель со смешанными эффектами . Годовой отчет фонологической лаборатории Калифорнийского университета в Беркли. 279–298. Искать в Google Scholar

Гал, Сюзанна, Яо Яо и Кейт Джонсон. 2012. Зачем сокращать? Плотность фонологического соседства и фонетическая редукция спонтанной речи. Журнал памяти и языка 66 (4). 789–806. https://doi.org/10.1016/j.jml.2011.11.006.Поиск в Google Scholar

Гастон, Фиби и Алек Маранц. 2017. Динамика контекстных когортных эффектов в слуховой обработке категориально-неоднозначных слов: MEG-свидетельство единственного «столкновения» как существительного или глагола. Язык, познание и неврология 33 (4). 402–423. https://doi.org/10.1080/23273798.2017.1395466. Поиск в Google Scholar

Гельман, Эндрю и Дженнифер Хилл. 2007. Анализ данных с использованием регрессии и многоуровневых иерархических моделей (Аналитические методы социальных исследований), 1-е изд.Кембридж: Cambridge University Press, поиск в Google Scholar

Голдингер, Стивен Д. 1997. Слова и голоса: восприятие и производство в эпизодической лексике. В Кейт Джонсон (редактор), Различия говорящего в обработке речи , 33–66. Сан-Диего, Калифорния: Academic Press, поиск в Google Scholar

Гуссенховен, Карлос. 1992. Акценты предложения и структура аргументов. В Игги Рока (ред.), Тематическая структура: ее роль в грамматике , 91–106. Берлин и Нью-Йорк: Foris.Искать в Google Scholar

Гуссенховен, Карлос. 2004. Фонология тона и интонации (Исследования в лингвистике). Кембридж: Cambridge University Press, поиск в Google Scholar

Хеллер, Джордана Р. и Мэтью Голдрик. 2014. Грамматические ограничения на фонологическое кодирование речи. Психономический бюллетень и обзор 21 (6). 1576–1582. https://doi.org/10.3758/s13423-014-0616-3. Искать в Google Scholar

Джурафский, Даниэль.2003. Вероятностное моделирование в психолингвистике: лингвистическое понимание и производство. В Дженнифер Хэй, Ренс Бод и Стефани Дженнеди (ред.), Вероятностная лингвистика , 39–95. Кембридж, Массачусетс: MIT Press, поиск в Google Scholar

Джурафски, Дэниел, Алан Белл, Мишель Грегори и У. Реймонд. 2001. Вероятностные отношения между словами: свидетельства сокращения лексической продукции. В Джоан Биби и Пол Дж. Хоппер (ред.), Частота и появление языковой структуры (Типологические исследования языка 45) , 229–254.Амстердам и Филадельфия: Джон Бенджаминс, поиск в Google Scholar

Кац, Иона и Элизабет Селкирк. 2011. Контрастный фокус против нового дискурса: свидетельства фонетической известности в английском языке. Язык 87 (4). 771–816. https://doi.org/10.1353/lan.2011.0076.Поиск в Google Scholar

Кунтер, Геро. 2011. Сложное ударение в английском языке: фонетика и фонология просодического выступа (Linguistische Arbeiten 539). Берлин и Нью-Йорк: Де Грюйтер.Искать в Google Scholar

Кузнецова, Александра, Пер Бруун Брокхофф и Руне Хаубо Бойесен Кристенсен. 2014. lmerTest. Доступно по адресу: .Search in Google Scholar

.

Лэдд, Д. Роберт-младший. 2008. Интонационная фонология (Кембриджские исследования в лингвистике 119), 2-е изд. Кембридж и Нью-Йорк: Cambridge University Press, поиск в Google Scholar

Лэдд, Д. Роберт-младший. И Ник Кэмпбелл. 1991. Теории просодической структуры: данные по продолжительности слога.In Proceedings of XII International Congress of Phonetic Sciences, Экс-ан-Прованс, Франция, 19–24 августа . Искать в Google Scholar

Левелт, Виллем Дж. М. 1989. Речь: от намерения к артикуляции (Серия прессы ACL-MIT по обработке естественного языка). Кембридж, Массачусетс: MIT Press, поиск в Google Scholar

Ли, Айджун, Рушен Ши и Ву Хуа. 2010. Просодические сигналы к категориям существительных и глаголов в китайской речи, ориентированной на младенцев. Труды 5-й Международной конференции по речевой просодии .1–4. Поиск в Google Scholar

Лю, Мин, Йия Чен и Нильс О. Шиллер. 2016. Онлайн-обработка тона и интонации на мандаринском диалекте: данные ERP. Neuropsychologia 91. 307–317. https://doi.org/10.1016/j.neuropsychologia.2016.08.025. Поиск в Google Scholar

Ломанн, Арне. 2018. Cut (n) и cut (v) не являются омофонами: частота леммы влияет на продолжительность пар преобразования существительное-глагол. Журнал лингвистики 54 (4). 753–777. https: // doi.org / 10.1017 / s0022226717000378.Поиск в Google Scholar

Ломанн, Арне. 2020. Никаких акустических коррелятов грамматического класса — Неспособность воспроизвести Sereno & Jongman (1995). Фонетика . https://doi.org/10.1159/000506138.Поиск в Google Scholar

Ломанн, Арне и Эрин Конвелл. 2020. Фонетические эффекты грамматической категории: как просодическая фраза для конкретной категории и частота лексемы влияют на продолжительность существительных и глаголов. Фонетический журнал 78 (100939).1–22. Искать в Google Scholar

Монаган, Падрайч, Мортен Х. Кристиансен и Станка А. Фитнева. 2011. Произвольность знака: извлечение преимуществ из структуры словарного запаса. Журнал экспериментальной психологии: общие 140 (3). 325–347. https://doi.org/10.1037/a0022924. Поиск в Google Scholar

Неспор, Марина и Ирен Фогель. 1986. Просодическая фонология (Исследования по генеративной грамматике 28). Дордрехт: Форум. Поиск в Google Scholar

Найгаард, Линн К.И Эрин Р. Лундерс. 2002. Разрешение лексической неоднозначности эмоциональным тоном голоса. Память и познание 30 (4). 583–593. https://doi.org/10.3758/bf03194959. Поиск в Google Scholar

Пан, Шимей и Юлия Хиршберг. 2000. Моделирование местного контекста для прогнозирования основного акцента. Труды 38-го ежегодного собрания Ассоциации компьютерной лингвистики . 233–240. Искать в Google Scholar

Пьерумберт, Джанет. 1980. Фонология и фонетика английской интонации .Кембридж, Массачусетс: MIT Press, поиск в Google Scholar

Пьерумберт, Джанет. 2001. Образцовая динамика: частота слов, четкость и контраст. В Джоан Биби и Пол Дж. Хоппер (ред.), Частота и появление языковой структуры (Типологические исследования языка 45) , 137–157. Амстердам и Филадельфия: Джон Бенджаминс, поиск в Google Scholar

Питт, Марк А., Лаура Дилли, Кейт Джонсон, Скотт Кислинг, Уильям Рэймонд, Элизабет Хьюм и Эрик Фослер-Люсье.2007. Конский корпус разговорной речи . Колумбус, Огайо: Департамент психологии Государственного университета Огайо, поиск в Google Scholar

Плаг, Инго, Джулия Хоманн и Геро Кунтер. 2017. Омофония и морфология: Акустика слова-финала S в английском языке. Журнал лингвистики 53 (1). 181–216. https://doi.org/10.1017/s0022226715000183. Искать в Google Scholar

R Core Team. 2014. R: Язык и среда для статистических вычислений .Вена: Фонд R для статистических вычислений, поиск в Google Scholar

Ритвельд, Антониус К. М. и Карлос Гуссенховен. 1985. О связи между величиной экскурсии поля и известностью. Фонетический журнал 13. 299–308. https://doi.org/10.1016/s0095-4470(19)30761-2. Поиск в Google Scholar

Scalero, Andrea C. 2017. Омофония и преобразование (нулевое происхождение): различия в продолжительности кажущихся фонетически идентичных пар лексем . Сан-Диего, Калифорния: Диссертация на соискание степени магистра государственного университета Сан-Диего.Искать в Google Scholar

Зайфарт, Франк, Ян, Странк, Суинта Даниэльсен, Ирен Хартманн, Бриджит Пакендорф, Сорен Вихманн, Алена Витцлак-Макаревич, Нивья Х. де Йонг и Бальтазар Бикель. 2018. Существительные замедляют речь в структурно и культурно разнообразных языках. Труды Национальной академии наук Соединенных Штатов Америки . Искать в Google Scholar

Селкирк, Элизабет О. 1984. Фонология и синтаксис: связь между звуком и структурой (Текущие исследования в лингвистике 10).Кембридж, Массачусетс: MIT Press, поиск в Google Scholar

Селкирк, Элизабет. 1986. О производных доменах в фонологии предложений. Фонологический ежегодник 3. 371–405. https://doi.org/10.1017/s0952675700000695. Искать в Google Scholar

Селкирк, Элизабет О. 1995. Просодия предложений: интонация, ударение и фразировка. В издании Джона Голдсмита, Справочник по фонологической теории , 550–569. Оксфорд: Блэквелл, поиск в Google Scholar

Серено, Джоан А. и Аллард Йонгман.1995. Акустические корреляты грамматического класса. Язык и речь 38 (1). 57–76. https://doi.org/10.1177/002383099503800103. Искать в Google Scholar

Сейфарт, Скотт. 2014. Информативность слова влияет на акустическую продолжительность: влияние контекстной предсказуемости на лексическое представление. Познание 133 (1). 140–155. https://doi.org/10.1016/j.cognition.2014.06.013.Поиск в Google Scholar

Сейфарт, Скотт, Марк Гареллек, Гвендолин Гиллингем, Фаррелл Акерман и Роберт Малуф.2017. Акустические различия в морфологически различных омофонах. Язык, познание и неврология 88 (2). 1–18. Искать в Google Scholar

Шаттук-Хуфнагель, Стефани и Элис Э. Терк. 1996. Учебное пособие по просодии для исследователей обработки слуховых предложений. Журнал психолингвистических исследований 25 (2). 193–247. https://doi.org/10.1007/bf01708572. Искать в Google Scholar

Ши, Рушен и Анник Мойсан. 2008. Просодические сигналы к категориям существительных и глаголов в детской речи. Материалы ежегодной конференции Бостонского университета по развитию языков 32 (2). 450–461. Искать в Google Scholar

Sluijter, Agaath M.C. И Винсент Дж ван Хёвен. 1996. Акустические корреляты языкового ударения и акцента в голландском и американском английском. В Труды 4-й Международной конференции по обработке разговорной речи 2. 630–633. Поиск в Google Scholar

Соренсен, Джон М. Уильям Э. Купер и Жанна М. Пациа. 1978. Хронометраж грамматических категорий. Познание 6 (2). 135–153. https://doi.org/10.1016/0010-0277(78)

-7. Поиск в Google Scholar

Терк, Элис Э. и Стефани Шаттук-Хуфнагель. 2014. Время в разговоре: для чего это используется и как это контролируется? Философские труды Королевского общества B: биологические науки 369 (1658). 20130395. https://doi.org/10.1098/rstb.2013.0395.Поиск в Google Scholar

Терк, Элис Э. и Джеймс Р. Савуш. 1997. Область акцентного удлинения в американском английском. Фонетический журнал 25 (1). 25–41. https://doi.org/10.1006/jpho.1996.0032.Поиск в Google Scholar

Терк, Элис Э. и Лоуренс Уайт. 1999. Структурные влияния на акцентное удлинение в английском языке. Фонетический журнал 27 (2). 171–206. https://doi.org/10.1006/jpho.1999.0093. Искать в Google Scholar

Тернбулл, Рори Джон. 2015. Оценка ориентированного на слушателя описания фонетической редукции на основе предсказуемости . Колумбус, Огайо: диссертация Университета штата Огайо.Искать в Google Scholar

Ваден, Кеннет И., Гарри Р. Халпин и Грегори С. Хикок. 2009. Ирвинский фонотаксический онлайн-словарь. Доступно по адресу: .Search in Google Scholar

.

Вильокко, Габриэлла, Дэвид П. Винсон, Юдит Друкс, Орасио Барбер и Стефано Ф. Каппа. 2011. Существительные и глаголы в мозге: обзор поведенческих, электрофизиологических, нейропсихологических и визуализирующих исследований. Обзоры неврологии и биоповеденческих исследований 35 (3). 407–426. https://doi.org/10.1016/j.neubiorev.2010.04.007. Поиск в Google Scholar

Ван, Чэнся и И Сюй. 2017. Влияние части речи: примитивное или производное от частотности слова? Слушания 8-й ExLing 2017, 19–22 июня, Ираклион, Крит, Греция . 113–116. Искать в Google Scholar

Уотсон, Дуэйн, Мара Брин и Эдвард Гибсон. 2006. Роль синтаксической обязательности в производстве интонационных границ. Журнал экспериментальной психологии: обучение, память и познание 32 (5).1045–1056. https://doi.org/10.1037/0278-7393.32.5.1045.Поиск в Google Scholar

Вайтман, Колин В., Стефани Шаттук-Хуфнагель, Мари Остендорф и Патти Дж. Прайс. 1992. Сегментарные длительности вблизи границ просодических фраз. Журнал Американского акустического общества 91 (3). 1707. https://doi.org/10.1121/1.402450. Искать в Google Scholar

Яо, Яо. 2011. Влияние фонологического окружения на вариацию произношения в разговорной речи .Беркли, Калифорния: диссертация Калифорнийского университета в Беркли Поиск в Google Scholar

Зербиан, Сабина, Лаура Дж. Даунинг и Франк Кюглер. 2009. Введение: Тон и интонация с типологической точки зрения. Lingua 119 (6). 817–826. https://doi.org/10.1016/j.lingua.2007.10.024.Поиск в Google Scholar

% PDF-1.7 % 328 0 объект > эндобдж xref 328 136 0000000015 00000 н. 0000003062 00000 н. 0000003313 00000 н. 0000003358 00000 п. 0000003447 00000 н. 0000003537 00000 н. 0000003626 00000 н. 0000003715 00000 н. 0000003805 00000 н. 0000003894 00000 н. 0000003984 00000 н. 0000004073 00000 н. 0000004162 00000 п. 0000004251 00000 п. 0000004340 00000 н. 0000004389 00000 п. 0000004478 00000 н. 0000004564 00000 н. 0000004651 00000 п. 0000004738 00000 н. 0000004826 00000 н. 0000004913 00000 н. 0000005002 00000 н. 0000005090 00000 н. 0000005179 00000 п. 0000005268 00000 н. 0000005357 00000 н. 0000005446 00000 н. 0000005536 00000 н. 0000005625 00000 н. 0000005715 00000 н. 0000005803 00000 п. 0000005893 00000 н. 0000005982 00000 п. 0000006071 00000 н. 0000006161 00000 п. 0000006729 00000 н. 0000007306 00000 н. 0000007471 00000 н. 0000007623 00000 н. 0000007775 00000 н. 0000007929 00000 п. 0000008083 00000 н. 0000008236 00000 п. 0000008390 00000 н. 0000008543 00000 н. 0000008697 00000 п. 0000008850 00000 н. 0000009003 00000 п. 0000009156 00000 н. 0000009308 00000 п. 0000009453 00000 п. 0000009607 00000 н. 0000009761 00000 н. 0000009915 00000 н. 0000010069 00000 п. 0000010223 00000 п. 0000010377 00000 п. 0000010529 00000 п. 0000010678 00000 п. 0000010825 00000 п. 0000010972 00000 п. 0000011121 00000 п. 0000012141 00000 п. 0000013222 00000 п. 0000014317 00000 п. 0000015492 00000 п. 0000016643 00000 п. 0000017752 00000 п. 0000018864 00000 п. 0000019841 00000 п. 0000019946 00000 п. 0000020031 00000 н. 0000020092 00000 п. 0000020177 00000 п. 0000020269 00000 п. 0000020305 00000 п. 0000020436 00000 п. 0000020485 00000 п. 0000020673 00000 п. 0000020911 00000 п. 0000021289 00000 п. 0000033438 00000 п. 0000075436 00000 п. 0000075503 00000 п. 0000075719 00000 п. 0000076006 00000 п. 0000076238 00000 п. 0000076519 00000 п. 0000076843 00000 п. 0000078605 00000 п. 0000081004 00000 п. 0000081098 00000 п. 0000081894 00000 п. 0000082385 00000 п. 0000083097 00000 п. 0000083291 00000 п. 0000083479 00000 п. 0000083869 00000 п. 0000084495 00000 п. 0000084648 00000 п. 0000084938 00000 п. 0000085270 00000 п. 0000085727 00000 п. 0000085805 00000 п. 0000086028 00000 п. 0000086324 00000 п. 0000086391 00000 п. 0000086609 00000 п. 0000086897 00000 п. 0000087201 00000 п. 0000097406 00000 п. 0000098171 00000 п. 0000107509 00000 н. 0000108091 00000 н. 0000108518 00000 п. 0000112790 00000 н. 0000112852 00000 н. 0000113438 00000 п. 0000113579 00000 п. 0000113704 00000 н. 0000113877 00000 н. 0000114036 00000 н. 0000114185 00000 н. 0000114360 00000 н. 0000114533 00000 н. 0000114680 00000 н. 0000114861 00000 н. 0000115078 00000 н. 0000115315 00000 н. 0000115524 00000 н. 0000115753 00000 н. 0000115970 00000 н. 0000116207 00000 н. 0000116446 00000 н. 0000116677 00000 н. трейлер] >> startxref 0 %% EOF 329 0 объект > эндобдж 330 0 объект > эндобдж 331 0 объект > эндобдж 332 0 объект > эндобдж 333 0 объект > эндобдж 334 0 объект > эндобдж 335 0 объект > эндобдж 336 0 объект > эндобдж 337 0 объект > эндобдж 338 0 объект > эндобдж 339 0 объект > эндобдж 340 0 объект > эндобдж 341 0 объект > эндобдж 342 0 объект >> эндобдж 343 0 объект > эндобдж 344 0 объект > эндобдж 345 0 объект > эндобдж 346 0 объект > эндобдж 347 0 объект > эндобдж 348 0 объект > эндобдж 349 0 объект > эндобдж 350 0 объект > эндобдж 351 0 объект > эндобдж 352 0 объект > эндобдж 353 0 объект > эндобдж 354 0 объект > эндобдж 355 0 объект > эндобдж 356 0 объект > эндобдж 357 0 объект > эндобдж 358 0 объект > эндобдж 359 0 объект > эндобдж 360 0 объект > эндобдж 361 0 объект > эндобдж 362 0 объект > эндобдж 363 0 объект > ручей xc«e`d`g`4bd0 $ oNDp (é9G] OO] ZqDoBT`u2 ‘= \ {\ LiVWX ܾ z & BcJ ~>; 7nɫd3z nZͧKon /’ SDee ڹ b + ~!) fR) T |; f ʧ3sLsd) @ \ Qa`ehd (2, c, a` C ! C> 2`eQf) ff1d1a ^ `@ 3xf0b \ Aao # _qZ3X1` $ &? — 52h2fdG} ‘M0 &% v) & 5LHNj @: a» Vo2ӧ ^ Y ;; ~ p8Qtq [!

Изменение фонетики антарктической зимой : Журнал Американского акустического общества: Том 146, № 5

C.Агентное моделирование

Агент-ориентированная модель (ABM) применяет принципы от статистической физики к социальной динамике (Castellano et al. , 20095. Castellano, C., Фортунато, С., и Лорето, В. (2009). « Статистическая физика социальной динамики, Rev. Modern Phys. 81 , 591–646. https://doi.org/10.1103/RevModPhys.81.591). Некоторые ABM использовались для объяснения эволюционных аспектов языковых изменений (de Boer, 20158. de Boer, B. (2015) ». Биология, культура, эволюция и когнитивная природа звуковых систем », Дж.Фонетика 53 , 79–87. https://doi.org/10.1016/j.wocn.2015.07.001). Настоящая ABM, напротив, занимается моделированием взаимосвязи между речевым общением и регулярными звуковыми изменениями. ABM, применяемая к речевым данным антарктических зимовщиков, основана на идее, что изменение звука происходит потому, что пассивное слушание обновляет те же категории звуков речи, которые образуют часть речевого производства и восприятия (Ettlinger, 200710. Ettlinger, M. (2007). « Образцовая модель цепных сдвигов », в Proceedings of the 16th International Congress of the Phonetic Science , pp.685–688 .; Тодд и др. , 201930. Тодд, С., Пьерумберт Дж. И Хэй, Дж. (2019). « Эффекты частотности слов в звуке изменяются как следствие асимметрии восприятия: модель на основе образца », Cognition 185 , 1–20. https://doi.org/10.1016/j.cognition.2019.01.004). Однако, в отличие от всех других вычислительных моделей изменения звука, настоящая ABM принимает в качестве входных данных реальную речь (а не искусственно сгенерированные данные) от реальных динамиков. Еще одним уникальным аспектом настоящей ABM является то, что она моделирует динамику сигнала, т.е.е., речевые сигналы, которые меняются во времени, а не категориальные данные или речь, представленные значениями в один момент времени. В нынешней ABM было 11 вычислительных агентов, по одному на каждого зимующего. Каждый агент был инициализирован 28 классами слов, показанными в таблице I. Каждый класс слов в ABM был связан с одним классом гласных (эти ассоциации показаны в таблице I), а также с пятью сигналами (пять повторений в базовой линии) каждый из которых состоит из вектора из 6 коэффициентов DCT (3 для F, 1, 3 для F ​​ 2).В отличие, например, от некоторых моделей, в которых агент разговаривает сам с собой (Blevins and Wedel, 20093. Blevins, J., and Ведель, А. (2009). « Запрещенное изменение звука: эволюционный подход к лексической конкуренции », Diachronica 26 , 143–183. https://doi.org/10.1075/dia.26.2.01ble; Тодд и др. , 201930. Тодд, С., Пьерумберт Дж. И Хэй, Дж. (2019). « Эффекты частотности слов в звуке изменяются как следствие асимметрии восприятия: модель на основе образца », Cognition 185 , 1–20.https://doi.org/10.1016/j.cognition.2019.01.004), в настоящей модели взаимодействия всегда были попарными между одним агентом (обозначенным как говорящий агент в этом взаимодействии) и другим агентом (обозначенным как агент-слушатель ). Во время взаимодействия говорящий агент случайным образом выбрал класс слов W из набора из 28 возможных классов слов. Сигнал S , вектор из 6 DCT-коэффициентов, был сгенерирован для говорящего агента с использованием гауссова распределения, вычисленного в шестимерном пространстве, размеры которого были DCT-коэффициентами.Параметры гауссовой модели, среднее значение и ковариационная матрица, были рассчитаны из 5 сигналов, связанных с выбранным словом говорящего агента W , увеличенных до 20 наблюдений с использованием метода передискретизации SMOTE (Chawla et al. , 20026). .Чавла, Н., Бойер, К., Холл, Л., и Кегельмейер, В. (2002). « SMOTE: Техника передискретизации синтетического меньшинства, J. ​​Artificial Intell. Res. 16 , 321–357. https://doi.org/10.1613/jair.953). Это расширение было необходимо для повышения устойчивости гауссовой модели. Как только сигнал S , который должен был быть передан агенту-слушателю, был сгенерирован таким образом, дополнительные наблюдения, полученные с помощью SMOTE, были отброшены. Переданный сигнал S был поглощен в том же классе слов слушателя агента W , но только если он был вероятностно ближе к гласному, V , с которым был связан W , чем к любому другому гласному (Харрингтон и Шиль , 201716.Харрингтон Дж. И Шиль, Ф. (2017). « / u / -фронтинг и агент-ориентированное моделирование: взаимосвязь между происхождением и распространением звукового изменения », Язык 93 (2), 414–445. https://doi.org/10.1353/lan.2017.0019). Этот тип выборочного обновления, который встречается в других моделях (например, Blevins and Wedel, 20093. Blevins, J., and Ведель, А. (2009). « Запрещенное изменение звука: эволюционный подход к лексической конкуренции », Diachronica 26 , 143–183. https: // doi.org / 10.1075 / dia.26.2.01ble; Тодд и др. , 201930. Тодд, С., Пьерумберт Дж. И Хэй, Дж. (2019). « Эффекты частотности слов в звуке изменяются как следствие асимметрии восприятия: модель на основе образца », Cognition 185 , 1–20. https://doi.org/10.1016/j.cognition.2019.01.004) было необходимо, чтобы предотвратить добавление агентом-слушателем сигналов в память, которые не были репрезентативными для класса гласных (чтобы предотвратить, например, V = / i / дополняется DCT-коэффициентами, которые были вероятностно ближе к агенту-слушателю / u /).Если обновление памяти имело место, то один из сигналов, который был связан с W слушателя, был удален. Таким образом, количество сигналов на каждый класс слов, хранящихся в памяти каждого агента, оставалось постоянным после взаимодействия. Тогда как в Ettlinger (2007) 10. Эттлингер, М. (2007). « Модель цепных сдвигов, основанная на образцах », в материалах Proceedings of the 16th International Congress of the Phonetic Science , pp. 685–688., Распад памяти происходит из-за экспоненциального уменьшения силы каждого образца с течением времени, сигнала, который был удаленный в настоящем ABM был тот, который с наименьшей вероятностью принадлежал к классу слушателя W .Это случайное попарное общение между агентами повторялось 5000 раз, после чего изменение позиций акустических гласных в воспоминаниях агентов состояло только из стохастических колебаний вокруг среднего значения. Учитывая, что выходные данные каждого прогона являются стохастическими, окончательный анализ выходных данных модели, представленный ниже, был основан на 100 независимых прогонах (каждое из 5000 взаимодействий).

Фонетический анализ кодов речи и памяти у начинающих читателей

  • Alegria, J., & Pignot, E.Генетические аспекты вербальной медиации в памяти. Child Developraent , 1979, 50 , 235–238.

    Артикул Google Scholar

  • Конрад Р. Хронология развития скрытой речи у детей. Психология развития , 1971, 5 , 398–405.

    Артикул Google Scholar

  • Конрад Р. Речь и чтение.В J. F. Kavanagh & I.G. Mattingly (Eds.), Язык на слух и на глаз . Кембридж, Массачусетс: M.I.T. Пресс, 1972.

    Google Scholar

  • Эриксон Д., Маттингли И. Г. и Терви М. Т. Фонетическая активность при чтении: эксперимент с кандзи. Язык и речь , 1977, 20 , 384–403.

    PubMed Google Scholar

  • Либерман, И.Ю. Фундаментальные исследования в области речи и латерализации языка: некоторые последствия для нарушения чтения. Бюллетень Общества Ортона , 1971, 21 , 71–87.

    Артикул Google Scholar

  • Линейщик, И. Ю. Сегментация устного слова и овладение чтением. Бюллетень Общества Ортона , 1973, 23 , 65–77.

    Google Scholar

  • Либерман, И.Ю., Либерман, А. М., Маттингли, И. Г., и Шанквейлер, Д. Орфография и начинающий читатель. В J. F. Kavanagh & R. L. Venezky (Eds.), Орфография, чтение и дислексия . Балтимор, Мэриленд: University Park Press, 1980.

    Google Scholar

  • Либерман, И. Ю., Шанквейлер, Д., Фишер, Ф. В., и Картер, Б. Чтение и понимание языковых сегментов. Журнал экспериментальной детской психологии , 1974, 18, , 201–212.

    Артикул Google Scholar

  • Либерман, И. Ю., Шанквейлер, Д., Либерман, А. М., Фаулер, К., и Фишер, Ф. В. Фонетическая сегментация и чтение для начинающего читателя. В А.С. Ребере и Д. Л. Скарборо (ред.), К психологии чтения . Нью-Йорк: Wiley, 1977.

    Google Scholar

  • Манн, В. А., Либерман, И. Ю., и Шанквейлер, Д.Детская память на предложения и цепочки слов в зависимости от способности читать. Память и познание , 1980, 8 , 329–335.

    Google Scholar

  • Марк, Л. С., Шанквейлер, Д., Либерман, И. Ю., и Фаулер, К. А. Фонетическое чтение и трудности чтения у начинающих читателей. Память и познание , 1977, 5 , 623–629.

    Google Scholar

  • Мораис, Дж., Кэри, Л., Алеория, Дж., И Бертелсон, П. Возникает ли осознание речи как последовательности телефонных разговоров спонтанно? Познание , 1979, 7 , 323–331.

    Артикул Google Scholar

  • Розин П. и Глейтман Л. Р. Структура и освоение чтения II: процесс чтения и освоение алфавитного принципа. В A. S. Reber & D. L. Scarborough (Eds.), К психологии чтения .Нью-Йорк: Wiley, 1977.

    Google Scholar

  • Розин П., Порицкий С., & Сотски Р. Американские дети с проблемами чтения могут легко научиться читать на английском, представленном китайскими иероглифами. Science , 1971, 71 , 1264–1267.

    Артикул Google Scholar

  • Ценг, О.

  • admin

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *